Метка Дьявола

Я морщусь от боли глядя в зеркало, потом посмотрев на метку тут же спрятала под халат. Мне нужно надеть что-то такое, чтобы никто ничего не увидел. Я так и сделала. Я надела розовое платье, оно закрывало не только мою метку, но и руки тоже. Моя машина была на ремонте и отцу приходилось возить меня в школу. После уроков я и Кэтрин направились в столовую, Кэтрин что-то мне говорила, но я не слышала ее. — Энид, постой! – орала Пирс мне в след, пока я протискивалась сквозь толпу в дверях столовой. В данный момент я была так зла на Уэнсдей что мне хотелось ей все высказать. — Отстань! Я вошла в столовую и увидев Уэнсдей направилась к ней. Она сидела за своим столом вместе с Бьянка и Дивиной. — Привет, поговорить нужно. — Не видишь мы обедаем, — говорит мне Бьянка. Зло смотрю на Барклай затем снова на Аддамс. — Так мы поговорим? Уэнсдей подняла на меня взгляд. — Хорошо. Она встала из-за стола, я оглядела ее с ног до головы. На ней была короткая кожаная юбка коричневого цвета, такой же жилет, и рубашка с длинным рукавом, на ногах были туфли на высоком каблуке. Я сглотнула. — Пошли поговорим. Она жестом руки показывает, чтобы я проходила вперед. Мы идем по коридору, и я слышу, как Уэнсдей выстукивает корабликами по кафельному полу. Я всегда задаюсь вопросом: как вообще можно ходить на таких высоченных каблуках? Она казалась выше меня на несколько дюймов. Все смотрели на нас. От избытка внимания мне стало не по себе, я споткнулась и упала бы, если бы меня не поймала Уэнсдей. — Смотри под ноги, — пробормотала она, и я заметила, что она не старается от меня отодвинуться, а наши локти почти соприкасаются. Мы вышли через запасной выход. Аддамс остановилась затем повернулась ко мне лицом. — О чем ты хотела со мной поговорить? — Глаза Уэнсдей сужаются, и на лицо ложится озорная ухмылка. Улыбка Аддамс действует на меня совершенно обезоруживающе. Только что я злилась — и вот уже не могу отвести взгляда от ее лица. Ох!.. За эту улыбку можно все простить. Наверное, потому, что она так редко улыбается. Я даже забыла, о чем мы хотели поговорить. — Зачем ты это сделала? — спросила я. Она невинно пожимает плечами. — У меня не было выбора, мне пришлось это сделать. — Ты оставила метку как будто я какая-то собственность, так еще чуть не убила Кэтрин. — Я бы ее не убила. Просто показала тебе, что будет если до тебя коснуться. — Так теперь и до меня касаться нельзя? А что будет с тем, кто будет стоять рядом со мной? Его тоже откинет с невероятной силой? На лице Аддамс появляется улыбка. Интересно, что здесь смешного? — Нет конечно, пока не коснуться тебя, они в безопасности. — Так теперь я ходячее оружие? — Нет. — Откуда у тебя это кольцо? — Дядя Фестер подарил. — А у него откуда оно? — Не знаю. Когда он мне его подарил, сказал, что это кольцо обладает силой. Я, конечно, ему не поверила, ведь ему было свойственно меня и Меган пугать. — Но, теперь я понимаю, это кольцо действительно обладает силой. — И ты бы не хотела узнать, правду, откуда у твоего дяди это кольцо? — Думаешь, я не интересовалась? — Он так и не рассказал? — Нет. — А если спросить еще раз, возможно он скажет. Уэнсдей делает пару шагов в мою сторону и смотрит на меня, касается большим пальцем моей верхней губы. — Ты боишься, и я понимаю, но я тебе ничего не сделаю, пока ты сама не будешь готова. Я даже могу держаться от тебя на расстоянии сколько смогу, если ты попросишь. — Я об этом никогда не попрошу. Ты это знаешь. Я просто хочу знать историю этого кольца, и я знаю ты тоже этого хочешь. — А еще я знаю, что ты хочешь меня, так же сильно, как и я тебя. Мысленно избавляюсь от этой мысли. — После уроков можно будет съездить к моему дядюшке. Если, конечно, ты не передумаешь. — Не передумаю. — Не боишься узнать правду? Вдруг это кольцо действительно принадлежит дьяволу. Я сглатываю. — Одна дьяволица уже стоит передо мной. Так что, я не боюсь. На лице Уэнсдей появляется улыбка. Я кусаю губу. — Ты снова кусаешь губу, — говорит Уэнсдей хрипло и смотрит на меня оценивающе. — Прости. — Не извиняйся. Просто я тоже хочу укусить ее. Сильно. Я ловлю ртом воздух… Зачем она говорит такое, она знает, что я хочу ее. Хочу прямо сейчас. Она секунду смотрит в мои глаза, проводит языком по моей нижней губе, всасывает ее, нежно прикусывает зубами. Я приоткрываю губы, и ее язык вторгается мне в рот уже совсем не нежно. Ее поцелуй страстный и даже грубый. Я сама отвечаю ей той же страстью. Она водит рукой по моей спине. Запускает пальцы под ткань платья. — Это платье сводит меня с ума, — хрипло шепчет она в мою шею. Резко задирает подол, проходит руками по кромке моих трусиков, я вся дрожу от ее прикосновений. Мне следовало остановить ее, но это было выше моих сил. Уэнсдей проводит языком по ключице и опять впивается мне в губы. Яростно, высасывает из меня все силы, от чего мои ноги слабеют. Ее пальцы впиваются мне в ягодицы, внутри меня разгорается желание. Я цепляюсь за ее предплечья, чтобы найти опору. Мои трусики уже давно намокли. Слышу ее рычание в мои губы и это заводит еще больше. Она цепляет пальцами мои трусики, отодвигает их в сторону. Мое тело дрожит от предвкушения. Ее пальцы касаются моих складочек, поглаживают, распределяя влагу. — Такая мокрая, — шепчет она в мои губы. Я смотрю в ее глаза: там плещется черный океан, в котором я давно утонула. Уэнсдей находит мой клитор, ласкает его. О боже! Но нас прерывает звонок на урок. Уэнсдей смотрит на меня и на ее лице появляется дьявольская улыбка. — Дыши Энид, — шепчет она и делает шаг назад, потом идет к двери, и я упиваюсь ее видом. Пальцами пытаюсь причесать свои волосы. Да, к черту! *** После школы я и Уэнсдей поехали к ее дяде. Я любуюсь ей, пока она ведет машину. Она выглядит сексуально с растрепанными волосами, в кожаной юбке в жилете, и белой рубашке. Она бросает на меня взгляд и кладет ладонь мне на ногу выше колена, мягко поглаживая пальцами — Это платье тебе идет. Ее рука задерживается у меня на колене. Я накрываю ее ладонь своей. — Будешь и дальше дразнить меня? — Может быть. — Уэнсдей улыбается. — Почему? — Потому что могу. — Она ухмыляется. Пальцы ее мучительно дразняще скользят вверх по бедру. Я беру ее руку и возвращаю на колено. — Не распускай руки. Она ухмыляется. — Как пожелаете, мисс Синклер. Уэнсдей сворачивает на подъездную дорожку к дому. Она останавливается у кнопочной панели, набирает какой-то номер, и белые металлические ворота распахиваются. Мы едем по аллее под кронами деревьев зеленого, желтого и медно-красного цветов. Высокая трава на лугу уже желтеет, но в траве еще виднеются полевые цветы. День чудесный. Светит солнце, и в воздухе витает солоноватый запах Саунда с примесью ароматов наступающей осени. Место здесь такое тихое и прекрасное. Аллея изгибается полукругом, и открывается дом. Дом обшит лесами. Уэнсдей останавливается перед портиком и выключает зажигание. — Твой дядя живет здесь? — Да. Давай найдем его. — Уэнсдей. Подожди. — Если ты боишься, мы можем уехать. Я смотрю в окно, потом на Аддамс. — Пошли. — Ты уверенна? — Да. Уэнсдей улыбается, когда мы выходим из машины. Мы подходим к двери и Аддамс стучит в дверь. Что если его нет дома, что, если мы приехали сюда зря. Смотрю на Уэнсдей. — Эй, Уэнсдей! — откуда-то кричит дядя Фестер. Мы оба озираемся. — Я здесь! — Он на крыше, машет нам обоим и улыбается от уха до уха. — Давно пора вам тут появиться. Оставайтесь там. Я сейчас спущусь. Я бросаю взгляд на Уэнсдей, она пожимает плечами. Через несколько минут у входной двери появляется дядя Фестер. Мужчина выглядел старше своих лет, лысоват и с большим округленным животом. — Привет, племянница, — я вас ждал. Долго вы, однако. Фестер смотрит на меня. — Так ты и есть та, самая Энид? Что значит, та самая? Он что меня знает? — Ну, что стоим, проходим в дом. — Что значит та самая? — спросила Уэнсдей. — Может для начала чаю? — предложил Фестер. Он смотрит на Уэнсдей, она не сводила с него проницательного взгляда. —Лучше, что-нибудь по крепче. — добавляет он. Я снова смотрю на Уэнсдей, и та снова пожимает плечами. Дядя Фестер ставит три бокала перед нами и наливает виски. Делает глоток. Мы молча за ним наблюдаем, пока он собирается с мыслями. — Так все. — чуть не кричит Аддамс. — Я нервничаю. Кладу свою руку на руку Уэнсдей, та смотрит на меня, и ее лицо смягчается. — Вы меня знаете? — спросила я. — Да. — Откуда? — спросила его Уэнсдей. Он снова наполняет бокал и делает глоток. — Откуда, вы знаете Энид? — переспросила его Аддамс. Похоже она нервничает больше меня. — Ровно шестнадцать лет тому назад, ко мне в дверь постучалась, красивая девушка. Фестер переводит на меня взгляд. — Она была похоже на тебя. В руках у нее был младенец. Девочка. Класс! Меня подкинули. — Что было дальше? — спросила Уэнсдей. Фестер посмотрел на Аддамс. — Она сказала, чтобы я нашел семью для малышки, а потом она отдала мне кольцо. Он кивает на кольцо. — И когда я взял ребенка и кольцо, она сказала только одно… что в жизни Энид появится Уэнсдей, и что это кольцо я должен передать тебе. А ты в свою очередь, когда встретишь Энид, должна отдать ей это кольцо. Аддамс с грохотом опускает кулак на стол, отчего я и дядя Фестер подпрыгиваем, она встает так резко, что чуть не опрокидывает обеденный стул. — Вы взяли кольцо у женщины, которую не знаете? — У меня не было выбора. — Выбор есть всегда. Уэнсдей запускает в волосы обе руки и меряет шагами гостиную — она взбешена, а не просто рассержена. Ее обычное стальное самообладание, дало трещину. — Вы хоть знаете, что это кольцо делает? — Нет. — Энид покажи. Прямо сейчас? Здесь? — Энид? — Помоги с молнией, — говорю я, и Уэнсдей хмурится. Она помогает мне с молнией, и я в смущении показала метку Фестеру. — Одевайся, — говорит Уэнсдей. Я накинула на плечи платье, и Аддамс помогла мне с молнией. — Метка. Метка дьявола, — пробубнил Фестер. — Если вы что-то знаете, лучше скажите это прямо сейчас. — Когда я нашел семью для Энид, через неделю ко мне пришел мужчина, представился Эриком, сказал, что он дьявол, но я не поверил, подумал, что это еще один сумасшедший, но он показал мне свою сущность. Спросил, про дочь, и про кольцо. Я ему все рассказал. — Дьявол? — Серьезно. — Уэнсдей, я говорю правду. — Вы хотите сказать, что мои родители дьяволы? Фестер кивает. — Это бред, мои родители сидят дома и ждут меня со школы. Я стала из-за стола. — Я вам не верю. Вы врете. — Тогда откуда твоя настоящая мама знала, что ты встретишь Уэнсдей? — Я не знаю. — Как вы встретились? — А это разве что-то меняет? — спросила я. — Я задал вопрос, мисс Синклер. — В школе. — И когда ты ее увидела, что ты к ней почувствовала. Уэнсдей скрещивает руки на груди. — Ничего. — Не может быть. Смотрю на Аддамс, она тоже смотрит на меня и ждет, что я скажу. — Для меня она показалась, серьезной, красивой, и властной. Ни один человек не производил на меня такого впечатления, как Уэнсдей Аддамс. — И это все? Чувствую, что краснею. — Да. Это было не все, к Уэнсдей я ощущала что-то родное, раньше я не могла понять почему, теперь поняла. Мы связаны и теперь это навсегда. Уэнсдей, подходит к столу и кладет на него кольцо: — Оно принадлежит тебе, и я его возвращаю. — Уэнсдей. Прекрати. — Это кольцо твое. Я его оберегала, теперь оно твое, и ты его полноценная хозяйка. Я мотаю головой. — Бери, и одевай.— говорит Аддамс. — Не буду. Оно не мое, а твое, кольцо выбрала хозяйку, и это — ТЫ! Уэнсдей покачала головой и ушла на задней двор. Я уже хотела последовать за ней. — Ей нужно время, она сейчас отойдет и вернется. Смотрю на дядю Фестера. — Они больше не приходили? — Нет. Смотрю на кольцо, беру его в руки и у меня появляется ведение. Все происходит как в реальных событиях. Я вижу родителей, войну, и как мама отдает меня Фестеру, слышу ее слова, в плоть как рассказал Фестер. Я увидела все, что мне было нужно знать. А самое главное я почувствовала тепло и ласку Уэнсдей Аддамс. Ее тайные желания. Меня буквально вырывает из-под сознания. Я оглядываюсь и замечаю Уэнсдей, она смотрит на меня. — Ты в порядке? — В ее голосе слышится теплота. Смотрю на нее, и киваю головой. — Что ты увидела? — спросил меня Фестер. — Все. Я увидела маму, и как она отдала меня вам. Я посмотрела на Аддамс. Уэнсдей наливает в бокал ядерную жидкость и делает большой глоток. — Тебе не стоит налегать на спиртное, — говорю я. — Слишком, много информации за один день, у меня сейчас голова лопнет. Она наливает виски и снова делает глоток. — Значит, эта метка, была предназначена не тебе. Прости. — За что ты просишь прощения, Уэнсдей? — За то, что поставила метку. — Мы не знали. — Лучше бы не знали. Уэнсдей снова делает глоток. — Так хватит. Я отбираю бокал у Аддамс. — Теперь ты мне указываешь, что делать? — Нет. Просто нам ехать домой. Уэнсдей закатывает глаза. — Ты поведешь. Я смотрю на Уэнсдей, после четвертого бокала она уже сидит не какая. Она и дядя Фестер обсуждали все это снова и снова. Нужно, это остановить. — Так. Я встаю из-за стола, подхожу к Аддамс. — Поехали домой. —По-моему, я слишком много выпила. — Она слабо улыбается. — Это еще мягко сказано. Давай-ка я помогу тебе подняться. Я обхватываю ее за талию, и помогаю встать, Уэнсдей легче чем кажется. — Так, обопрись на меня. — Ты очень красивая, Энид. — Она опирается на меня и нюхает мои волосы, чуть не свалив нас обоих. — Уэнсдей, пошли. — Ладно, — говорит она, словно пытаясь сосредоточиться. Мы, пошатываясь, идем к выходу. Дядя Фестер помогает усадить Уэнсдей на пассажирское сиденье. — Позвони, когда приедете. Я киваю. По-моему, эта новость повлияла на нее больше, чем на меня саму. Конечно, я ее могу понять. Пришла девчонка и изменила ее жизнь. Аддамс понимала, что теперь не будет все как раньше, она понимала, что находится в ответственности за меня. Ведь, моя биологическая мать отдала ей кольцо. Узнав это раньше, Уэнсдей бы не раздумываясь отдала мне кольцо, и была бы уже на границе с Мексикой. Я села на водительское сиденье, и посмотрела на Аддамс. — Ключи. — Она заводится так, — говорит она. Я завожу двигатель, и мы трогаемся с места. Я периодически поглядывала на Уэнсдей, и, если она сидела пугающе тихо, я трясла ее за плечо, и каждый раз она бормочет что-то нечленораздельное. Знаю, надо бы отвезти ее домой. Но до ее дома далеко, и вдобавок я не знаю где она живет. Паркую «Ауди» возле дома, смотрю на Уэнсдей. Мне следует позвать папу, но не хочу привлекать внимание и поэтому трясу Аддамс за плечо. Она открывает глаза и смотрит на меня. — Мы приехали домой, — говорю я. — Я не хочу домой, я хочу… — она снова отключается. Давай Энид, позови отца. Ну, а что я ему скажу? Возможно, была плохой идеей приезжать домой. — Уэнсдей, пошли я провожу тебя до кровати. Она снова открывает глаза, смотрит на меня и кивает, потом покидает салон автомобиля, и снова опирается на меня, и мы заходим в дом. Поднимаемся в мою комнату, укладываю Аддамс на кровать. Нужно снять с нее одежду и обувь. Быстро снимаю с нее туфли, стягиваю юбку, она снова падает на кровать, раскидывает загоревшие руки-ноги, будто морская звезда. Самого рождения она отмечена… Как и я. Сажаю ее, она открывает глаза. — Привет, Уэнсдей, – шепчу я, медленно снимая с нее жилетку и расстегиваю рубашку. — Поцелуй меня, Энид — бормочет она. Интересно, что она видит в своем пьяном забытье? Надеюсь, ей приснится эротический сон со мной в главной роли. Ловлю себя на странной мысли, что и в жизни хотела бы стать для этой девочки самой главной. Центром ее вселенной. Что это со мной? Завтра она, наверное, убежит отсюда и забудет, что было, и даже не за хочет иметь со мной дело. — Да, милая. – Кладу ее обратно на постель. Она опускает веки, откатывается на свою половину и сворачивается клубочком. Накрываю ее одеялом и целую в волосы. Яблоки, осень, свежесть и очарование… Уэнсдей, будь моей. Не бросай меня. Ее губы приоткрыты, ресницы веером лежат на щеках. Разрешаю себе еще раз погладить ее по щеке кончиком указательного пальца. И все. — Спокойной ночи, – тихо говорю я, и решаю принять душ. После отправляюсь на кухню чтобы что-нибудь перекусить, на мой шум в кухню входит мама, мы общаемся, но я ничего не спрашиваю про настоящих родителей. Я хочу забыть то, что узнала. Мне нужно было по началу послушать Уэнсдей и оставить все как есть. Для меня она единственная кто заслуживает это кольцо. После отправляюсь спать. Уэнсдей спит как убитая, даже с места не сдвинулась. Ложусь в кровать с ней рядом. Я смотрю, как ритмично поднимается и опускается грудь Уэнсдей, и дышу синхронно с ней. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Наблюдаю за ней секунды, минуты, часы. Пока она спит, изучаю каждый дюйм ее прекрасного лица. Во сне черные ресницы чуть трепещут, рот приоткрыт, и я любуюсь ровными белыми зубами. Она бормочет что-то неразборчивое и облизывает губы. Возбуждает, весьма возбуждает. Наконец я впадаю в глубокое забытье. POV Уэнсдей Тихо. Шторы задернуты. В кровати тепло и удобно. Я открываю глаза и в первый момент безмятежно наслаждаюсь обстановкой. Комната не кажется огромной, обставлена со вкусом, и на стенах висят постеры. Интересно, где я? Мой сонный ум пытается разобраться в зрительных образах недавнего прошлого. И вдруг до меня доходит: я у Энид дома. Черт! Как я сюда попала? Постепенно возвращаются обрывочные воспоминания о предыдущем вечере. Я и Энид поехали к дядюшке Фестеру, он нам поведывал историю о настоящих родителях Синклер. Потом я напилась. Какой ужас! Что подумает Энид? Я не помню, как сюда попала. На мне нет ничего, кроме трусиков и лифчика. На столике рядом с кроватью — стакан апельсинового сока и две таблетки. Адвил. Энид и об этом позаботилась! Я сажусь на кровати и глотаю таблетки. Вообще-то я чувствую себя совсем неплохо, прямо скажем, гораздо лучше, чем заслуживаю. Апельсиновый сок просто божественный! Утоляет жажду и освежает. Ничто так не помогает от сухости во рту, как свежевыжатый апельсиновый сок. Раздается стук в дверь, и в комнату заходит Энид. Ничего себе! Она только что с тренировки. На ней свободные серые трикотажные штаны и потемневшая от пота топ. Мысль о потной Энид меня странно волнует. Я глубоко вздыхаю. — Доброе утро, Уэнсдей. Как ты себя чувствуешь? — Лучше, чем заслуживаю, — бормочу я. — Как я сюда попала? Синклер подходит и садится на край кровати. Она так близко, что я могу повалить ее рядом собой и поцеловать, это первое что я хочу с ней сделать. — Ты вчера много выпила, и я решила привезти тебя к себе домой. — Кто укладывал меня в постель? — Я. — Раздевала меня тоже ты? — Тоже я. — Она краснеет. Энид такая застенчивая, никогда бы не подумала, что она дочь, своих родителей. Разве она похожа на дьяволицу. Да в ней ни грана дьяволического. Она больше похожа на того человека, который постоянно нуждается в защите. — Мне очень стыдно. — Со всеми бывает. Энид смотрит куда угодно, только не на меня. Забавно, учитывая то, что мы связаны. Самого рождения. Если бы мне сказали это раньше, я бы убежала до границы с Мексикой и забыла про все что знаю. Но раз забыть не получается, то попробую убежать от неприятных мыслей. Например, в душ! — Ты была права, нам не следовало ехать к твоему дяде. И вообще нам следовало держаться подальше друг от друга, знаю, ты хочешь сбежать, чем дальше, тем лучше, — начала трещать Энид. — Не понимаю, о чем ты. — Нам лучше держаться на расстоянии, — пояснила она. Мои глаза презрительно сузились — она серьезно? — Жаль, что ты не узнала про моих родителей раньше, тогда не пришлось бы ни о чем жалеть, — проговорила она. — Жалеть? — Похоже, это слово и мой резкий тон застали ее врасплох. — О чем жалеть? — Что мы связаны. Я сажусь на Энид и обхватываю ногами ее за талию, потом провожу обеими руками по ее коротким волосам. — Думаешь, я жалею, что узнала про тебя правду? — Не думаю, а знаю! — Ничего ты не знаешь! — разозлилась я. — Я все только порчу. — говорит Энид и смотрит куда-то вниз Беру обеими руками лицо Синклер, и она смотрит на меня своими голубые глазами. — Поверь мне, я не капли не жалею, я даже рада что узнала всю правду. — Правда? — Да. И поверь мы справимся. — Мы? — переспросила меня Энид. — Да. Ты и я. Теперь мисс Синклер вы от меня не отделаетесь. Я касаюсь ногами мягкого ковра. — Я иду в душ. Или ты первая? Она продолжает на меня таращиться. Прелестна даже с открытым ртом. Сопротивляться ее обаянию трудно, поэтому я касаюсь губами ее губ. — Ты первая. Разворачиваюсь и уже хотела пойти ванну как вдруг Энид проговорила: — Уэнсдей, пока ты не ушла. Она встала с кровати, подошла ко мне. — Дай мне руку. Я подчиняюсь приказу. Энид берет мою руку и надевает кольцо на безымянный палец, мы смотрим друг на друга. — Это кольцо принадлежит тебе, и ты его полноценная хозяйка и пусть будет так всегда. Смотрю на кольцо, потом на Энид. — Ты уверенна? — Да. Ведь мы связанны самого нашего рождения. Пусть так и будет. Если, конечно, ты этого хочешь. Губами я снова касаюсь губ Энид. — Если хочешь ты, то и я тоже. Ты же знаешь. Она кивает. Ванной я снимаю себя лифчик и трусики. Стоя под струями воды. Вопреки здравому смыслу я хочу ее. Хочу еще больше, чем раньше. Но мне придется ждать… Чертово ожидание! Ненавижу ждать.