Порок

      Четыре года спустя       Большие хлопья снега застилают землю белой пеленой, а морозец приятно покалывает щечки. Люди снуют вокруг, попивая горячий глинтвейн и громко общаясь друг с другом. Отовсюду слышится детский смех, и взволнованный галдеж родителей. Ели, укрытые снегом, величественно покачивают верхушками, словно приветствуя всех присутствующих.       — Как я на это согласился? — покачивает головой Хосок, сидя в небольших зеленых санках.       — Только не говори, что боишься, — Чимин усаживается спереди, на что глава притягивает его ближе к себе за талию. — Мару́, иди к папе, — омега шевелит пальчиками, подзывая ребенка, так же устраивая у себя на коленях спереди.       Хосок одной рукой придерживает блондина, а второй придерживает сына за куртку, дабы контролировать все происходящее. Самое ценное, что есть в его жизни, оберегает.       — Готовы? — кричит Чимин, радостно улыбаясь. — Намджун толкай!       Ким тяжело вздыхает, поправляя на голове вязанную шапку с помпоном, и наклоняется, хватаясь за санки. Такому грозному альфе, как он, эта шапка абсолютно не к лицу, но мужчина бережет ее, как зеницу ока, ведь это подарок Джина, который он вязал собственными руками.       Мару начинает радостно смеяться, когда санки резко трогаются, а Чимин подхватывает восторг сына, громко крича. Только глава выглядит максимально сосредоточенным. Он постоянно выглядывает из-за плеча омеги, не отводя глаз от ребенка, волнуясь, что тот может выпасть. Ладонь ухватывает маленькую курточку еще сильнее, когда впереди появляется небольшая кочка, на которой они сильно подпрыгивают. Маленький омежка кричит еще сильнее, довольно маша руками, а Чимин немного успокаивается, вероятно испугавшись прыжка.       Уже у подножья горы Хосок резко тормозит ногами, от чего впереди сидящие заваливаются на бок. Он поначалу пугается, вскакивая с саней, но облегченно вздыхает, когда слышит смех.       — Давай еще, — Мару вскакивает, подбегая к отцу, и дергает того за штанину. Альфа расплывается в улыбке, опускаясь на корточки, начинает стряхивать снег с покрасневшего маленького лица.       — Обязательно, — обхватывает сына ладонями, стараясь согреть румяные щеки. — Только позже.       — Сейчас будем пить чай, — Чимин подхватывает ребенка на руки, увидев вдалеке машущего Сокджина, который держит в руках кружки с дымящим напитком. Мару начинает вырываться, когда из-за спины омеги выныривает темноволосый мальчик, желая побежать к другу.       — А где Намджун? — интересуется Джин, подходя ближе.       — Бежит, — Хосок указывает рукой на гору, с которой они только что спустились, где вдалеке через сугробы пробирается Ким, стараясь нагнать семейство. Шатен хихикает себе под нос, а после предлагает дождаться его на месте.       Просторная деревянная беседка вмещает в себя несколько лавочек и огромный стол, на котором уже расставили чай и глинтвейн. Омеги роются в сумках в поисках заготовленных заранее бутербродов и прочих закусок. Намджун и Хосок что-то бурно обсуждают, обильно жестикулируя руками. Минсок крутится возле играющего с машинкой Мару, время от времени тиская за щеки.       К занятой толпе подъезжает полностью экипированный омега на лыжах, резко останавливаясь, от чего снег летит в разные стороны. Он снимает защитную маску, за которой прятались красивые зеленые глаза. Вслед за ним неуклюже бежит запыхавшийся Юнги.       — Я слишком стар для этого, — падает на лавку, тяжело дыша.       Макс хихикает себе под нос, опускаясь рядом и отстегивая лыжи. Макс был иностранцем, приехавшим в Чосок год назад в поисках лучшей жизни. На вид ему было не больше двадцати, а худое тело было покрыто множеством татуировок. Левую руку от пальцев до запястья обвивала колючая проволока, и Хосок каждый раз морщил лицо, понимая, как больно было это бить. Остальная рука была покрыта различными рисунками, среди которых встречались логотипы известных рок-групп. Макс, создающий впечатление своеобразного и бунтарского омеги, на деле таким не был. Добрый, заботливый, любвеобильный: он быстро располагал к себе людей. С первого взгляда трудно было догадаться, что шатен, катающийся на скейтборде, обожающий баскетбол и тяжелый рок, также увлекается бальными танцами, вкладывая в них всю душу. Такая многогранная личность сразу зацепила Юнги, но ему пришлось долго заслуживать расположение строптивого омеги.       — Ты так его в могилу загонишь, — Джин протягивает Максу бутерброд, мило улыбаясь. Стоит подменить, что Юнги был старше его на добрых десять лет, поэтому тяжело справлялся с молодым и неусидчивым омегой.       — Не преувеличивай. Он еще полон сил и энергии, — Хосок хлопает друга по плечу, и Мин несильно кривиться.       — Не так уж он и стар, — тихо говорит Макс, целуя мужчину в щеку так, что у того чуть уши от радости не начинают шевелиться.       — Мы пойдем туда. Хорошо? — Минсок дергает Джуна за штанину, указывая пальчиком в сторону детей, играющих неподалеку. Отец кивает, наказав при этом следить за Мару, а дети, не слушая, быстро убегают.       — Он же еще не поел, — вздыхает Чимин, поглядывая вслед сыну.       Юнги быстро пристраивается около глинтвейна, грея руки о теплую чашку. Макс, немного отсев в сторону, закуривает, а Мин бросает недовольный взгляд. Хосок с Намджуном присоединяются к омеге, выпуская в воздух клубы дыма.       — Мне это не нравится, — шипит Юнги.       — Привыкнешь, — омега характер проявлять не боится.       — Как можно заниматься столькими видами спорта и при этом курить? — альфа заводится с пол-оборота, намереваясь встать и выбросить сигарету.       — А ну перестань, — чеканит Джин, бросая злой взгляд на Юнги. — Ты ему отец чтоли? Или забыл, как сам словно паровоз дымил? Захочет сам бросит.       Мин от этого не успокаивается, облокачиваясь спиной на лавку, складывает руки на груди. Макс, заметив накалившуюся из-за него атмосферу, сигарету все же выбрасывает, придвигаясь ближе к альфе.       — Я брошу, Юнни, — ласково шепчет, от чего мужчина тает, словно лед в жару. Тулится ближе, заключая омегу в объятия, и вдыхает любимый ананасовый запах.       — Пойдемте хот-догов купим, — оборачивается Хосок, указывая на лавку вдалеке.       — А бутерброды я кому делал? — хмурится Чимин, складывая руки в боки.       — Я тоже хочу, — мямлит Намджун, опасливо поглядывая на Джина. Омега, заметив взгляд мужа, кивает, давая добро на покупку. Юнги так же выказывает желание, после чего альфы уходят.       Омеги продолжают беззаботно переговариваться между собой, вспоминая приятные моменты прошлого и обдумывая будущие поездки. Выбираться все вместе каждый месяц стало обязательной традицией. Чимин очень переживал из-за напряженных отношений между альфами, поэтому после долгих уговоров, они вместе поехали к морю, где он и познакомился с Сокджином, а через пару лет присоединился Макс.       Трудно было вспоминать события четырехлетней давности, ведь ничего хорошего там не было. Хосок постоянно срывался, после чего подолгу сидел на работе. После смерти Чонгука теракты прекратились, но он еще долго выискивал виновных, параллельно надеясь отыскать убийцу брата. Весь континент жил как на иголках, ведь альфа в своих методах был беспощаден. Границы были перекрыты практически год, а комендантский час сняли только через полтора. Многих людей тогда расстреляли из-за подозрений в соучастии с террористами и главе понадобилось добрых два года, чтобы сбавить обороты. Народ начал тихо его ненавидеть, даже до Чимина долетали слухи о том, что Хосок продвигает диктатуру.       Даже страшно представить, что было бы без посторонней помощи. Юнги быстро взял себя руки и полностью погрузился в наведение порядков в Альтере. Он тогда чуть не обанкротился, ведь большинство финансов пришлось выделять из собственного кармана, но стальной характер и дипломатическая жилка дали свои плоды, так что он смог заключить множество выгодных контрактов, значительно улучшив экономику.       Как и обещал, Намджун передал руководство Сопрано в руки Сокджина. Хосок долго негодовал из-за этого решения, но, увидев успешные результаты его правления, смирился. Джин на свою родную территорию денег и сил не жалел. Даже несмотря на беременность, он подолгу пропадал в разъездах по городу, от чего Намджун сильно злился. Многие отказывались работать с ним из-за того, что он омега, это доставило много проблем на начальных этапах. Благо Юнги и Намджун немного злоупотребляли своим положением, помогая шатену. Через несколько лет Сопрано стал краше, чем прежде, а с прошлого года стал культурной столицей Чосока.       Намджун же был переведен в любимый клан Чонгука - Параммо. Он пострадал больше всего, ведь его руководитель ранее был занят более важными делами. Еще одной проблемой стал криминальный бизнес, сконцентрированный на этой территории. Покойный глава держал их всех в узде, но после печальных событий там творилась вакханалия. Джун долго восстанавливал авторитет в их кругах, в чем сильно помогла его прошлая работа. Внутренний стержень и непоколебимый статус не остались незамеченными. Так что уже через несколько лет, Намджун держал у себя в руках всю подноготную Чосока.       Благодаря их стараниям, ситуация на континенте стала более стабильной, но этого было недостаточно. Казна постоянно пустела, а люди продолжали выступать против правления Хосока. Не может быть порядок в государстве, пока нет порядка в голове правителя. Из-за этого пришлось усилить поставки наркотиков и вернуть в оборот работорговлю. Хоть она действовала под сильным надзором и ограничивалась жёсткими рамками, но все равно существовала. Деньги с нее все руководители считали грязными, но чересчур сильно в них нуждались.       Стоило ситуации более менее устаканиться, как Сокджин взялся за развитие научных и медицинских отраслей. Аргументировав это тем, что «Когда государство ежегодно тратит 500 миллиардов долларов на оборонную промышленность и лишь два миллиарда на исследование среды нашего обитания, стоит задуматься, действительно ли на Земле существует разумная жизнь?» Хосок спорить не стал, дав омеге полную свободу действий.       Чимин же долго боролся со своими внутренними демонами, в чем сильно помогла неожиданная беременность. На тот момент они уже год жили вместе, но омега долго боялся сообщить о случившемся. Несмотря на все опасения, глава принял эту новость радостно и сильно поубавил бурный характер. Тогда он продал ненавистную квартиру и приобрел просторную виллу на окраине Визериса, обосновав это тем, что ребенку нужен простор и свежий воздух. Чимин чувствовал большую ответственность за жизнь внутри себя, благо Джин был рядом и во многом ему помогал. После рождения голубоглазого омеги, альфа все чаще находился дома, уделяя максимум внимания маленькому сыну. Мару стал его надеждой и отрадой, а новоиспечённый отец с каждым днем все сильнее сиял от счастья.       Только тогда их отношения с Чимином начали налаживаться. Хосок стал более чутким и нежным, бережно относясь к омеге. В их семье наконец-то воцарилась любовь и взаимопонимание, о которых так долго грезил блондин.       Вспоминать все это было невероятно сложно, но Пак понимал, что это был необходимый этап, дабы прийти к сегодняшним результатам.       Громкий детский плач и странное копошение со стороны отвлекают омег от разговора. Все втроем вскакивают со своих мест, спеша в сторону странных звуков. Джин замечает вдалеке мужчину, который, схватив Минсока за руку, что-то гневно говорит, а рядом плачет маленький Мару.       — Ты что делаешь? — Сокджин хватает ребенка на руки, отходя на несколько шагов от обидчиков. Чимин присаживается на колени рядом с сыном, стараясь успокоить плачущего омежку.       — Он ударил моего сына, — грубо кидает мужчина, развернувшись лицом к ним. Только сейчас они замечают темноволосого мальчишку сзади.       — Он первый начал, — оправдывается Минсок, увидев серьезный взгляд отца. — Он обижал Мару.       — Воспитывать надо своих детей, — поднимается Чимин, хватая сына на руки. Когда в нем просыпаются родительские инстинкты, то лучше держаться подальше.       — Держите своих выродков на привязи, — язвит мужчина, явно чувствуя превосходство над тремя омегами.       — Скажи это еще раз, — скалится Макс, угрожающее подходя ближе. Блондин трепыхается, преграждая ему путь. Еще одной драки здесь не хватало, а, зная характер Юнги, этого альфу потом на дне реки найдут, если с Макса хоть волосинка упадет. Каким бы уродом не был этот мужик, но смерти ему не желает никто.       — Ты хоть знаешь, чей я муж? — Чимин решает воспользоваться уловкой, которая всегда помогала при любом конфликте.       — И чей же? — мужчина складывает руки на груди, пренебрежительно оглядывая омегу.       — Мой! — сзади раздается басистый голос Хосока, от чего все стоящие немного вздрагивают.       — Это ты моего сына выродком назвал? — Намджун начинает надвигаться медленно, угрожающе. Так что с лица мужчины быстро пропадет вся спесь. — Пойдем, расскажешь поподробнее, — с громким хлопком кладет руку альфе на затылок, уводя в сторону.       — Что здесь происходит? — Хосок узит глаза, обводя перепуганных омег взглядом.       — Ты что правда ударил его? — начинает Сокджин дергая сына за руку. — Я же говорил, что драться - это последнее дело.       В этот момент раздается громкий хлопок, а затем протяжный скулёж. Чимин прижимает ребенка к себе, дабы он не созерцал развернувшуюся картину. Намджун возвращается к ним, немного потряхивая рукой с капельками крови. Кажется, тому мужчине понадобится отоларинголог. Джин вздыхает, понимая, что все его нравоучения бесполезны, когда под боком живет криминальный авторитет.       — Что ты сделал? — голос Намджуна мягче не становится. Как бы сильно он не любил сына, но, когда дело касается воспитания, он становится очень жестким. Минсок уважает своего отца и боится, но от этого в его глазах он выглядит как сильнейший пример для подражания.       — Не ругайте его, — тихо говорит Мару, немного успокоившись. — Он защищал меня.       — Это правда? — Джун продолжает сверлить сына взглядом, а когда маленький альфа кивает, успокаивается.       — Он тебя обидел? — Хосок подходит к ребенку, но тот лишь утыкается носом в шею Чимина, не желая отвечать на вопрос.       — Он говорил плохие вещи, — бурчит Минсок, все еще прижимаясь к папе. — Мару хотел с ним поиграть, а он сказал, что не будет играть с сыном тирана и…       Все присутствующие многозначительно переглядываются, а Хосок сильно хмурит брови.       — И кого? — спрашивает Чимин, желая услышать продолжение.       — Папа не разрешает говорить плохое слово на букву «ш».       Пак непроизвольно поджал губы, поняв суть случившегося. Ему бы должно быть плевать на мнение окружающих, но неприятный укольчик обиды с болью отозвался в сердце. Вот что говорят про их семью в Чосоке. Тиран и шлюха. Блондин отлично понимал откуда взялись такие слухи. Во время бракоразводного процесса Хосока, четыре года назад, проклятые репортёры обо всем прознали, что вылилось в огромный скандал. А когда всплыла информация о том, что Джин был еще и беременный, то мерзких сплетен стало не избежать. Через время главу заметили в обществе Чимина и все заголовки желтой прессы пестрили громкими заявлениями «Глава Чон бросил беременного мужа, ради танцовщика!»       Но даже это было не концом кошмаров. Через год в сеть просочились непонятно откуда взявшиеся фотографии зимнего бала, а в особенности жаркий поцелуй Чимина с Чонгуком. Тогда то омега не знал куда прятаться от гневных высказываний в свой адрес, ведь даже выходя в город многие пытались его толкнуть и выкрикнуть оскорбления вслед. Сколько бы Хосок не искал автора фото и не пытался перекрыть кислород папарацци, толку это особого не дало, поэтому оставалось лишь ждать пока народный гнев поутихнет.       Отчасти была проблема, которая уже несколько лет волновала Чимина. За четыре года совместной жизни и, несмотря на ребенка на руках, Хосок так и не предложил узаконить их отношения. Омега думал, что с появлением Мару, глава сделает ему предложение, не желая, чтобы его сын был рожден вне брака, но этого не произошло. Эти мысли донимали блондина ежедневно, продолжая подпитывать мерзкие слухи в народе.       — На сегодня хватит, — первым прервал тишину Хосок, прижимая Пака к себе. — Поехали домой.       Все с заявлением согласились, бросая сочувствующие взгляды на Чимина и подбадривающе похлопывая по плечу. Всю дорогу в машине витало неловкое молчание, нарушаемое лишь тихим посапыванием уставшего Мару. Омега утонул в своих мыслях, не отрываясь от окна со знакомыми видами, а альфа всю дорогу обеспокоено поглядывал в его сторону.       Хосок хотел бы помочь и уладить насущную проблему, вот только заткнуть рты всему континенту невозможно. Единственным помощником стало время, за которое неугомонные граждане могли бы забыть о случившемся.       По приезде на виллу, альфа аккуратно передал спящего сына прислуге, а сам последовал за Чимином, который сразу скрылся в одной из комнат.       — Ну что такое? — отыскав омегу в их совместной спальне, он присел подле него на кровать, поглаживая по спине. — Какое тебе дело до мнения каких-то детей?       — Они здесь не при чем, — тихо проговорил блондин, кладя голову на родное плечо. — Так ведь считают их родители.       — Плевать на них. У нас отличная семья, пускай давятся желчью сколько хотят.       — Я не за себя переживаю, а за Мару.       — Он еще ничего не понимает, поэтому отбрось сомнения.       — Как ты не понимаешь, — Чимин резко вскакивает, разворачиваясь к альфе лицом и делая несколько шагов назад. — Что будет, когда он пойдет в садик? А в школу? Кто там его убережет? Он слишком маленький, а дети слишком жестокие. Какого ему будет жить и каждый день выслушивать оскорбления в адрес своих родителей?       — Тогда он не пойдет в школу, — спокойно отвечает Хосок. — Я найму лучших учителей, будет обучаться дома.       — Это не выход, — начинает еще сильнее злиться Чимин из-за непонимания со стороны альфы. — Ему нужно общаться со сверстниками.       — Тогда что ты предлагаешь, Чимин? — альфа выгибает бровь, явно не понимая как решить проблему.       — Я не знаю, — выкрикивает. — Сын диктатора рожденный не в браке. Думаешь к нему будет относиться хорошо?       — Так вот в чем дело, — теперь уже встает Хосок, угрожающе узя глаза. — Ты хочешь обручиться?       Чимин выпучивает глаза от заявления в лоб. Конечно, он хочет этого, но сказать об этом сейчас выше его достоинства. Это ведь будет означать, что он принуждает альфу к союзу, а блондину хочется, чтобы он сам к этому пришел.       — Не в этом проблема.       — А мне кажется как раз в этом, — глава немного повышает голос, от чего омега кукожиться. Не такого исхода разговора он ожидал. — Что тебя не устраивает? Я вытащил тебя из самых низов, теперь у тебя есть сын и я. Что изменит бесполезный штамп в паспорте?       — Ты говоришь так, будто я тебе чем-то обязан, — срывается Чимин, начиная кричать так, что в горле неприятно першит.       — Не чем-то, а всем, что имеешь, — выкрикивает Хосок, делая несколько шагов в сторону омеги. — Если это так важно, то выходи за меня замуж. Давай распишемся прямо сейчас.       Блондин весь краснеет, непроизвольно сжимая руки в кулаки. Все у него так просто. Взял и расписался. Никаких проблем.       — Нет, — цедит сквозь зубы, в упор прожигая альфе насквозь.       — Что?       — Что слышал! Не выйду я за тебя замуж. — топает ногой от переполняющих эмоций.       — Тогда успокойся, — уже смиренно говорит Хосок, укладываясь на кровать. — Иди ко мне, — стучит по месту рядом с собой, призывая омегу прилечь.       Чимин от такой наглости багровеет еще сильнее, готовясь раскричаться на весь дом. Неужели он действительно думает, что все так просто закончится, и они мирно будет лежать рядом.       — Пошел ты, — шипит, намереваясь развернуться и покинуть комнату.       — Стоять, — громкий, властный голос заставляет его замереть на месте, так и не схватившись рукой за дверную ручку. В голове будто срабатывает переключатель, не позволяющий сделать лишнее движение. — Иди сюда.       Словно по щелчку вся злость отступает на второй план, а Чимин, словно завороженный, все таки ложится рядом. Запах мускуса обволакивает с ног до головы, от чего омега окончательно успокаивается. Хосок лишь довольно ухмыляется, подминая Чимина под себя и оставляя небольшой поцелуй на губах. ***       Юнги ритмично постукивает ногой о дорогой резной паркет. Перебирает в руках бумаги, не задерживая взгляд ни на одной из них. Отчеты о торговой промышленности, вынесенные судебные решения и различные инвестиционные предложения смешиваются в одну сплошную кашу из букв. А ведь всего полдень. Еще целый рабочий день впереди.       Мин проводит рукой по лицу, нажимая кнопку вызова секретаря. Не проходит и пары минут, как невысокий омега вальяжно дефилирует в кабинет со стопкой бумаг в руках.       — Эти документы ожидают вашей подписи, — отделяет часть, укладывая по левую сторону от руководителя. — Это письма от государственных учреждений, ожидающих грант на ремонт, — откладывает конверты в центр рабочего стола. — А это отчет таможенной службы за последние две недели, — кладет оставшиеся бумаги справа.       Мин, кинув быстрый взгляд исподлобья, тяжело вздыхает. Раньше он успевал делать все и даже больше, но с появлением Макса в его жизни, работа давалась все тяжелее, а домой хотелось все сильнее.       — Кофе? — секретарь услужливый и очень добродушный. Ему несказанно повезло с должностью, ведь все руководители платят хорошие деньги, но Мин самый спокойный из них. Благодаря хорошему отношению к себе, омега дольше положенного задерживается на работе, от чистого сердца желая помочь Юнги с бумагами.       Альфа кивает, не смотря в его сторону, а брюнет быстро скрывается за дверью. На скорую руку расставляет подписи на документах, даже не вчитываясь в текст, ведь знает, что секретарь просмотрел каждое из них, прежде чем принести сюда. Конверты летят в дальний ящик стола, а таможенные отчеты Мин быстро просматривает. Стоит бы уже откинуть их в сторону, как взгляд цепляется за одну интересную деталь.       — Соль, добудь мне копии отчетов остальных кланов и предыдущие статистики, — быстро докладывает секретарю, нажимая кнопку связи. Через полчаса распечатанные бумаги и горячий кофе покоятся на столе. Юнги пробегается по всем данным, подмечая странные изменения. Или это какая-то ошибка, или что-то очень плохое.       Мин поднимается, хватая висящий на спинке кресла пиджак, и покидает кабинет.       — Вы куда? — Соль вскакивает с места, смотря вслед уходящему руководителю. Альфа на слова не реагирует, забегая в лифт.       Хосок восседает около излюбленных панорамных окон, попивая коньяк. За его столом пыхтит измотанный секретарь, на которого альфа свалил всю работу. Бедный омега чуть не падает в обморок, потирая лоб и время от времени прикрывая от усталости глаза.       — И не жаль тебе его? — в кабинет входит Мин, сочувствующие оглядывая брюнета за столом.       — Подниму ему зарплату, — бросает альфа, не разворачиваясь к другу. — Что-то случилось?       — Взгляни на это, — Юнги усаживается напротив, скидывая бумаги на небольшой столик. — За последние несколько недель границу Альтера пересекли тринадцать тысяч человек, в Сопрано - девять тысяч, Параммо - четырнадцать и Визерис - девятнадцать.       — Значит туристический бизнес отлично продвигается, — изгибает бровь глава, не до конца понимая, что от него хотят.       — Во-первых, сейчас не сезон, а во-вторых, по сравнению с прошлым отчетом это в пять раз больше, — Мин тыкает в бумаги, указывая на разницу в отчетах. — Еще один интересный момент, из общей суммы в пятьдесят пять тысяч человек всего четыре тысячи омеги и тысяча дети.       — Пятьдесят тысяч альф? — теперь уже Хосок слушает внимательнее, приподнимаясь со спинки стула и опираясь локтями на колени.       — Именно, — восклицает Юнги, радуясь, что его наконец-то поняли. — И это за две недели.       — Что-то происходит, — заключает альфа, задумчиво потирая лицо. — Вызови сюда Намджуна, — бросает секретарю, который быстро подскакивает, получив возможность размяться. — Это странно, но я не вижу поводов для паники. Мало ли зачем они сюда едут. Тем более с документами у них все в порядке.       — Все самое интересное скрывается в мелочах, — пожимает плечами Мин. — Закрыть на это глаза может оказаться дорогой ошибкой.       — А что ты предлагаешь? Перекрыть границы? Как я это людям объясню?       — Что случилось? — в кабинет влетает Ким, устало плюхаясь в кресло. — На службу поступили новобранцы, у меня работы куча.       Юнги недовольно мычит, понимая, что еще одному человеку придется разъяснять ситуацию. Благо Намджун, в отличие от главы, слушает более внимательно, сразу вникнув в суть.       — Недавно у меня был оптовый заказ оружия, — откидывается на спинку, задумчиво потирая переносицу. — Сотня тысяч единиц огнестрельного оружия и полтора миллиона пуль.       — Ты продал кому-то столько оружия на территории Чосока? — удивленно открывает рот Юнги.       — Ну мы же его для этого и закупаем, — спокойно говорит Джун.       — Мы поставляем его заграницу, — срывается Хосок, вскакивая с места. — Теперь, если с нами будут воевать, то нашим же оружием.       — Из твоих уст это звучит удручающе. Но ты же знаешь, что все заказчики проверяются перед покупкой моими людьми и, судя по отчетам, это простые перекупщики.       — Вы идиоты? — выгибает бровь Чон, оглядывая друзей по очереди.       — Винишь нас? Мы хотя бы что-то делаем, а не коньяк средь рабочего дня попиваем. Ты вообще-то глава.       — Найдите чертово оружие, узнайте, кто закупщик, — рычит Хосок.       Альфы тяжело вздыхают, понимая, что работы прибавилось и домой они сегодня вряд ли попадут. Глава же покидает кабинет, бушуя от ярости и сметая все на своем пути.