Метка Дьявола

POV Энид К своему огромному удивлению, сегодня на физкультуре обошлось без происшествий. Пару раз за моей спиной кто-то хихикал, а еще какая-то девчонка внаглую указала на меня пальцем, но я даже не стала забивать себе голову этой незначительной ерундой. Отыграв час без передышки, ощутила, что срочно нуждаюсь в душе. — Энид?! Постой! Я хотела поговорить с тобой! – бросила мне Йоко, капитан команды, когда я уже сделала пару шагов в направлении раздевалки. — Что такое? – улыбнулась, пожимая плечами. — Ты так здорово играла сегодня! Не хотела бы принять участие в школьном волейбольном турнире? Мы как раз набираем команду! — Если честно, даже не знаю… И я бы не сказала, что так уж хорошо играю… — мне показалось, или Йоко немного замялась. Она еще минут десять задавала мне какие-то странные вопросы, после чего, наконец, мне всё-таки удалось сбежать от неё в раздевалку. Прежде чем зайти в раздевалку, я набираю Уэнсдей. Она отвечает после второго гудка. — Привет, что-то срочное? — Эм… я немного замялась. — А ты где? — Я? Уехала. Интересно, куда? — Ты что-то хотела? В трубке я слышу мужской голос. — Как вам эта? — А ты где? — Энид, давай потом поговорим, мне правда сейчас не когда. — Уэнсдей, мне Йоко предложила, принять участие в школьном волейбольном турнире. — Класс. Настала секундное молчание. — Что она предложила? — Принять участие в школьном волейбольном турнире. — И ты согласилась? — Я решила сначала позвонить тебе. Кстати, а ты где? — Совершаю покупку? — Что на этот раз покупаешь? — Вертолет. Ладно, Энид потом поговорим, я за тобой заеду. — Хорошо. Вертолет? Она серьезно? Я захожу в раздевалку к этому моменту девчонки уже заканчивали водные процедуры, и покидали помещение. Аккуратно сняла легинсы, которые обтягивали ноги, словно вторая кожа, а затем избавилась от футболки, бюстгальтера и трусиков, аккуратно разложив одежду внутри кабинки. Взяла свое розовое махровое полотенце и поплелась в душ. Теплые струи воды сочились по моему телу. Я закрываю глаза и представила, что со мной рядом Уэнсдей. Отмахнувшись от приятных мыслей. Выключила краны, ловко повязав полотенце вокруг груди, после чего, босиком, зашлепала по кафельному полу. Мои шлепки остались около закрытой кабинки. Но когда я вернулась в раздевалку, брови взлетели вверх… «Что за чертовщина?» – мелькнуло в голове, когда я на дрожащих ногах подошла к своей открытой кабинке. «Но я точно её закрывала!» – еще одна мысль, озарившая мозг. Только теперь дверца шкафчика была распахнута, а мои вещи… ОНИ ИСЧЕЗЛИ!!! — Нет…нет… НЕТ… Боже… – я тупо смотрела на пустые полки и вешалку. Спортивная сумка сиротливо стояла внизу, а на крючке висел мой рюкзак, но платье, бюстгальтер, трусики и босоножки испарились… А еще шлепки… Я потянулась к рюкзаку, чтобы позвонить Меган и попросить привести мне новые вещи, но не обнаружила свой мобильник. ОН ТОЖЕ ИСЧЕЗ!!! В этот момент дверь скрипнула, и я машинально повернула голову на этот звук – на пороге женской раздевалки появилась Бьянка Барклай… Она загораживала своим телом дверной проем, и я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. В легких разливалось пламя, мешающее говорить и дышать. Просто стояла, замотанная в розовое полотенце, и испуганно хлопала ресницами, понимая, что все пути к спасению отрезаны… Бьянка молчал, ее взгляд прожег воздух и невидимым лучом коснулся моего лица. — Твоя кожа белая как молоко, а моя напоминает сгущенку… – сказала она глухо, не переставая исследовать своим цепким взглядом каждый сантиметр на моем теле. По коже побежали мурашки, и я сильнее закрепила небольшой кусок ткани на груди, стараясь выдавить из себя хотя бы слово. — Где… мои… вещи? – прошептала, ощущая, как неестественно льется мой голос. Но девушка будто и не слышала вопроса, сосредоточив свой взгляд на моих обнаженных бедрах – полотенце едва прикрывало попку… Я видела, как ее ладони плотно сжаты. — Хочешь получить назад свои шмотки, и чтобы я сменила гнев на милость? – насмешливо произнесла, глядя на меня в упор. — Да… – кровь замедлила свой ход, когда она лениво бросила. — Тогда убери это долбанное полотенце, и станцуй для меня стриптиз! И я даю тебе честное слово, что отдам тебе все твои вещи – она тяжело дышала, в ожидании моего ответа. Просунула пальцы под махровую ткань в области груди, и послала в девушку загадочный взгляд… — Я лучше сдохну, чем ты увидишь меня обнаженной! Ты безмозглая моральная уродка и я не собираюсь плясать под твою дудку! – на моем лице появилось брезгливое выражение и, убрав ладони от края полотенца, я подняла руки вверх, оттопыривая средние пальцы. — Ну, что же…У тебя был шанс… – произнесла она ледяным тоном. — Теперь же ты станешь главным школьным посмешищем! Готова прогуляться по коридорам в одном полотенчике?! — Уж лучше это, тупое ты животное! — Вали отсюда! – сказала я грозно, будто была хозяйкой положения. — Ты думаешь, ты такая крутая? Ты думаешь, если трахаешься с Уэнсдей, то значит тебе все можно? — Так вот в чем дело? Ты себя так ведешь, потому что Аддамс променяла Вас безмозглых куриц, — на меня. Боже, какая я смелая! Бьянка делает пару шагов в мою сторону. — Я бы на твоем месте осталась там, где стояла, и не подходила бы больше. — Ты мне сейчас угрожаешь? — Нет, волнуюсь за твое тупое существование. — У тебя действительно отсутствуют мозги если ты так со мной разговариваешь. Бьянка, делает пару шагов в мою сторону и коснувшись моего тела, ее буквально отбрасывает в сторону с такой силой что у одного из шкафчика открылась дверь. В раздевалку вбегает Дивина, смотрит на меня потом на Бьянку. — Что ты сделала с ней? — кричит она на меня. — Ничего. Боже, что я наделала? — Кто-нибудь помогите! — кричит Дивина, потом смотрит на меня: — вызывай скорую. — У меня нет телефона, вы отняли у меня все мои вещи. В раздевалку вошли еще пару учеников, и кто-то из них набрал «911». Нужно уходить! — Что здесь случилось? — в школьную раздевалку вошла миссис Уимс. — Это вы у нее спросите, — Дивина бросает на меня злобный взгляд. — Я… ничего ей не сделала, она просто… Зажмурив глаза, я хотела, чтобы все это поскорее оказалось снов, и когда я открываю их снова, вижу Бьянку перед собой. Она делает пару шагов в мою сторону, хочет коснутся меня, как вдруг раздается знакомый женский голос: — Кто мне объяснит, что здесь происходит. Бьянка поворачивается и смотрит на Уэнсдей. — Ничего. Аддамс смотрит на меня. — Где твоя одежда? — Потом снова переводит взгляд на Барклай: — Бьянка? — Да, мы просто пошутили. — Верни одежду Энид. — В голосе Уэнсдей звучат озлобленные ноты. — Да, мы просто подшутили. — Бьянка! — Хорошо, сейчас верну. Барклай уходит куда-то и уже возвращается с моей одеждой. Она отдает сумку Уэнсдей. — Не знала, что ты так низко опустишься. — заявляет Уэнсдей. — Я просто, хотела проучить эту сучку. — У нее есть имя. — Да, Аддамс, быстро ты изменилась. Куда делась та Уэнсдей, которую мы знали? Уэнсдей пожимает плечами. — Значит, ты и она… Бьянка бросает взгляд в мою сторону. — Вы вместе? — Да. Теперь мы вместе. Это слово эхом проносится у меня в голове. — Что ж, ладно, — произносит Барклай, разворачивается и уходит. — Одевайся, — произносит Уэнсдей. Беру сумку, быстро надеваю платье, и сандали. — Мне жаль, что у тебя все так вышло с Бьянкой и Дивиной. Она пожимает плечами, потом ухмыляется. —Тебе в самом деле жалко? — Нет, – смущенно признаюсь я. — Пошли. – Она протягивает мне руку. Беру ее за руку, и мы выходим на улицу. Мы шли вдоль стоянки, и когда подошли к «Ауди» Уэнсдей отпустила мою руку и открыла дверцу, я уселась на пассажирское сиденье. Поразительно, как только я села на переднее сиденье и захлопнула дверцу, всепоглощающий ужас тут же отпустил. — Пристегнись! — скомандовала Уэнсдей, и только тут я поняла, что судорожно сжимаю сиденье. Я тут же послушалась, и ремни безопасности громко щелкнули в темноте. Мы мчались вперед, не обращая внимания на дорожные знаки. — Ты злишься? — спросила я, удивившись, как грубо звучит мой голос. — Нет, — раздраженно ответила Уэнсдей. Я так и сидела, молча наблюдая за смуглым лицом пылающими глазами, пока машина вдруг не остановилась. — Энид, — сдавленно произнесла Уэнсдей. — Да? — прохрипела я. — Ты в порядке? — Она по-прежнему старалась на меня не смотреть, а по лицу видно было, как она зла. — Да. — Пожалуйста, расскажи что-нибудь! — Что сделать? — недоуменно переспросила я. — Просто болтай о чем-нибудь веселом, пока я не успокоюсь, — пояснила Уэнсдей и, закрыв глаза, стала тереть переносицу. За что же она так на меня злится? — Ну, — я ломала голову в поисках какой-нибудь забавной чепухи, — у меня нет Ромео, представляешь Аякс отказался от этой пьесы. — Что? — недовольно переспросила она. — Аякс отказался от роли Ромео. — Я знаю, что он отказался — уже спокойнее проговорила Уэнсдей. — Знала? — недоверчиво переспросила я, чувствуя, что начинаю заводиться. — Да. Он гандон напыщенный. — Гандон? — Да. А Ромео, ты себе найдешь. Я смотрю на свои пальцы. — Я здесь подумала, вдруг ты согласишься быть Ромео. — Даже, не проси. Не за что. — Почему? — Я не Ромео! — Тогда, я вовсе не Джульетта. Уэнсдей тяжело вздохнула. — Если хочешь, можешь на меня покричать, — предложила я. — За что мне на тебя кричать? — с презрением спросила она, не удостоив взглядом. — Не знаю. Может, станет легче. — Я хочу кричать не на тебя, а на Бьянку, как она вообще посмела к тебе подойти. — Наверное, дело в тебе. Уэнсдей нахмурилась. — Во мне? — Да, ведь ты была всегда с ними, а после того, как появилась я, все изменилось. Мы стали ближе к друг другу, и ее это задело. Не сказав ни слова, Уэнсдей завела мотор, и мы помчались в сторону шоссе. В машине повила тишина. — До сих пор злишься? — Нет. И снова эта тишина. — Ты действительно покупала вертолет? Или эта очередная шутка. — Ты хочешь обсудить мою покупку? — раздраженно спросила Аддамс, а потом тут же добавила: — прости в последнее время я очень раздражительна. Собираясь с мыслями, я взглянула на приборную панель и, увидев показания спидометра, окаменела. — Ты что, с ума сошла! — заорала я. — Сбавь скорость! — Что случилось? — испугался она, однако на тормоз не нажал. — Сто шестьдесят километров в час! — Я в панике посмотрела в окно, но не увидела ничего, кроме ярких убегающих огней. По обеим сторонам дороги темной стеной стоял лес, а мы неслись так быстро, что стена казалась монолитной. — Расслабься, Энид! — закатила глаза Уэнсдей. — Хочешь, чтобы мы разбились? — Ничего не случится! — Куда ты спешишь? — спокойнее спросила я. — Я всегда так езжу! — усмехнулась она. — Смотри на дорогу! — Энид, я ни разу не попадала в аварию, даже штрафов не платила! — похвасталась Уэнсдей и постучала по голове. — У меня здесь встроенный радар! — Очень смешно! Я не хочу разбиться в лепешку. Уэнсдей тяжело вздохнула, и стрелка спидометра поползла вниз. — Довольна? — Почти. — Ненавижу ползать, как улитка! — пробормотала она. — Сто двадцать километров в час — это скорость улитки? — Хватит обсуждать мою езду! Лучше расскажи мне, ты правда подумаешь о предложении Йоко? — Я не так хорошо играю в баскетбол. Так что нет. Уэнсдей начинает смеяться. — Что здесь смешного? — Ебать я лохушка, как же я раньше не догадалась что это все подстроила Йоко. — Ты сейчас о чем? — О том, случае в раздевалке. Дивина иногда трахала Йоко, поэтому девица с радостью согласилась помочь ей в этом плевом дельце – они стащили из шкафчика всё твою одежду. Теперь понятно почему она задержала меня. — Теперь я жалею о том, что вернула к жизни Бьянку. — Ты правильно сделала что вернула ее, потому что в тот самый момент я была как котенок загнанная в угол. Уэнсдей посмотрела на меня и тепло улыбнулась. «Ауди» паркуется возле моего дома. Смотрю на Аддамс. — Доброй ночи. — Доброй ночи. Она подвигается ко мне целует в щечку, и по – моему телу проносится ее желание. Я ощущаю всем телом, что она хочет меня, так же, как и я ее. Боже, чего я боюсь? Что Уэнсдей поступит со мной как с теми девчонками? Она смотрит на меня, ее глаза стали темнее гранита. Рукой провожу по ее лицу. Уэнсдей, облизывает губу, и я нежно целую ее в губы. Потом отстраняюсь и смотрю в ее карие глаза. — Поцелуй еще, — выдыхает она. Я губами впиваюсь в губы Уэнсдей, а ее язык врывается в мой рот, против чего у меня нет никаких возражений. Адреналин распаляет страсть, иглами разлетающуюся по телу. Я сжимаю ее лицо между ладоней, я упиваюсь ей, и она глухо рычит, воспламеняясь от моего огня, и там, внизу живота, свиваются упругие кольца желания. Она шарит жадной рукой по моей груди, талии, спине, спускается ниже. Я приподнимаюсь… — Уф… — выдыхает Уэнсдей и отодвигается. — Что? — шепчу я. — Энид, мы возле твоего дома. — И что? — Я хочу трахнуть тебя, но не хочу, чтобы твой первый раз был в машине, — говорит Уэнсдей. Ее слова только раздувают костер моего желания, и оно вырывается из-под контроля, стягивая мышцы внизу живота. — Хочешь — трахни. — Я целую ее в уголок рта. — Здесь? — хрипло спрашивает она. Во рту делается сухо. У нее это получается, завести меня одним словом. — Да. Я хочу. Сейчас. Она смотрит на меня еще несколько секунд, чуть склонив голову набок. — Это проверка такая? — Не какой проверки нет. Ты же хочешь меня не меньше меня самой. Но если ты хочешь, я могу… набираюсь смелости и сую руку под ее клетчатую, белую с голубым юбку, глажу по бедру, и зарываюсь пальцами в ее волосы. Уэнсдей берет мою руки и останавливает меня. — Не сейчас. Я смотрю на Уэнсдей, и чувствую себя идиоткой. — Прости, я… боже какая я, дура. — Не извиняйся, ты ничего такого не сделала. Правда. Просто, сейчас мне не до этого. — Прости. — Все нормально. Правда. — Доброй ночи, — говорю я, и стараюсь не смотреть на Уэнсдей. — Энид, тебе не за что просить прощения. Я быстро покинула «Ауди» и направилась к дому быстрым шагом, мне хотелось провалиться под землю. Я ей не нужна. «О чем ты только думала? Нас ничего не объединяет, но, если только кольцо на ее пальце. Если бы не кольцо, наврятле она посмотрела на меня. Я быстро захожу в дом и закрываю дверь. Прислоняюсь к стене и обхватываю голову руками. Глаза полны непрошеных слез. Почему я плачу? В романтическом плане я ничего не хотела. Я привыкла, что я слишком бледная, худая, неуклюжая — список моих недостатков можно продолжать бесконечно. «Прекрати, немедленно прекрати! — словно кричит на меня мое подсознание, уперев руки в боки и топая от негодования ногой. — Ты ничего такого не сделала, о чем могла потом жалеть. — Детка, почему ты плачешь? — спросила меня мама. Поднимаюсь на ноги, вытираю слезы. — В чем дело? Ну вот… Только ее расспросов мне сейчас и не хватает. — Ни в чем, мам. — Ну, у тебя что-то случилось? — Ничего, у меня не случилось. — Проблемы в школе? — Все нормально мам. Я пойду в комнату мне нужно готовится к завтрашнему дню. Иду к лестнице и поднимаюсь на второй этаж. На телефон приходит сообщения от Уэнсдей Аддамс. Читаю. Прости. Я падаю на кровать и даю волю слезам. POV Уэнсдей Нет!.. Просыпаюсь от собственного крика, отражающегося от стен спальни. Оглядываюсь по сторонам. Я в своей комнате. Встаю с кровати, иду на кухню, наливаю в стакан воды делаю глоток. В зеркале я вижу своего отражение. С отвращением отворачиваюсь. Ты отвергла ее. Зачем? Возможно, я сама была не готова к тому, что хочу показать Энид. Меня преследуют ее разочарование, уязвленная гордость и презрение. Как бы перед ней извиниться? Ладно, завтра решу, а сейчас нужно отправляться спать. Поставив стакан в раковину, бреду обратно в спальню. Радиобудильник срабатывает в пять сорок пять. Я лежу и смотрю в потолок. Всю ночь не спала, чувствую себя совершенно разбитой. Черт! Радиопередача отвлекает меня до тех пор, пока я не слышу вторую новость. С аукциона в Лондоне продается рукопись незаконченного романа Джейн Остин под названием «Уотсоны». Господи! Даже новости напоминают мне о малютке мисс Синклер. Она неизлечимый романтик, обожающий английскую классику. Я тоже люблю литературу, но по другой причине. Первых изданий Джейн Остин или сестер Бронте у меня нет, зато имеется два романа Томаса Харди… Ну конечно! Отличная идея. Так я и сделаю. И вот я уже в библиотеке, передо мной «Джуд незаметный» и три тома «Тесс из рода д’Эрбервиллей». Оба романа грустные и трагичные. У Харди была мрачная извращенная фантазия. Как и у меня. Прогоняю эту мысль и рассматриваю книги. Хотя «Джуд» в лучшем состоянии, он отпадает сразу – в нем нет искупления грехов. Пошлю-ка ей «Тесс», снабдив подарок подходящей цитатой. Книга далеко не самая романтичная, учитывая свалившиеся на героиню несчастья, однако в ней есть привкус романтики на фоне деревенских ландшафтов старой доброй Англии. К тому же Тесс удалось отомстить виновнику своих бед. Теперь я чувствую себя куда спокойнее. Я довольна собой. Направляюсь в гардеробную, чтобы одеться и отправится в школу. На заднем дворе школы пролистываю один из томиков «Тесс» в поисках цитаты и задаюсь вопросом, когда же приедет Энид. Книгу я читала давно, сюжет помню смутно. Я всегда находила в мире литературы тайное прибежище. Мою семью мое увлечение изумляло. Особенно Меган. Поднимаю голову от того, что слышу, что кто-то позвал Энид. Быстро спрыгиваю с лавочки иду в сторону, где стояла Синклер с подружками. Увидев меня Кэтрин замолчала, и Энид развернулась и устремила на меня свои голубые глаза. — Привет. Можно с тобой поговорить. — Привет. Нет. — Не долго. — У тебе пять минут, — говорит мне Энид. — Тогда, давай поговорим в более тихом месте. Синклер кивает, и мы уходим за школу. — О чем ты хотела поговорить? Я вручаю книгу Энид, она смотрит на меня, но книгу не берет. — Я тоже хочу с тобой кое-что обсудить. Ответь мне пожалуйста, если мы не знали правду, то ты бы не обратила на меня внимание? Смотрю на Синклер. — Ты хочешь это обсудить? — Да. Хочу понять, кто мы друг другу. То, ты меня называешь своей девушкой, то отталкиваешь меня, потом мы едим знакомится с твоими родственниками, затем снова отталкиваешь. По началу я не хотела с тобой разговаривать на эту тему, но ты мне не даешь выбора. Каждый раз я говорила себе: «Не торопи ее Энид, она два года была одна, и все что она умеет, или же умела до знакомство с тобой — это разбивать женские сердца». Хочу знать правду, что происходит. — Я не могу сказать. — Не можешь или не скажешь? — Не скажу. —Значит, ты знаешь причину. — Знаю. — Но мне не скажешь. — Если скажу, ты начнешь волноваться. — Ее взгляд наполняется тревогой. – Я не могу так рисковать, Энид. — Ты хочешь, чтобы я осталась. — Больше, чем ты думаешь. Я не вынесу твоего ухода. Энид смотрит на меня, не веря моим словам, я сама не верю, что говорю. Внезапно Энид прижимает меня к себе и покрывает страстными поцелуями. Она застает меня врасплох, и за ее пылкостью я ощущаю страх и отчаяние. — Я не уйди, я с тобой до конца, — шепчет она. Мое сердце сжимается. — Я не буду тебя торопить, когда захочешь ты мне сама все расскажешь. Я киваю. Энид смотрит в мои глаза, и рукой проводит по волосам. POV Энид В столовой я то и дело бросаю взгляд на Уэнсдей. Она сидит в компании Розалин, и Вероники. Ей нужна помощь. Страх Уэнсдей так очевиден! Очевидно и то, что она блуждает в собственных потемках. В ее глазах застыла мука. Но я могу утешить ее. Последовать за ней в ее тьму и вывести к свету. — Привет. — Привет. Ксавье ставит поднос и присаживается рядом со мной. — Ты слышала, что произошло? — А что произошло? — Поговаривают что Уэнсдей поругалась в пух и прах с Бьянка и Дивиной. — Эту новость я уже давно знаю. — Точно. Ты же теперь с Аддамс. Я встаю из-за стола. — Ты куда? — Но вопрос Ксавье, остался без ответа. Иду к столику, где сидела Уэнсдей с девчонками. — Покажи мне. Аддамс посмотрела на меня. — Показать? — Ты меня поняла. Уэнсдей смотрит на девчонок, и те пожимают плечами. Она встает из-за стола берет меня за руку, и мы покидаем школьную столовую. Аддамс ведет меня в сторону бассейна, и когда мы заходим в раздевалку она закрывает дверь на ключ. — Ты не понимаешь, о чем просишь мисс Синклер. — Зачем бороться, если мы обе этого хотим. Я начинаю расстегивать рубашку, Уэнсдей смотрит на меня потом берет мою руку. — Не здесь. Она выводит меня из раздевалки, мы проскальзываем через запасной выход. *** — Ты хочешь попробовать? — Хочу. — Ты уверенна, ведь пути назад не будет. — Я уверенна на все сто процентов. — Если что ты можешь уйти. — Я не хочу уходить… — Иди ко мне, — произносит она. — Что? — Мы исправим ситуацию, прямо сейчас. — В каком смысле? Какую ситуацию? — Твою. Энид, я хочу заняться с тобой любовью. — О! Пол уходит у меня из под ног. Я замираю. — Если ты не против, конечно. Не хочу искушать судьбу. — Я не против. Во рту вдруг пересохло. Я судорожно пытаюсь сглотнуть. Она хитро ухмыляется, и у меня внутри все сладко замирает. Уэнсдей протягивает мне руки, карие глаза пылают, и я вкладываю свои ладони в ее. Она привлекает меня к себе, и я всем телом чувствую ее прикосновение: все происходит слишком быстро. Проведя пальцами по моему затылку, она смотрит на меня сверху вниз. — Ты смелая девушка, — шепчет она. — Я тобою восхищаюсь. Ее слова, как зажигательный снаряд: я вся пылаю. Она нежно целует меня в губы, а потом принимается осторожно посасывать мою нижнюю губу. — Я хочу укусить эту губу, — бормочет она и осторожно сжимает ее зубами. Я издаю протяжный стон и вижу улыбку Уэнсдей. — Займемся любовью? — спрашивает она. — Да, — шепчу я, потому что для этого я и пришла. Ее лицо озаряется улыбкой, она отпускает меня и, взяв за руку, ведет через всю квартиру. Спальня огромна. Из доходящих до самого потолка окон открывается вид на ночные огни Лос-Анджелеса. Стены выкрашены белой краской, а мебель – светло голубая. Огромная, ультрасовременная кровать из серого, как топляк, дерева, с четырьмя столбиками, но без балдахина. На стене потрясающей красоты морской пейзаж. Я дрожу как лист. Наступил решающий момент. Сейчас это будет у меня в первый раз, и не с кем нибудь, а с Уэнсдей Аддамс. Я часто дышу и не могу отвести от нее глаз. Она снимает часы и кладет их на комод. На ней белая рубашка и брюки. Она красива так, что сердце останавливается. Темно медные волосы спутаны, рубашка свободно свисает, карие глаза смотрят смело и пылко. Она скидывает «туфли», потом по одному стягивает носки. Уэнсдей Аддамс босиком… ох… в этом есть что то такое… Обернувшись, она вопросительно смотрит на меня, затем медленно идет ко мне. Уверенная, сексуальная, глаза сверкают, и мое сердце начинает колотиться. Кровь стучит в висках. Желание, густое и горячее, разливается по животу. Уэнсдей стоит передо мной, глядя мне прямо в глаза. Невероятно красивая. – Знаешь ли ты, как сильно я тебя хочу, Энид Синклер? У меня перехватывает дыхание. Я не в силах отвести от нее глаз. Она нежно проводит пальцами по моей щеке, вниз к подбородку. — А знаешь ли ты, что я сейчас с тобой буду делать? — добавляет она, гладя меня по подбородку. Где то внутри, в темной глубине, мои мышцы сжимаются от сладостного томления. Чувство такое приятное, что хочется закрыть глаза, но я словно загипнотизирована пылающим взглядом. Ее губы, уверенные и неторопливые, сливаются с моими. Она медленно расстегивает пуговицы на рубашке, покрывая легкими поцелуями мои щеки, подбородок и уголки рта. Рубашка падает на пол. Она отступает и внимательно смотрит на меня. Я остаюсь в бледно голубом кружевном лифчике, который сидит на мне идеально. — Энид, какая у тебя кожа! Белая и без единого изъяна. Я хочу покрыть поцелуями каждый дюйм. Я краснею. О боже… Уэнсдей запускает обе руки мне в волосы, и жадно целует меня, ее язык и губы сплетаются с моими. Я не могу сдержать стона, мой язык неуверенно тянется ей навстречу. Она обхватывает меня руками и привлекает к себе. Одна рука остается у меня в волосах, а другая опускается у меня по спине до талии, а потом ниже – на попу и мягко ее сжимает. Уэнсдей удерживает меня на уровне своих бедер. У меня снова вырывается стон. Я с трудом сдерживаю чувства, в крови бушуют гормоны. Я просто изнемогаю от желания. Жду, что она опрокинет меня навзничь, но нет – она опускается передо мной на колени, сжимает руками мои бедра и проводит языком вокруг моего пупка, а затем, нежно покусывая, продвигается к выступу тазовой кости, а потом, через весь живот, – к другой стороне. Я уже не сдерживаю стонов. Как неожиданно видеть ее перед собой на коленях, чувствовать на себе прикосновения ее губ. Я по прежнему держусь руками за ее волосы, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Уэнсдей смотрит на меня снизу вверх из под невероятно длинных ресниц: взгляд темно карих глаз прожигает меня насквозь. Она расстегивает пуговицу у меня на джинсах и медленно тянет вниз молнию. Потом, не отводя взгляда, опускает руку сзади под пояс. Не спеша высвобождает меня из джинсов. Я не могу отвести от нее взгляда. Она останавливается и облизывает губы, а потом, не прерывая зрительного контакта, подается вперед и утыкается носом мне между ног. Я чувствую ее. Там. — Как ты хорошо пахнешь, — шепчет она и опускает ресницы. На лице ее выражение чистого блаженства, и я практически бьюсь в конвульсиях от наслаждения. Уэнсдей сдергивает с постели покрывало, а затем легонько подталкивает меня, и я падаю на матрас. По прежнему стоя на коленях, она берет мою ногу, расшнуровывает «конверс» и скидывает его вместе с носком. Тяжело дыша, я приподнимаюсь на локте, чтобы видеть, что она делает. Она поднимает мою ногу за пятку и проводит ногтем большого пальца по подъему. Мне почти больно, но я чувствую, как ее прикосновение отзывается эхом у меня в паху. Не отрывая от меня взгляда, она проводит по моему подъему языком, а потом зубами. О о! Как я могу чувствовать это там? В изнеможении я падаю на спину и слышу ее довольный смешок. — Ах, Энид, что я сейчас с тобой сделаю, — шепчет Уэнсдей. Она стаскивает с меня второй кед и носок, а затем и джинсы. Теперь я лежу в ее постели только в трусиках и в лифчике, а она смотрит на меня сверху вниз. — Ты очень красива, Энид Синклер. И сейчас я в тебя войду. Боже мой. Эти ее слова. Как они заводят. Сил нет терпеть. — Покажи мне, как ты кончаешь. Что? Я не понимаю. — Не стесняйся, Энид, покажи мне, – шепчет она. Я отрицательно качаю головой. — Ты о чем? — Мне трудно узнать свой хриплый, исполненный желания голос. — Как ты доводишь себя до оргазма? Я хочу это увидеть. — Я сама… никогда… — бормочу я. Уэнсдей изумленно поднимает брови, карие глаза темнеют, она недоверчиво качает головой. — Ладно, посмотрим, что с этим можно сделать. — В ее голосе слышна мягкая, волнующая и невероятно чувственная угроза. Она расстегивает брюки и медленно стаскивает их, не сводя глаз с моего лица. Наклонившись, берет меня за лодыжки и, быстро разведя их в стороны, ложится между моих ног. Она нависает надо мной. Я извиваюсь от нетерпения. — Лежи смирно, —приказывает Уэнсдей, а затем наклоняется и целует внутреннюю сторону моего бедра и выше, а потом еще выше, целует меня через кружево трусиков. О о… я не могу не ерзать. У меня не получается. Я вся извиваюсь под ней. — Придется нам что нибудь придумать, чтобы ты лежала смирно, детка. — Она целует меня в живот, щекочет языком пупок. Потом поднимается выше, покрывая меня поцелуями. Моя кожа горит. Я краснею, меня бросает то в жар, то в холод, я отчаянно хватаюсь руками за простыню. Уэнсдей ложится рядом, и ее рука движется от моих бедер к талии и потом к груди. Она смотрит прямо на меня, мягко обхватывает мою грудь. Она опускает указательный палец в чашку бюстгальтера и плавным движением отодвигает ее вниз, освобождая мою грудь, но косточки и кружево толкают ее вверх. Уэнсдей проделывает то же самое с другой грудью. Мои соски набухают и твердеют под ее неотрывным взглядом. Я связана своим собственным бюстгальтером. — Очень красиво, — довольно произносит она, и мои соски твердеют еще больше. Она дует очень нежно на один из них и одновременно берется рукой за другой и вытягивает его. Я чувствую сладкий спазм внизу живота. У меня там все мокро. — Ну пожалуйста, — умоляю я, еще крепче вцепляясь руками в простыню. Ее губы смыкаются вокруг другого соска и тянут его. Я уже не в силах терпеть. — Посмотрим, сможешь ли ты так кончить, — шепчет Уэнсдей, продолжая эту медленную, чувственную пытку. Соски сладостно горят под ее искусными пальцами и губами, каждый нерв моего тела поет и трепещет в агонии упоения. — О… пожалуйста, — умоляю я. Голова у меня закинута назад, рот открыт в стоне, ноги цепенеют. Что со мною происходит? — Пора, детка, —шепчет она. Ее зубы сжимаются на одном моем соске, а большой и указательный палец сильно тянут за другой. Я рассыпаюсь в ее руках на тысячи кусков, мое тело пронзает судорога восторга. Она зажимает мне рот поцелуем, ее язык вбирает мои крики. О боже. Это было чудесно. Теперь я знаю, из за чего весь сыр бор. Уэнсдей с довольной улыбкой смотрит на меня, и в моем ответном взгляде лишь благодарность и восхищение. — Ты очень чутко реагируешь. Тебе надо научиться сдерживаться, и я уже предвкушаю, как мы будем тебя тренировать. – Она снова целует меня. Мое дыхание все еще неровно, я только прихожу в себя после оргазма. Рука Уэнсдей спускается мне на талию, на бедра, а затем скользит между ног… Господи. Ее палец отодвигает тонкое кружево и медленно, кругами проникает… туда. Она на мгновение закрывает глаза, ее дыхание учащается. — Ты вся мокрая. Боже, как я тебя хочу. – Уэнсдей заталкивает в меня палец, и я вскрикиваю, потому что это повторяется снова и снова. Ее ладонь касается моего клитора, и я снова не могу сдержать восклицания. Ее палец движется во мне все сильнее и сильнее. Я стону. Внезапно Уэнсдей садится, стаскивает с меня трусики и бросает их на пол. Встает с кровати уходит куда-то и тут же возвращается. Она ложится на меня сверху и я чувствую, что в мою ногу что-то упирается. — Не бойся, — говорит Уэнсдей, глядя мне прямо в глаза. – Ты тоже расширишься. Она наклоняется ко мне и двумя руками поднимает мою голову так, чтобы я смотрела ей прямо в глаза. Ее челюсти сведены, глаза горят. — Позволь мне раздеть тебя. Уэнсдей кивает. Я расстегиваю рубашку, и она кидает ее на пол. — Ты правда этого хочешь? — Да, умоляю. — Согни ноги в коленях, – велит она, и я торопливо повинуюсь. – Сейчас я вас трахну, мисс Синклер. – При этих словах что-то утыкается мне в промежность. — Трахну жестко, — шепчет она и входит в меня. — А а! — кричу я от щемящей боли где то внутри – Уэнсдей лишила меня девственности. Она замирает, ее глаза сияют торжеством, рот слегка приоткрыт. — У тебя там так тесно… Не больно? Я отрицательно мотаю головой, мои глаза широко раскрыты, руки сжимают ее предплечья. Я чувствую ее в себе. Она неподвижна и ждет, чтобы я привыкла к новым ощущениям. — Сейчас я буду двигаться, детка, – предупреждает Уэнсдей. Ох. С утонченной медлительностью она отодвигается назад, а потом снова входит в меня – со всей силы. Я опять вскрикиваю, и она замирает. — Еще? — Да, – выдыхаю я. Я не сдерживаю стоны. Мое тело принимает ее в себя… О о, как приятно. — Хочешь еще? — Да! – умоляю я. На этот раз Уэнсдей не останавливается. Она опирается на локти, и теперь я чувствую на себе вес ее хрупкого тела. Сначала она движется медленно, свободно выходя и входя в меня. По мере того, как я привыкаю чувствовать что-то внутри себя, мои бедра начинают неуверенно двигаться ей навстречу. Она движется все быстрее и быстрее в беспощадном, неослабевающем ритме, и я подхватываю это движение. Уэнсдей сжимает мою голову руками и жадно целует, прикусывая нижнюю губу. Она чуть смещается, и теперь я чувствую, как где то глубоко во мне нарастает уже знакомое чувство. Я вся деревенею, трепещу, обливаюсь потом… О господи… Я и не знала, что так бывает… Даже не представляла, что может быть так хорошо. Мысли разбегаются… остаются лишь ощущения… только она… только я… о, пожалуйста… — Кончай, Энид, — шепчет она почти беззвучно. От ее слов я обмякаю, достигнув высшей точки блаженства, и распадаюсь на тысячу частей. Сразу вслед за этим она проникает еще глубже и, со стоном выдохнув мое имя, замирает. Я все еще не могу отдышаться, сердце колотится от счастья, в мыслях полный разброд. Здорово… Это было потрясающе. Я открываю глаза: Уэнсдей по прежнему упирается лбом в мой лоб, ее глаза закрыты, дыхание неровное. Она открывает глаза и встречается со мной взглядом. И только потом медленно выходит из меня. — Ох. — Я вздрагиваю от незнакомых ощущений. — Я сделала тебе больно? – Протянув руку, Уэнсдей заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос. Я не могу сдержаться и широко улыбаюсь. – И ты спрашиваешь, не сделала ли мне больно? – А, ирония… – Она саркастически улыбается. – Серьезно, как ты себя чувствуешь? Уэнсдей смотрит на меня испытующе, даже жадно. Я вытягиваюсь рядом с ней, чувствуя, что мои кости превратились в желе. Я полностью расслаблена и не могу стереть с лица улыбки. Теперь понятно, вокруг чего столько шума. Два оргазма… распадаешься на куски, как будто в барабане стиральной машины прокрутили, обалдеть. Я даже не знала, что мое тело способно высвобождаться, как тугая пружина, с таким восторгом, с таким неописуемым блаженством. — Ты мне не ответила и снова кусаешь губу. – Уэнсдей хмурится. Я хулигански ухмыляюсь. Она восхитительна – волосы спутаны, карие глаза сужены и серьезны, а на лице мрачно сосредоточенное выражение. — Хочу еще раз, – шепчу я. На ее лице мелькает выражение облегчения, а потом створки снова закрываются, и она смотрит на меня, полузакрыв глаза. — Да что вы говорите, мисс Синклер? – шепчет Уэнсдей насмешливо, нежно целуя меня в уголок рта. — А ты, оказывается, требовательная штучка. Переворачивайся на животик. Я бросаю на нее быстрый взгляд и поворачиваюсь. Она расстегивает мой лифчик и проводит рукой по спине. —Какая у тебя красивая кожа… Одна нога у нее закинута между моими, она лежит на боку, чуть опираясь мне на спину. Я чувствую тепло ее кожи. О ох… Райское наслаждение. — Ты хочешь, чтобы я трахнула тебя еще раз? — шепчет она мне в ухо и начинает покрывать легкими поцелуями мою шею и щеку. Ее рука опускается мне на талию, скользит по бедру и вниз по ноге к колену. Уэнсдей подталкивает мое колено повыше, и дыхание мое ускоряется… о господи, что она собирается делать? Она лежит у меня между ног, прижимаясь к спине, и теперь ее рука поднимается вверх. Она медленно и нежно трепет меня по попе, а затем ее пальцы проскальзывают мне между ног. — Я возьму тебя сзади, Энид. – Уэнсдей собирает в кулак мои волосы и мягко тянет, удерживая меня на месте. Я не могу пошевелить головой – связанная и беспомощная. — Ты моя, – шепчет она. — Только моя. Не забывай. — Ее голос дурманит, слова кружат голову. Длинные пальцы Уэнсдей медленными вращательными движениями мягко ласкают мой клитор. Я чувствую на щеке ее дыхание и мягкое прикосновение губ. — Ты пахнешь божественно. – Уэнсдей утыкается носом мне за ухо. Ее рука по прежнему движется по кругу, и рефлекторно я начинаю двигать в такт бедрами. Томительное блаженство течет по жилам, как адреналин. — Не дергайся, – произносит она мягко, но строго, и медленно вводит в меня большой палец, ритмично нажимая на переднюю стенку влагалища. Эффект совершенно сногсшибательный – вся внутренняя энергия собирается в этой маленькой точке моего тела. Я стону. — Нравится? – спрашивает она, чуть прикусывая зубами мочку моего уха. Ее палец не останавливается. Закрываю глаза и стараюсь дышать ровно, вбирая беспорядочные ощущения, которые высвобождают во мне эти пальцы, огонь, пожирающий мое тело. Я слышу свой стон. — Ты снова мокрая, и так быстро. Очень податливая. Мне это нравится, – шепчет Уэнсдей. Я хочу напрячь ноги, но не могу пошевелиться. Она держит меня, не замедляя ровного, мучительного ритма. Это совершенно потрясающе. После очередного моего стона Уэнсдей внезапно останавливается. — Открой рот, — командует она и сует большой палец мне в рот. Я широко распахиваю глаза. —Теперь ты знаешь свой вкус, – шепчет она мне в ухо. – Соси, детка. Ее палец прижимает мой язык, и я закрываю рот и отчаянно сосу. Вкус соленый, со слабым металлическим оттенком крови. Черт возьми. Так нельзя, но это ужасно эротично. Я кусаю ее за палец. Уэнсдей вскрикивает и больно тянет меня за волосы. —Какая капризная девочка, – шепчет она, потом ложится на меня и вновь берется за волосы, чтобы я не могла пошевелить головой. — На этот раз все будет очень очень медленно, Энид. И она медленно входит в меня. Медленно, медленно, пока не помещается во мне целиком. Безжалостно, неумолимо. Я громко стону. На этот раз я ощущаю глубже, приятнее. Она нарочно отступает назад, немного медлит и входит до конца. Это повторяется снова и снова. Дразнящий, медленный ритм и краткие мгновения, когда она полностью во мне, доводят меня до исступления. — Так приятно тебя чувствовать, – говорит Уэнсдей, и у меня внутри все начинает трепетать. Она снова отступает и ждет. — Нет, детка, не сейчас, – шепчет она. Когда дрожь стихает, она начинает все снова. — Пожалуйста… — умоляю я. Я не знаю, смогу ли это выдержать. Мое тело так напряжено и так жаждет разрядки. — Я хочу, чтобы тебе было больно, детка, – бормочет она и все длит и длит эту неспешную, сладостную пытку, вперед, назад. – Я хочу, чтобы завтра каждое твое движение напоминало тебе, что ты была со мной. Ты моя. Я испускаю стон. — Прошу тебя, Уэнсдей. — Чего ты хочешь, Энид? Скажи мне. Я снова стону. Она снова отступает и, медленно поведя бедрами, входит в меня. — Скажи мне, — просит она. — Тебя, ну, пожалуйста. Она самую чуточку увеличивает ритм, и ее дыхание сбивается. Я начинаю ускоряться, Уэнсдей подхватывает. — Ты. Такая. Сладкая, — произносит она между толчками. – Я. Так. Тебя. Хочу. Я могу только стонать. — Ты. Моя. Кончай, детка, — рычит она. В ее словах моя погибель, они сталкивают меня в пропасть. Мое тело содрогается в конвульсиях, и я кончаю, громко выкрикнув ее имя в подушку. Еще два быстрых толчка, и Уэнсдей замирает. Потом опускается мне на спину, уткнувшись лицом в мои волосы. — Черт. Энид, — выдыхает она, сразу же выходит из меня и откатывается на другой край кровати. Совершенно измученная, я подтягиваю колени к груди и проваливаюсь в усталый сон. Когда я просыпаюсь, за окном еще совсем темно. Я не представляю, как долго длился мой сон. Вытянувшись под одеялом, чувствую приятную боль. Уэнсдей нигде нет. Я сажусь, глядя на панораму города передо мной. Почти все окна погашены, на востоке чуть брезжит рассвет. Доносятся разговоры заворачиваюсь в одеяло и иду по коридору в гостиную. Уэнсдей стоит возле окна и смотрит на панораму Лос-Анджелеса. Она полностью погружена в свои мысли. Я тихо подхожу к ней, и она поворачивается и хмурится. — Ты с кем-то говорила? — Нет. — Я просто услышала голоса. — Тебе показалось. И вообще почему ты не спишь? — Я проснулась от того, что тебя не было рядом. — И ты подумала, что я ушла? — Да. Я осматриваю квартиру. — А чья эта квартира? — Моих родителей. Если вопросы закончились, то живо спать. Уэнсдей идет в комнату, я оглядываю гостиную. — Энид, ты идешь? — Да. — Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Уэнсдей, когда мы возвращаемся в комнату. Она включает светильник. — Нормально. Мы оба одновременно смотрим на кровать. На простынях кровь – свидетельство моей девственности. Я смущенно краснею и плотнее заворачиваюсь в одеяло. — У миссис Джонс будет пища для размышлений, — произносит Уэнсдей, стоя рядом со мной. Она приподнимает рукой мой подбородок и внимательно смотрит мне в лицо. — Ложись спать, — строго велит Уэнсдей. — Я приду и лягу рядом с тобой. Я опускаю руку и хмурюсь. — Спать, — снова приказывает она. Я залезаю обратно в кровать, стараясь не думать о крови. Уэнсдей ложится рядом, за спиной, и обнимает. Она целует мои волосы и вздыхает. — Спи, милая Энид, – шепчет она, и я закрываю глаза.