Метка Дьявола

Я радостная выбегаю из дома и бегу к Уэнсдей которая терпеливо ждала меня на улице возле своего «Ауди». Прошла неделя с тех самых пор, когда я узнала о своих родителях, и с того самого момента я и Уэнсдей стали почти неразлучны. Она подхватывает меня за попку вжимает к машине, и касается губами моих губ. Обеими руками провожу по ее шелковистым волосам. Потом смотрим друг на друга, и она ставит меня на землю. Уэнсдей кажется такой маленькой без каблуков. Она достает из кармана ключи от машины. И только сейчас я замечаю, что на ней короткие джинсовые шорты, майка, кеды белого цвета. Интересно, куда мы отправимся на этот раз? Ведь, она тоже попросила меня одеться свободно. Я тоже надела шорты, футболку, и кеды. — Держи. Ты поведешь. Только не разбей. Потом абсолютно серьезно добавляет: — А то я буду чертовски недовольна. У меня пересыхает во рту. Она разрешает мне вести свою машину? Моя внутренняя богиня натягивает кожаные шоферские перчатки и туфли без каблуков и вопит от восторга. — Уверена? — Я едва шевелю губами. — Да. И поторопись, пока я не передумала. Наверное, я никогда еще не улыбалась так широко. Уэнсдей закатывает глаза и открывает передо мной дверцу. Я поворачиваю ключ и завожу мотор еще до того, как она успевает обойти машину спереди. — Не терпится, мисс Синклер? — с усмешкой спрашивает она. — Ужасно. Я тихонько сдаю назад и осторожно выезжаю на дорогу. Мотор работает ровно, чутко откликается на малейшее прикосновение. — Уверена? — Да, — коротко отвечает Уэнсдей, и я понимаю, что она ни в чем не уверена. Бедненькая! Мне хочется смеяться и над ней, и над собой, я нервничаю, и волнуюсь, и думаю, как было бы здорово прибавить скорость. Уэнсдей включает MP3-плеер, и салон заполнила композиция «Bebe Rexha —Last Hurrah» (Последняя гулянка). Смотрю влево, вправо и, убедившись, что нам ничто не угрожает, вывожу «Ауди» на шоссе. Затем играет следующая композиция, и Уэнсдей начинает припевать. По-моему, ей очень весело. — Ну что ползем как черепахи? Я прижимаю педаль газа, и машина прыгает вперед. — Эй, потише! — Ты нас убьешь! Я тут же убираю газ. Какой послушный автомобиль, как легко им управлять! — Извини, — бормочу я тоном кающейся грешницы, но результат получается совершенно неубедительный. — Плавно, Энид, плавно. — говорит Уэнсдей. Я плавно жму на газ и прибавляю скорость. Аддамс снова повторяет композиция «Bebe Rexha —Last Hurrah» и снова начинает подпивать, я подхватываю ее ритм. Мы обе начинаем петь. И у нас это здорово получается. Никогда не видела ее такой веселой. В школе она такая… строгая, сдержанная, а здесь в машине, она совершенно другая. Уэнсдей берет телефон, и мы обе делаем разные селфи. Трудно вести машину и одновременно фотографироваться. Но у меня не плохо получается. — Ты мне так и не сказала, куда мы едем? — спросила я. — Разве? Я киваю. — Мы едем к моим родителям. Она смотрит на меня. Потом тут же добавляет, — на барбекю. Класс меня ждет барбекю у родителей Уэнсдей и Меган. Что может пойти не так? Если только соберется вся семья. Мне только предстоит привыкнуть что мы вместе, так еще оказаться теперь в большой компании немного непривычно. Мы даже не успели это обсудить, но почему она никогда ничего мне не говорит? Ланч семьей Аддамсов. Мысли разбегаются, и я рассеянно постукиваю пальцами по рулю. Настроение паршивое, но из-за чего? — Прости, что не сказала, — с улыбкой говорит она. Конечно, зачем? Я привыкла к сюрпризам. — Конечно, ведь я привыкла к сюрпризам. Ты мне никогда ничего не говоришь. Уэнсдей смотрит на меня улыбка соскальзывает и исчезает. — Прости. У меня нет ни малейшего желания испортить ей настроение. Просто поразительно, какой неуверенной в себе она порой бывает. Подозреваю, такой она была всегда, но скрывала эту неуверенность за суровым экстерьером. Поддевать ее, легче легкого, наверно, потому что она совершенно к этому не привыкла. Как многое, однако, нам еще предстоит узнать друг о друге! — Это ты меня прости, я должна была сказать тебе раньше. Уэнсдей берет мою руку в свою. Я улыбаюсь. Настроение чуточку улучшается. — Я прощена? Смотрю на Аддамс. — А разве, на тебя можно долго злиться? Она невинно пожимает плечами. Беру ее руку и подношу к своим губам. — Значит, меня ждет знакомство с твоими родственниками? Я замечаю, что она слегка краснеет. В первый раз вижу смещенную Уэнсдей. —Удивительно, да? — Ты когда-нибудь знакомила? — Я тут же замолчала. — Нет, ты первая. На моем лице появляется улыбка. — Странно, не так ли? Бездушная Уэнсдей Аддамс, знакомит девушку с родственниками. Девушку? Она назвала меня своей девушкой? Потому что я ничего не понимаю. Хоть мы и неделю вместе, а я до сих пор не могу понять кто я для Аддамс, я даже не знаю встречаемся мы или же мы просто друзья. Потому что в школе она иная здесь со мной — другая. Конечно, я хотела поговорить с ней на эту тему, но учитывая ее образ жизни, мне не следует даже затрагивать ее. Не хочу ее торопить она два года была одна, и все что она умеет, или же умела до знакомство с мной, — это разбивать женские сердца. — Ты не бездушная. — Ты уверенна? Учитывая, что твои родители отдали мне это кольцо. Аддамс подняла руку, на безымянном пальце красовалось кольцо с большим камнем. И сейчас этот опечаток у меня на груди. Меня слегка бросает в дрожь. — Моя душа самого рождения была продана. — Если будет нужно, я ее обратно выкуплю, — говорю я. — Интересно, что же придется пройти Энид Синклер, чтобы выкупить мою душу. — Спущусь для этого в самый ад. Так что моим настоящим родителям лучше не стоять у меня на пути. И по сути, ты мне отдала это кольцо, а я снова отдала тебе его, так что твоя душа принадлежит мне. Я смотрю на Уэнсдей. — Ну, если это так, то я согласна, — рассмеялась она. Наши глаза встретились, и я тоже рассмеялась. Ну и ситуация, мы оба смеемся над глупостью. — Значит, ты готова на все, даже спуститься в ад? — говорит Уэнсдей. — Да. Если будет нужно. — Ну, что ж… если ты спустишься туда я последую за тобой. Уже почти шесть, когда я выруливаю на подъездную дорожку к особняку в колониальном стиле. Дом с вьющимися розами над дверью великолепен. Он как будто сошел с картинки. — Ты готова? – спрашивает Уэнсдей, когда я останавливаюсь у внушительной парадной двери. Я киваю, и Уэнсдей одобряюще сжимает мою ладонь. — Для меня это тоже впервые, – шепчет она. — Ну, пойдем? Я снова киваю. И мы обе вылезаем из машины. Миссис и Мистер Аддамс стоят на крыльце, ждут нас. Как хорошо, что миссис и мистера Аддамсов я знаю. А вот что касается родственников… Мортиша Аддамс, всегда такая элегантная женщина стоит передо мной в обычных спортивных брюках и в футболке, и даже сам мистер Гомес Аддамс был одет обычно. — С моими родителями ты знакома, — говорит Уэнсдей. — Энид, как хорошо, что ты приехала! — Мортиша приветливо обнимает меня. — Заходите скорей. — Она здесь? Из дома доносится визгливый крик. Я бросаю на Уэнсдей встревоженный взгляд. — Это, должно быть, Марго, моя племянница, – говорит она почти сердито, но не совсем. — Энид! Я столько про тебя слышала! – Она бросается мне на шею. Вот это да! Я невольно улыбаюсь, покоренная ее безграничным энтузиазмом. — Неужели, – бормочу я, когда она тащит меня в огромный вестибюль с полами из темного дерева, старинными коврами и широкой изогнутой лестницей на второй этаж. — На сколько я знаю, Уэнсдей никогда не приводила домой своих девушек, — сообщает она, ее глаза оживленно блестят. Я вижу, как Уэнсдей закатывает глаза, и вопросительно поднимаю бровь. Она недовольно прищуривается. — Марго, успокойся, — мягко увещевает Мортиша. — Здравствуй, милая. Она целует Уэнсдей в обе щеки. Она смотрит на нее с теплой улыбкой. Мы все идем в сад. Родственники уже собрались. Увидев меня Меган, подошла ко мне и обняла, я обняла ее в ответ. — Привет Энид, — расцветает Меган радостной улыбкой. — Не знала, что ты приедешь. — Я тоже, — бубню я, и смотрю на Уэнсдей. Она снова закатывает глаза. — Пошли я познакомлю тебя со всеми. — Если, конечно, моя сестренка не против. — Не против. Она держится вежливее чем я ожидала, в обычные дни они себя так не ведут. Меган и Уэнс всегда друг друга чем-то, но задирают. Меган берет меня за руку, и мы идем к гостям. По-прежнему держа меня за руку Аддамс младшая, познакомила меня с родственниками. Гомес стоит у барбекю в поварском колпаке и фартуке с надписью «К грилю допущен». Вид у него до крайности нелепый, и я невольно улыбаюсь каждый раз, когда смотрю на него. Я вообще чувствую себя значительно лучше. Мы все сидим за столом на террасе большого фамильного дома Аддамсов, наслаждаясь теплым сентябрьским вечером. Гости расставляют всевозможные салаты. Уэнсдей смотрит на меня, затем подходит ко мне наклоняется над ухом и шепчет: — Пойдем. Я смотрю на Аддамс, потом на Меган, которая глаз с нас не сводит. — Куда? — Пройдемся. Не переживай, мы успеем к столу. Встаю из-за стола. — А вы куда? — спросила нас миссис Аддамс. Уэнсдей смотрит на мать. — Сейчас подойдем. Она берет меня за руку и ведет за собой. — Правда, куда мы идем? — Я же сказала, пройдемся. Мы идем по двору, вымощенный серыми каменными плитами, которые подсвечиваются вмонтированными в них светильниками. Там стоят серые каменные кадки с растениями, в углу – шикарный металлический стол и несколько стульев. Уэнсдей ведет меня через двор и вверх по ступеням на лужайку, которая спускается к заливу. О боже… до чего красиво! На горизонте сияет огнями Лос-Анджелес, луна прочертила на воде серебристую дорожку к молу, где пришвартованы две лодки. Возле мола – эллинг для лодок. Необыкновенно живописный и умиротворяющий вид. Я любуюсь им, открыв рот. Уэнсдей тянет меня за руку. — Куда мы идем? — В эллинг, — отвечает она. — Зачем? — Увидишь. — Мы правда успеем к столу? — Конечно. Уэнсдей остановилась и посмотрела на меня. — Мисс Синклер, вы что меня боитесь? — Нет. Просто… Аддамс берет меня за подбородок, и смотрит в мои глаза. — Я тебя не трону, пока ты сама этого не захочешь. Уэнсдей закатывает глаза. — Мы просто прокатимся на моторном катере. И все. Она наклоняет голову на бок, проводит рукой по моей щеке, и большим пальцем касается моих губ. — Я говорю правду. Не знаю почему, но я верю ей. Если была бы Меган, она бы сказала, что я дура. Но я правда верю Уэнсдей. — Я тебе верю. — Ну если хочешь, мы можем вернуться. Я мотаю головой. — Нет, не хочу. Уэнсдей открывает дверь эллинга и останавливается, чтобы включить свет. Одна за другой щелкают флуоресцентные лампы, негромко гудят, и яркий, резкий свет заливает большое деревянное строение. Из своего перевернутого положения я вижу внушительных размеров моторный катер, который тихо покачивается на темной воде. — Ты умеешь им управлять? Уэнсдей смотрит на меня, когда перестает возиться с канатами. — Да, и я собираюсь покататься с тобой. Это моя игрушка. Ничего себе! Игрушка. — Вот это да! – восхищенно бормочу я. — Катер построен в отцовской фирме, — сообщает Уэнсдей, а потом тут же добавляет: — Проект разработан с нуля лучшими в мире специалистами по морским судам и реализован здесь же, в Лос-Анджелесе, в отцовском доке. — О’кей, Уэнсдей, я уже ничего не понимаю… Она усмехается. — В общем, крутая посудина. — Она выглядит впечатляюще, мисс Аддамс. — Это точно, мисс Синклер. Хочешь, прокатится? — Да, с радостью, – улыбаюсь я. Уэнсдей берет меня за руку и помогает мне залезть в моторную лодку. — Осторожно, — говорит Уэнсдей. Прямо перед нами стоит угловой кожаный диван, и я присела на него. Она открывает дверцу и достает ярко-красный спасательный жилет. — Вот. — Надев на меня через голову жилет, она подгоняет все ремни, и на ее губах играет легкая улыбка. — Для чего это? — Чтобы не утонуть. Кто знает. Усмехается она. — Ты вообще когда-нибудь управляла этой машиной? — Да. — Значит, я снова первая? — Да, ты здесь первая девушка, не считая членов моей семьи. Они не в счет. Я краснею под ее жарким взглядом, у меня учащается пульс. Правда? Опять «первая». Закончив возиться с жилетом, она хватает за его края и целует меня. — Готова? Я киваю. — Ну, тогда вперед. Взяв за руку, она ведет меня на верхнюю палубу в маленький кокпит, где я вижу большой руль и высокое сиденье. Она садится за руль, нажимает на какую-то кнопку, и двигатель с ревом оживает. Уэнсдей медленно выводит моторный катер со стоянки и движется к выходу из эллинга. Уэнсдей смотрит через плечо потом сажает меня на колени и показывает разные приборы в кокпите. — Держи руль, – приказывает она и я подчиняюсь. — Ай-ай, капитан! – хихикаю я. Накрыв мои руки своими, она продолжает выводить судно из эллинга, и через несколько минут мы уже – в открытом море, в холодных голубых водах залива «Сан-Педро». Здесь, без защитного мола марины, ветер усиливается, а море колышется и перекатывается под нами. Я улыбаюсь, видя воодушевление Уэнсдей – это так замечательно. Мы описываем большую дугу, потом при попутном ветре берем курс на Олимпийский полуостров. — Держи руль – веди катер этим курсом. Что? Она усмехается, увидев ужас на моем лице. — Это очень легко. Держись за руль и гляди на горизонт. У тебя получится. Боже, это так страшно. — Как тебе это? Нравится? – кричит она, перекрывая свист ветра и грохот волн. — Уэнсдей! Это фантастика! Она сияет и улыбается до ушей. Часом позже мы бросаем якорь в маленькой, уединенной бухте острова «Санта Моника». Аддамс поднимается на ноги и протягивает мне руку. — Пошли. Я поднимаю голову, затем протягиваю руку, встаю с кресла, и Аддамс ведет меня к носу катера. Она достает плед, присаживается увлекая меня за собой. Обеими руками она обнимает меня, и мы любуемся закатом. Через час мы вернулись обратно к особняку Аддамсов. Гости почти разъехались, не очень хорошо получилось, конечно. Но мне не жаль, час проведенный с Уэнсдей, был самым лучшим в моей жизни. Знакомство с родственниками и катание на моторном катере, для Аддамс это в новинку, как и для меня. — Где вы были? — спросила миссис Аддамс. — Гуляли, — коротко отвечает Уэнсдей, и смотрит на Марго. Та машет нам. Уэнсдей закатывает глаза берет мою руку и ведет к столу. — Проголодалась? — спросила она, отодвигая для меня стул. Ее карие глаза пристально на меня смотрит. Я не уверена, что она говорит о еде. — Очень, — отвечаю я, и чувствую, что заливаюсь румянцем. Уэнсдей берет две тарелки раскладывает еду и ставит их на стол. — Вина? — Не откажусь. — Пюйи фюме тебя устроит? — Я плохо разбираюсь в винах, Уэнсдей, выбирай на свое усмотрение. – Я говорю тихо и неуверенно. — Уэнсдей Аддамс, — высокая симпатичная девушка. Коротко стриженная крашеная блондинка. Искусно завитые волосы уложены в нечто, напоминающее корону. На ней джинсы, футболка. А это еще кто? — Джиа, — вежливо отвечает Уэнсдей. — Не знала, что ты здесь. — Да, вот как видишь. Теперь понятно почему Аддамс любит блондинок. Девица делает попытку поцеловать Уэнсдей, но она выставляет вперед руки и делает шаг назад. — Энид знакомься это Джиа Маттео. Дочь мистера Маттео генерального директора, и хороший друг отца.— Девица улыбается, демонстрируя идеально ровные, белые зубы, и протягивает мне холеную, с идеальным маникюром руку. — Джиа знакомься это Энид Синклер, — моя девушка. Мы обе посмотрели на Уэнсдей, потом я замечаю, что лицо Джиа изменилась, а улыбка вовсе исчезла с ее лица. Она снова назвала меня своей девушкой? — Не знала, что у тебя кто-то есть, — отвечает Джиа при этом скрывая свое разочарование. Уэнсдей обнимает меня за талию. — Как видишь. Она вдруг наклоняется и целует меня в висок, как бы говоря: она моя. Джиа кисло улыбается. — Ну, я пойду. Еще увидимся. — Конечно. Джиа разворачивается и уходит. Уэнсдей смотрит ей вслед. — Давай-ка я угадаю Джиа твоя бывшая. — Нет. — Удивительно, — съязвила я. — Она, конечно, ко мне подкатывала, но я ей отказывала и не один раз. — Тебе не следует так поступать с людьми, — пожурила я Уэнсдей. — Это несправедливо. — Поступать как? — не поняла она. — Ослеплять и поражать — бедная девушка, наверное, задыхается от желания. Уэнсдей смутилась. — Да ладно тебе, — съязвила я. — Будто не знаешь, какое впечатление производишь! — Я ослепляю людей? — А то сама не замечала! — Тебя я тоже ослепляю и поражаю? — Бывает, — призналась я, стараясь на нее не смотреть. На ее лице образуется улыбка. — Что на счет вина? — спросила я. Уэнсдей смотрит на меня встает из-за стола и уходит в дом. Она быстро возвращается садится рядом со мной и разливает вино в два бокала. — Держи. — Она протягивает мне бокал с вином. Я делаю глоток: вино легкое, свежее и изысканное. — Ешь, — приказывает она, и я подчиняюсь. Мясо сочное и вкусное. После ланча мы расположились на большом мягком диване. Аддамсы начали обсуждать что-то связанное с работой, и я Меган говорили о пьесе, и что мне придется искать другого Ромео, ведь Аякс обиделся на меня и не разговаривает с того самого дня, когда узнал, что я и Уэнсдей вместе. Ох…! Если бы она согласилась быть моим Ромео, было бы не плохо. Но Аддамс не любит всю эту чушь с романтикой, но учитывая сегодняшнюю прогулку, я думаю она передумает изменит свое мнения о романтике. Внезапно все как один Аддамсы умолкают, оборачиваются и смотрят на Уэнсдей. Что? Уэнсдей тихонько напевает что-то, подыгрывая себе на рояле. В комнате воцаряется тишина, в которой звучит лишь ее мягкий, лиричный голос. Уэнсдей останавливается, заметив вдруг, что играет в полном безмолвии. Меган оглядывается и вопросительно смотрит на меня. Я пожимаю плечами, а Уэнсдей, поняв, что невольно оказалась в центре внимания, смущенно хмурится. — Продолжай, — просит Мортиша. — Никогда не слышала, как ты поешь. Она смотрит на нее удивленно, словно видит в первый раз. Уэнсдей сидит неподвижно, потом пожимает плечами, бросает нервный взгляд на меня и поворачивается к окну. Все вдруг начинают разговаривать, делая вид, что не обращают на нее внимания, и только я одна смотрю на нее. — О, дорогая! — Мортиша, подойдя, берет меня за руки, а потом вдруг заключает в объятия. — Спасибо тебе, спасибо! — шепчет она так тихо, что никто больше ее не слышит. К горлу подступает комок. — Э… — Я тоже обнимаю ее, хотя и плохо представляю, за что меня благодарят. Миссис Аддамс улыбается, глаза ее сияют. Она целует меня в щеку. Ну и ну! Что же я такого сделала? — Приготовлю чаю, — говорит Мортиша хриплым от непролитых слез голосом. Я иду к Уэнсдей. Она закончила играть и стоит у застекленной двери на террасу. — Привет. — Привет. — Уэнсдей кладет руку мне на талию, привлекает к себе, и я просовываю ладонь в задний карман ее джинсовых шорт. За окном шумит дождь. Хорошо еще, что хорошая погода продержалась почти до конца ланча. — Да. Ты определенно знаешь, как заставить всех замолчать. — Только этим и занимаюсь, — говорит она с усмешкой. — В школе — да, но не здесь. — Верно, не здесь. — Неужели никто никогда не слышал, как ты поешь? — Похоже, что нет, — сухо отвечает она. — Пойдем? Я смотрю на Уэнсдей — глаза у нее теплые, мягкие — мы разве домой не поедим? Она смотрит на меня и зрачки ее темнеют. — Мы останемся здесь. — Завтра в школу. — Отправимся отсюда. — Но, мне следует переодеться, а для этого нужно заехать домой. — Твоя одежда уже ждет тебя в комнате. Какая ты предусмотрительная. — Еще какая мисс Синклер, — шепчет она мне на ухо. Смотрю на Уэнсдей. — Давай я покажу тебе твою комнату. Она берет меня за руку и ведет за собой. Мы проходим несколько дверей и наконец достигаем последней. За ней оказывается спальня с большой двуспальной кроватью посередине, где нет ни одного цветового пятна. Все: стены, мебель, постель – абсолютно белое. Обстановка холодная и стерильная, но за стеклянной стеной открывается потрясающая панорама Лос-Анджелес. — Твоя комната. — А ты где будешь спать? На ее лице появляется улыбка. — По соседству с тобой. — Я буду спать здесь одна? — Да. Но могу дать плюшевого медведя. — Уэнсдей засмеялась. — Очень смешно. — Прости. Просто, ты такая смешная. — Ну, располагайся. — Уэнсдей. — Да. — Останься сегодня со мной. Она смотрит на меня. — Ты уверенна? — Угу. Я не хочу оставаться одна. — Хорошо, если ты этого хочешь я останусь. POV Уэнсдей Я в Зеркальном зале. Энид в обличии демона стоит рядом, смотрит на меня с любовью и улыбается. Я улыбаюсь в ответ, но потом заглядываю в зеркало и вижу себя в том же обличии. Нет! Я торопливо оглядываюсь на Энид — она улыбается. Протягивает руку, убирает мне за ухо выбившуюся прядку. — Это наша сущность, Уэнсдей Аддамс, — говорит она, потом берет мою руку подносит к своим губам. — Мы будем править этим миром, только ты и я… Я просыпаюсь в панике, хватая ртом воздух. Смотрю на Энид она спит как убитая. Сажусь, сжимаю голову руками и пытаюсь успокоиться. Сердце колотится как бешеное, никак не могу отдышаться. Этот сон преследует меня уже два года, раньше я не видела лица девушки, я думала, что это просто галлюцинации, но узнав, что та незнакомка Энид, мне стало немного легче, но сон так и не ушел. Всегда одно и тоже. Выбравшись из кровати, бреду в кухню. Наливаю стакан воды и замечаю свое отражение в зеркальной стене. Вижу себя дьявольском обличии и рядом Энид: — Это наша сущность, Уэнсдей. Поворачиваюсь, но на кухне нет никого. Боже. Нужно идти спать. Ставлю стакан в раковину, и слышу хихиканье, и включаю торшер. — Тоже не спится, Уэнсдей. — Джиа сидела на столе и поедала мороженое. На ней короткие шортики и майка, а через майку можно было увидеть соски, которые набухли от прохладного мороженого. Она слазает со стола и направляется в мою сторону. Я делаю шаг назад, но упираюсь в столешницу. Джиа подходит ко мне и смотрит на меня с высоты своего роста. Потом проводит рукой по моей щеке, и своими губами впивается в мои губы. Я испускаю стон в ее рот. Боже мой! Как мне этого не хватало. Джиа начинает жадно целовать меня, ее язык и губы сплетаются с моими. Я не могу сдержать стона, мой язык тянется ей навстречу. Она обхватывает меня руками и привлекает к себе. Одна рука остается у меня в волосах, а другая опускается у меня по спине до талии, а потом ниже – на попу и мягко ее сжимает. Джиа удерживает меня на уровне своих бедер. У меня снова вырывается стон. Я просто изнемогаю от желания. Провожу рукой по ее лицу, касаюсь волос. Она разрывает наш поцелуй, потом ныряет рукой в мои пижамные штаны. — Надеюсь, твоя девушка против не будет, если я трахну ее девушку. Энид! Как я могла забыть про нее. — Я хочу видеть твое тело. — Джиа уже хотела снять с меня пижамные штаны, но я остановила ее. — Ты чего? — Ничего. — Уэнсдей, никто не узнает, даже твоя пай-девочка. — Проблема не в этом, проблема в том, что я не хочу тебя, мне нужна Энид. Я слегка отталкиваю Джиа и отправляюсь спать. Ложусь рядом с Энид, она поворачивается ко мне и обнимает. Мое тело реагирует на ее прикосновения. Черт! Как же я хочу показать ей все прелести жизни, да и не только, но я не могу, и мне приходится ждать. Чертово ожидание! *** Радиобудильник срабатывает в пять сорок пять. Я лежу и смотрю в потолок. Энид мирно посапывает рядом. Ее рука лежит на моей груди, и я стараюсь дышать в одном с ней ритме, но ничего не получается. Мысли бегают по кругу. Столько всего случилось за последнюю неделю — нет, не надо никого обманывать, за последний месяц, — я как будто витала в облаках. И вот, позвольте представиться: новая персона Уэнсдей Аддамс. Которая раньше не только не заводила друзей, но еще не любила романтику. Я познакомила Энид с родственниками, катались с ней на моторной лодке, смотрели на закат. Что дальше? Цветочки, и открытки сердечками. Я поворачиваюсь и смотрю на нее бесстрастно и оценивающе. Никогда не видела, как спят, — потому что убегала на рассвете. Энид выглядит такой красивой, беззаботной, длинные ресницы едва заметно подрагивают, словно крылья веера. Мне так хочется поцеловать ее, раздвинуть ее губы языком. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не прикоснуться к ней, не погладить, не разбудить. Хм… Почему мне нельзя хотя бы поиграть с мочкой уха? Чуть-чуть прикусить, пососать. Подсознание бросает на меня сердитый взгляд поверх очков-половинок, отвлекшись на мгновение от второго тома полного собрания сочинений Чарльза Диккенса, и посылает мысленный упрек: «Уэнсдей, оставь ее в покое». Я паркую «Ауди» возле школы, Меган выходит первая, и пока Энид возилась с учебниками, я открыла ей дверцу и помогла вылезти из машины. На нас тут же начали пялится ученики. От избытка внимания, Синклер снова спотыкается, но я успеваю и подхватываю ее. — Под ноги научись смотреть! — Извини, просто на нас так все смотрят. Я обнимаю Энид за талию и увлекаю к себе. — Мне все равно гореть в аду, так что пусть все смотрят. Мы подходим к двери, и мой взгляд машинально падает на Бьянку и Дивану. — Иди я догоню. Энид кивает и заходит в школу. — Привет, девчонки. Но они даже не посмотрели в мою сторону. — Серьезно? — Бьянка ты что-нибудь слышишь? — Нет. — Я тоже. — Знаю, я вас подвела, но у меня были другие дела. — Дивина, ты что-нибудь слышишь? — Не-а. — Я тоже. — Ладно. Как хотите. — Мы собирались отдохнуть в Монако, а ты нас не просто подвела, а придала, но теперь мы видим почему ты так поступила, — сказала Бьянка. — Ты с ней трахаешься? — спросила Дивина. — Это уже тебя не касается. — Ты изменилась Уэнсдей, тебя Энид сделала слабой и податливой. Ты забыла кто твои настоящие подруги. — Я не забыла, кто мои настоящие подруги. Бьянка встает со скамейки и смотрит на меня с высоты своего роста: — Ты мне не подруга, так что иди в задницу. Она разворачивается и уходит, потом останавливается смотрит на Дивину: — ты идешь? Дивина встает со скамейки бросила на меня взгляд своих карих глаз и ушла за Бьянкой. Зараза. Пока не начался урок, я решила зайти в туалет. Там смотрюсь в зеркало. — Зачем, тебе эти сучки. В зеркале я увидела Энид, она идет в мою сторону, не отрывая от меня пристального взгляда голубых глаз. Она вжимает меня к раковине проводит рукой по моим волосам и губами впивается в мои губы. Ее поцелуй показался мне каким-то странным, ведь она никогда так не целовалась. Руки Энид начали исследовать живот и спину, поглаживая. Она потянула за край рубашки, пропуская в него свои руки. Мое тело моментально покрылось мурашками от холодных рук блондинки, когда она сжала мою грудь через бюстгальтер. Сделав несколько таких движений, она потянула его наверх. Сжав между указательным и средним пальцем набухший сосок. Это возбуждало. И здесь до меня доходит: Это не Энид! Я отталкиваю девушку похожую на Синклер. Она вытерла свой ротик и на ее лице появляется дьявольская ухмылка. — Ты не Энид. — Ты угадала. — Тогда кто ты? — Ее сестра. Елена. А ты та самая Уэнсдей Аддамс? Я про тебя наслышана. Красавица Аддамс. Она хочет дотронуться до меня, но я убираю ее руку. — У меня к тебе есть деловое предложения. — Вынуждена отказаться. На ее лице появляется ухмылка. Она подходит в плотную. — Ты еще не выслушала, а уже отказываешься. — Я предлагаю тебе, править миром, быть во главе вместе со мной. — Заманчивое предложения. Но нет. — Ты такая властная, и тебе пойдет править всем этим. Представь, что мы сможем сделать. — Я же сказала, нет. — Ты подумай. Ты и я. Вместе. Навсегда. Я мотаю головой. — Любая уже согласилась бы. — Я не любая. Звенит звонок на урок. — Мне пара. Елена берет мой руку на котором было кольцо. — Ты не представляешь, от чего отказываешься. Одергиваю руку. — Поверь мне, я знаю. Я выхожу из туалета и налетаю на тело Энид. Она смотрит на меня. — Все хорошо? — Да. Я смотрю на дверь туалета. — У тебя такое лицо, как будто ты призрака увидела. — Так и есть, — бубню я. На мой телефон приходит сообщения. Читаю. У нас новая пара «Уэнсид»? — Читала? — Я показала Энид сообщения. — Нет. А тебя это напрягает? — Нет. Пошли на урок. Синклер кивает. Я увлекаю Энид к себе, и мы вместе идем на биологию.