Назад из прошлого

      Силуэт приближался быстро. Уже через минуту Чинк смог рассмотреть неожиданного гостя. Порядком помятый пиджак мятного цвета был аккуратно застёгнут на все пуговицы и прихвачен узким поясом. Светлые волосы были уложены в тугой узел на макушке. Из-под брюк — тоже зелёных, на тон темнее пиджака — выглядывали острые носочки туфель на шпильках. К поясу была прицеплена кобура из кожзама защитного цвета, в которой лежал полицейский револьвер.       — Софи?! — выпалил бельчонок, не веря своим глазам.       — Как видишь, — сова кивнула, улыбаясь одними глазами. — Люси дома?       — Д-да, — выдавил Чинк. — Ты хотела поговорить с ней?       — С ней тоже. Но сперва всё же с тобой. Зайдём в дом?       Чинк незаметно повернул голову — так, чтобы слышать, что происходит в доме. Голоса стихли… значит, Катрин уже успела спрятаться.       — Да, конечно.       Люси возилась на кухне — разогревала остывший овощной суп. Увидев Софи, она едва не выронила половник.       — Да-да, — сова чинно кивнула в ответ на незаданный вопрос, — я вернулась. Выпустили условно-досрочно. Чинк, сядь. Нам нужно поговорить.       Дождавшись, когда Чинк и Люси сядут, Софи заговорила:       — Чинк… Во-первых, я хочу поблагодарить тебя. Четыре месяца в моё отсутствие мир и покой в Медовой Долине охранял ты… и тебе это удалось. Я успела по дороге сюда изучить новости Долины за эти месяцы — ни одного серьёзного происшествия. Это похвально. Не стану спрашивать, как тебе это удалось… важно то, что удалось. И это подводит ко второму, что я хотела сказать… Решением администрации областного следственного комитета ты получаешь повышение до старшего детектива Медовой Долины.       Чинк прикусил язык — едва ли не до крови. Люси тихо ахнула.       — А как же… — растерянно пробормотал бельчонок.       — А я иду на повышение в областной следком, — спокойно ответила Софи. — Областная администрация решила, что я тоже переросла свою должность. Поздравляю, Чинк, теперь старший детектив в Долине — именно ты.       — Он не готов! — вскинулась Люси. — Софи…       — Люси, — Софи подняла руку, — об этом мы поговорим с тобой наедине. Сейчас скажу лишь, что решение областной администрации обсуждению не подлежит. Не могу сказать, что мне это сильно нравится… в конце концов, ты права — Чинк слишком молод и неопытен, чтобы занять эту должность. Но приказ придёт со дня на день. К тому же раскрытое дело о краже Золотого Улья… а потом ещё и эта история с Муном… и четыре месяца работы в отрыве от своего куратора… После этого Чинка не могли не повысить. Пойми меня правильно, Люси… Чинк, оставь нас, пожалуйста.       Чинк вышел из кухни, плотно прикрыв дверь.       — Люси, — Софи опустила глаза в столешницу, — повторю — мне тоже не нравится такое назначение… Но выбора у нас с тобой нет. Областной следком однозначно заявил, что они не хотят видеть в кресле детектива Медовой Долины больше никого.       — Что ты недоговариваешь? — в упор спросила Люси.       Софи слабо улыбнулась:       — Скажем так… на меня пришёл приказ о назначении старшим областным детективом. Не спрашивай, за какие заслуги… этого я не могу сказать, тайна следствия. И я намерена до поры до времени ограничить Чинка в полномочиях. Он не готов… как минимум потому, что ему ещё шесть лет до совершеннолетия. Пусть сперва вырастет и наберётся опыта… Да, два раскрытых дела и достаточно долгая рутинная работа — это более чем достойно, но к настоящей работе детектива Чинк в ближайшие несколько лет приступить не сможет.       Люси перевела дух.       — Но это хорошая новость, — так же флегматично продолжила Софи.       — А есть плохая? — Люси закашлялась, поперхнувшись слюной.       — Есть. По нашим законам, в каждом районе обязан быть детектив — хотя бы просто на всякий случай. То есть Чинку всё равно придётся заниматься расследованием дел… всех дел. В том числе и ловить настоящих преступников… Мэр согласился давать для каждого задержания полицейский экипаж, но задержание всё равно должен будет проводить Чинк.       Несколько минут обе молчали. Тишина становилась гнетущей.       — Ты хочешь сказать… — медным голосом спросила Люси. — Это же страшно опасно!       — Я знаю, Люси, — Софи кивнула. — Я пыталась отговорить старшего администратора областного следкома… бесполезно. Он выслушал все мои доводы, а потом в довольно грубой форме ответил, что я ничего не понимаю в кадровой политике и что юный талант заслуживает права проявить себя. Должна сказать, что никогда не слышала столько мата в свой адрес… По-моему, он даже запустил мне вслед чем-то тяжёлым. Так что… Думаю, ты понимаешь. Шансов отговорить областную администрацию снять Чинка с должности нет. Я обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы он был в безопасности.       — Спасибо, — Люси смогла наконец совладать с собой.       — Чинк дорог не только тебе, — Софи задумчиво посмотрела на свой револьвер. — Пожалуй, мне есть ещё, что с ним обсудить…       Чинк явно подслушивал — на кухню он скатился через несколько секунд после того, как Софи сказала это. Люси сурово посмотрела на племянника; тот сглотнул. Софи, улыбнувшись, кивнула:       — Сядь. Люси… Я могу попросить тебя оставить нас наедине?       — Кажется, у меня последний заказ не доделан… — пробурчала Люси, вставая из-за стола. — А с тобой, Чинк, мы поговорим насчёт подслушивания.       — Чинк, — флегматично спросила Софи, когда Люси вышла, закрыв дверь, — ты что, правда подслушивал?       Чинк покивал.       — Ах, Чинк-Чинк… — Софи покачала головой. — В другой раз ты получил бы от меня выговор. Но сейчас… Скажем так, наша беседа в любом случае касалась тебя и твоего будущего.       Помолчав, сова продолжила:       — Скрывать не стану, твоё повышение ставит нас обоих в неудобное положение. Да, ты доказал, что на тебя можно оставить Долину… Но поручить тебе какое-нибудь опасное дело или доверить оружие я просто не имею права. А назначение старшим детективом района подразумевает именно это — ношение табельного оружия и расследование всех дел, включая реальные преступления. А это, сам понимаешь, небезопасно… Признаться, я первый раз не вижу из ситуации никакого выхода.       Чинк молчал. Впервые он слышал, чтобы Софи — знаменитый детектив, раскрывший за свою жизнь бессчётное количество дел — не знала, что делать.       — Поступим следующим образом, — заговорила сова после минутной паузы. — Свой дом в Долине я оставлю тебе — в качестве рабочей резиденции. Гостей туда не водить, вечеринок не устраивать… да и вообще, о том, что дом переходит в твоё владение, знать никому необязательно. До твоего совершеннолетия дом будет оформлен на Карла. Он же будет следить за состоянием дома и участка… Кроме того, у Карла будет храниться твой табельный револьвер и патроны. Карл уже получил распоряжение выдавать тебе оружие только при задержании опасного преступника — по крайней мере, до твоего совершеннолетия. Запомни — детектив имеет право стрелять только в одном из трёх случаев: сделать предупредительный выстрел в воздух, подать сигнал тревоги или при нападении вооружённого преступника. Впрочем, в любом случае, патроны до твоего совершеннолетия ты имеешь право носить только холостые… Чинк, это не моя прихоть, таков закон.       — Угу, — буркнул Чинк, загоревшийся при упоминании револьвера и тут же грустно поникший.       Грустно улыбнувшись, Софи продолжила:       — Чинк, решением администрации меня назначают старшим детективом по области. По договору с Люси я ограничу твои полномочия до твоего совершеннолетия. Проще говоря, до конца обучения ты будешь числиться сыщиком скорее формально. То есть ты будешь расследовать дела, но улики будет собирать моя — уже твоя — агентура. Твоя работа будет сводиться к тому, чтобы структурировать материал, сложить его воедино и задержать преступника. Для задержания мэр будет предоставлять тебе двух полицейских. Мелкой рутинной работы это касается в меньшей мере… У тебя какой-то вопрос?       — Да, — Чинк кивнул. — Софи, в Медовой Долине уже много лет не происходит ничего… кроме кражи Золотого Улья.       — Чинк, это только на первый взгляд. Когда ты станешь старшим детективом, почитай архивы за последний год. Ты удивишься, когда узнаешь, сколько преступлений удалось предотвратить… Да, работа детектива заключается не только в том, чтобы раскрыть совершившееся преступление, но и предупредить планирующееся. Для этого и нужна агентура. Информацию поставляют люди, на которых порой не обращаешь внимания… Продавцы в магазинах, официанты в ресторанах, мелкие уголовники… а порой и более крупные фигуры в преступном мире. У нас ещё будет время, чтобы обсудить это, и чтобы передать дела тебе. А пока… пока я дам тебе возможность переварить новости.       Когда за Софи закрылась дверь, в коридоре раздался стук трости. На кухню спустилась Катрин, тяжело заваливающаяся на правый бок. Сев за стол, белка хмуро спросила:       — Ну? Детектив принесла хорошие новости?       — Меня повысили, — пробормотал Чинк. — Через несколько дней назначат старшим детективом Медовой Долины.       — Да ладно! — Катрин расплылась в улыбке. — Малой, это надо отметить. Может, вечером сходим в ресторан и по лимонаду, а?       Чинк вяло покивал.       — Слушай, малой… — Катрин перестала улыбаться. — Обычно люди после повышения не выглядят так, будто их посадили на пятнадцать суток. Что случилось?       — Ничего, просто… Просто я не готов! — полу-проговорил, полу-простонал бельчонок. — Да, я раскрыл дело о краже Золотого Улья, но заниматься всей детективной работой, задерживать преступников…       Катрин, грустно улыбнувшись, потрепала сына по голове:       — Да, малой… Я понимаю, что ты чувствуешь. Сама переживала, когда меня мастером назначили… Да и Элен в тот день опять напилась.       — Ланд, зайдите ко мне!       Катрин неохотно оторвалась от конвейера и посмотрела на часы. Ну ёлки-моталки, девятый час пошёл! Она могла бы уже ехать домой… где её уже ждут две голодные сестры, одна из которых в драбадан пьяная, а вторая будет бесконечно ныть. Ну да… пожалуй, можно и немного подождать. Тем более, что игнорировать вызов к директору чревато — ещё премию урежет, с него станется. Вытирая руки технической ветошью — последний час она пролежала под конвейером, смазывая детали — Катрин пошла в кабинет.       — Садитесь, — директор указал глазами на гостевой стул.       Катрин села, демонстративно положив ногу на ногу и закинув в уголок рта сигарету. Это было чистой воды хамством, но лучший работник одного из цехов мог позволить себе некоторые вольности.       — Ланд, — директор поставил локти на стол, — я хотел поговорить с вами. Вы работаете не так давно, но уже заработали — совершенно заслуженно — титул ударника труда. И поскольку мастер вашего цеха… ну, вы знаете… я хочу предложить вам повышение до мастера цеха.       Катрин проглотила язык.       — Я… я не готова к такому назначению, — наконец выдавила белка. — Поймите меня правильно, Арсен Давидович, я больше привыкла у конвейера стоять, а не…       — Ланд, вы уже давно переросли свою должность. Обслуживать конвейер сможет любой кретин с двумя руками и тряпкой. А вы сможете держать рабочих в железных руках — уж в чём-в чём, а в этом я уверен.       Катрин потёрла двумя пальцами переносицу.       — Возражения не принимаются, Ланд. С завтрашнего дня заступайте на новую должность. Можете быть свободны.       — Мне нужно закончить смазывать конвейер, — ответила Катрин, вставая.       С конвейером Катрин возилась ещё больше часа — не столько смазывала детали, сколько размышляла о ситуации. Повышение? Какое к дьяволу повышение?! Она не то что не готова к повышению — она даже слова такого в своей жизни не слышала… Да и кому бы в здравом уме пришло назначить её, простую рабочую женщину, мастером цеха?       — Либо директор совсем тронулся кукухой, либо перебрал за ужином с вискарём… — пробормотала Катрин, комкая ветошь и бросая её в помойное ведро. — Ладно… посмотрим, что плохого из этого выйдет…       Дома Катрин действительно ждала картина маслом. Элен лежала на диване в комнате, храпя, как бегемот, и распространяя запах пивного перегара. В руке у неё была пустая бутылка тёмно-зелёного стекла. Люси сидела за столом, положив руки на столешницу, и, стараясь не шуметь, учила стихотворение. Катрин, потрепав сестрёнку по голове, спросила:       — Ты ела?       — У-у, — Люси помотала головой.       — Как? — Катрин нахмурилась. — Я же вам тушёный кабачок оставила…       — Элен сказала, что это не ужин, а закусь, и всё съела, — пожаловалась Люси. По совпадению, в этот момент её живот предательски взвыл.       — Вот ведь… — Катрин бросила на Элен уничтожающий взгляд, та храпнула и перевернулась на бок. — Ну, я ей устрою, когда проснётся… Пошли, поищем, что она оставила на предмет пожрать.       В холодильнике оказался только кочан капусты. Поставив на плиту сковородку, Катрин налила туда немного масла и села шинковать капусту. Но её голову по-прежнему занимали мысли о предстоящем повышении.       Плюсы — выше зарплата. Стало быть, меньше придётся впахивать за те же деньги… будет время заняться сёстрами. Элен давно пора прижать к ногтю. Руки ещё начнёт распускать, чего доброго… Хорошо ещё, что мама не дожила до этого момента… Второй очевидный плюс — уважение коллег. Конечно, её и так ценят, Катрин — «свой в доску парень», но всё-таки к начальству отношение будет другое. И третье — есть отличный от нуля шанс на дальнейшие повышения.       — Катрин?       — Да, мелкая? — Катрин подняла голову от капусты.       — А мы скоро будем есть? — робко спросила Люси. — Я голодная.       — Придётся потерпеть, мелкая, — белка ласково взъерошила сестрёнке шёрстку на голове.       Теперь минусы. Во-первых, Катрин никогда не приходилось никем управлять. Опыта в такой работе нет… а мастер цеха — такое себе назначение. Работа предстоит больше организационная, а руки, как не крути, у неё приделаны лучше, чем голова, глупо это отрицать. Конечно, Катрин далеко не дура, но и особым умом не блещет… Во-вторых, среди коллег найдутся и завистники — в этом сомневаться не приходится. И это может вылиться во что угодно — от тихого саботажа и кнопки на стуле до открытых выступлений и наездов. И в-третьих, если она не справится… падать придётся долго и больно.       — Катрин!       — А… — Катрин по-мультяшному потрясла головой и ссыпала капусту в сковородку. — Прости, мелкая. Задумалась. Чего хотела?       — А почему ты так долго задерживаешься на работе?       Катрин усмехнулась, садясь за стол:       — Чёрт подери, мелкая, эти глаза объявить бы запрещённым оружием… Пойми, нам нужно что-то жрать, а денег мало. На заводе платят не так чтобы много, а больше работать нигде не могу — знаний не хватает.       — А почему? — допытывалась Люси.       Катрин одобрительно хмыкнула:       — Ох и почемучка ты, мелкая… Школу плохо закончила.       — А почему?       — А потому, мелкая, — Катрин слегка щёлкнула сестрёнку по носу — скорее ласково, — что ещё и за вами приходилось присматривать.       — А мама с папой когда вернутся?       Улыбка сбежала с лица Катрин:       — А пёс их знает, мелкая. Они мне как-то отчитаться забыли. И вообще, так у нас с тобой капуста пригорит.       Капуста действительно не сгорела только чудом. Катрин сдёрнула сковородку с огня и честно разделила тушёную капусту пополам. Люси, потыкав в неё вилкой, капризно сказала:       — Катрин, я не люблю капусту!       — А больше в доме жрать нечего, мелкая, — отрезала Катрин.       Люси упрямо помотала головой.       — Мне что, с ложки тебя кормить? — взвинтилась Катрин. — Открой ротик, бегемотик, и начинай жрать, пока я не вышла из себя!       Люси послушно начала есть, подсаливая капусту слезами и шмыгая носом. Катрин, смягчившись, погладила её по голове:       — Ну, ну, отставить. Я не хотела тебя обидеть, мелкая. Трудный день на работе… а тут ещё и ты раскапризничалась.       — Угу, — буркнула Люси.       В кухню вошла, пошатываясь, Элен. Открыв холодную воду, она сунула голову под кран и стояла так секунд пятнадцать; затем напилась воды из крана. Катрин, сжав кулаки, сказала:       — Мелкая, брысь в комнату. Уроки сделала? Нет? Вот и отлично. Марш доделывать.       Люси по стеночке вышла из кухни. Элен тем временем вытерла голову кухонным полотенцем и уже более твёрдым шагом пошла в прихожую.       — Далеко намылилась? — хмуро поинтересовалась Катрин.       — Отвали… — буркнула Элен. — Не твоё собачье дело.       — Давно в рыло не получала? — рявкнула Катрин, поднося сестре к лицу кулак. — Могу устроить!       — Отвали, говорю! — дохнула перегаром Элен. — К своим я иду… к друзьям.       — Ты к своим друзьям каждый день ходишь! Когда работу уже найдёшь, а?!       — Никогда! — отрезала Элен, натягивая куртку. — Смирись уже, пролетариат…       — Интеллигенция нашлась… — не осталась в долгу Катрин. — Спать будешь на лестнице!       — Напугала ежа голым задом! — раздалось с лестничной площадки.       — Закодирую! — проорала Катрин вслед сестре.       — Попробуй! — донеслось с первого этажа.       — Алкоголичка… — пробормотала Катрин. — И за что нам такое наказание?.. Мало мать с батей её били, видимо… Ну ничего, поспит разок на лестнице — одумается. Да кого я, б…дь, обманываю, всё равно духу не хватит её выгнать! К сожалению…       По-мультяшному потряся головой, чтобы вытрясти лишние мысли, Катрин закрыла дверь и крикнула в сторону комнаты:       — Мелкая, уроки сделала?       — Почти! — донеслось в ответ.       — Верю. Двойку получишь — пеняй на себя.       Переведя дыхание, Катрин пошла на кухню. Нет… с Элен решительно надо что-то делать. Сопьётся ведь… а то и до наркоты докатится. В Виноградном Ущелье достать известное вещество — раз плюнуть. А денег на лечение в наркологической клинике у них нет… Ладно, рано паниковать, пока ничего не случилось. Вскипятив чайник, Катрин в тишине и гордом одиночестве села пить чай и размышлять о своём новом назначении.       — Я тогда два месяца привыкала быть мастером, — закончила Катрин, грустно улыбаясь. — Не говоря уже о том, что далеко не всем моим товарищам по цеху понравилось, что я начала ими руководить. Пришлось наводить порядок — довольно жёсткими методами. В общем, тогда всё было — штрафы, кляузы, объяснительные, коллективные жалобы директору завода… Потом полетели головы. Мне пришлось уволить добрых два десятка рабочих, так или иначе замазавшихся в этом деле. Да ещё и бандиты тогда вылезли… в общем, весело было, нечего сказать. С момента моего назначения до конца «весёлой эпохи» один только тушёночный цех, которым я руководила, отбил с десяток рейдерских налётов.       Чинк заморгал.       — Да не переживай, малой… Времена уже другие, да и Медовая Долина априори поспокойнее.       — Угу, — буркнул Чинк. — Слушай, мам, хотел спросить…       — Что такое? — Катрин нахмурилась.       — Ты не хотела видеться с Софи?       — Быстро схватываешь… — белка поджала губы и скосила глаза вниз и в сторону.       — А почему?       Катрин сделала быстрое движение — её правая рука дёрнулась, будто бы помимо воли, левая перехватила её за запястье. Бельчонок вздрогнул.       — Малой, — голос Катрин стал ещё более низким и сиплым, — никогда, никогда больше не спрашивай меня об этом. Ты щас по башне не схлопотал только потому, что я дала себе слово никогда тебя не бить.       Помолчав немного, белка с видимой неохотой сказала:       — Малой… мы с Софи давно и не очень хорошо знаем друг друга.       — То есть Софи…       Катрин встала так резко, что опрокинула стул.       — Пойду-ка я… покурю, — уронила она сквозь зубы.       Чинк решился выглянуть из дома только минут через двадцать. Мать он застал нервно курящей на крыльце дома. Катрин складывала бычки в походную пепельницу, которая уже переполнялась.       — Ещё что решил выпытать, малой? — резко спросила белка.       — Я… — проблеял Чинк. — Мама, я не хотел…       — Не хотел он… — пробурчала Катрин — скорее примирительно. — Дать бы тебе леща хорошего, чтобы руки не запускал, куда не просят… Ладно, малой, я сегодня добрая, да и моё слово пока никто не отменял.       Чинк покивал. Похоже, мама ему не расскажет, что произошло… Возможно, есть смысл расспросить Софи. Или…       — Мне, наверное, лучше спросить у Софи, что случилось?       Катрин резко обернулась. Бельчонок невольно вздрогнул — такого свирепого выражения лица он не видел никогда.       — Малой, — прохрипела белка, — думаешь, я для такого случая исключение из своего слова не сделаю и по шее тебе пару раз не пропишу?       — Думаю, что не сделаешь, — холодея от собственного нахальства, ответил Чинк.       — Твою мать… — прошептала Катрин, закатывая глаза. — Ладно, малой, тут ты прав… своё слово я держу всегда. И, я так понимаю, ты от меня один хрен не отстанешь?       Чинк покивал.       — Садись, — Катрин отрывисто указала глазами на крыльцо. — Учти, история не из приятных.       Бельчонок послушно сел. Угнездившись рядом, Катрин встряхнула пустой пачкой из-под сигарет и раздражённо скривилась:       — Вот зараза… В вашей Медовой Долине даже курева нормального не достать. Придётся выписывать… Так вот, о чём это я? А, да, Софи. Так вот…       — Ну что же, Арно… — лечащий врач сдвинул очки на лоб. — Ваши анализы практически в норме. Готовьтесь к выписке.       — Ага, — Катрин лениво зевнула. Обследования уже порядком надоели ей. — А можно обезболивающего с собой во фляжку налить?       — Очень смешно. Если вы нашутились, то собирайте вещи. После обеда можете отправляться… «на свободу с чистой совестью». Или куда вас ещё потянет…       Странная фраза врача не насторожила белку — не в первую очередь потому, что она устала от этой больницы. Обшарпанные стены, алюминиевая койка с пружинной сеткой, колючая перина, из которой торчат перья, и совершенно жуткое количество процедур в течение дня. Это могло задолбать и выбить из седла и более мужественную женщину. К тому же за стенами больницы Катрин ждали её младшая сестра и сын… Интересно, как он там? Вырос, надо думать… всё-таки больше семи лет уже прошло. Эх, жаль, столько времени упустила… Конечно, у неё есть алиби, в коме валялась…       Через час бюрократии, Катрин, тяжело опираясь на фамильную трость — ходить без опоры она теперь не могла, получила в лобовом столкновении травму позвоночника — вышла на больничный двор. Глубоко вдохнула. Пробормотала:       — Ёлы-палы, запах свободы…       — Не слишком привыкай к нему! — раздался рядом знакомый голос — сиплый и наглый.       Катрин резко обернулась. У крыльца стоял Георгий, подбрасывающий в воздух монетку.       — Мать-перемать! — выругалась белка. — Ты какого тут забыл? А сука где?       — Ma chere, — глаза Георгия недобро блеснули, — аккуратнее со словами, ты о моей жене говоришь.       — Помню, — отмахнулась Катрин. — Но на мой вопрос ты не ответил.       — Вот мы и перешли к самой приятной части, — Георгий нехорошо улыбнулся. — Эй, вы там!       В больничных воротах появились двое полицейских.       — Так… — Катрин подобралась. — Джорджи, колись, что задумал?       Полицейские подошли к больничному крыльцу. Один из них достал из кармана кителя сложенную в восемь раз бумагу, развернул её.       — Вроде внешность сходится… Мун, вы подтверждаете?       — Ага, — Георгий кивнул, ковыряя ногтем в зубах. — Это она.       — Что «она»?! — рявкнула Катрин, заметно теряясь. — Колись, говорю!       Второй полицейский снял с пояса наручники. Катрин подняла левую руку, правой тяжело опираясь на трость:       — Не надо. Если есть причины меня задержать, я пойду сама.       — Причины есть, — сухо сказал первый полицейский. — Катрин Арно, вы задержаны по сто пятнадцатой статье, часть пятая.       Катрин обмерла. Сто пятнадцатая? «Убийство с отягчающими обстоятельствами с целью овладения имуществом убитого»? Это тянет на пожизненное… Кто же так подставил? Ответ, впрочем, долго искать не пришлось.       — Джорджи, — не оборачиваясь, тяжело спросила белка, — признавайся, ты подсуетился?       — Извини, — Георгий пожал плечами. — Я — законопослушный гражданин. Мне как-то за недоносительство сидеть не хочется…       «Ухи, б…дь, объелся?! Ну ничего, падла, и на моей улице фура с пивом перевернётся…», — горько подумала Катрин, тяжело шагая за полицейскими. На что она могла рассчитывать? На милость суда? Вряд ли… Статья есть — а уж признание из неё выжмут. Опыт у следователей есть.       — Из огня да в полымя, как говорится. Отвезли в сизо, там началась вся эта… приличным словом не назовёшь. Допросы по двенадцать часов, лампа в лицо и прочие незаконные методы… Кирпичом в валенке по спине, «игра в слоника», ночные допросы… Короче, продержалась я дней пять, потом подписала явку с повинной. Ну а дальше… Опять же, судья явно продался зятьку. Мне впаяли пожизненное — но там, в тюрьме Виноградного Ущелья. На территории Медовой Долины правосудие своё… тут меня не найдут. А если и найдут — я под защитой закона, — закончила Катрин.       Чинк нервно опустил уши и заморгал.       — То-то же, — Катрин снова скомкала пачку из-под сигарет. — Короче, мы с Софи делили одну камеру на двоих. Потом я оборвалась… ну, сбежала. И теперь если эта проклятая сова узнает… сам понимаешь, малой.       — А что такое «игра в слоника»? — задал Чинк первый вопрос, который пришёл в голову.       — Это когда на голову противогаз надевают и шланг для воздуха зажимают, — мрачно пояснила Катрин. — Через полминуты уже начинаешь задыхаться.       Бельчонок сглотнул.       — Методы допросов были те ещё, — белка сплюнула. — В общем, малой… сам понимаешь, почему мне пришлось канать из Ущелья. Если я там окажусь снова, мне светит в лучшем случае пожизненное, в худшем — расстрел. Поэтому Софи знать о том, что я тут, необязательно. Усёк?       — Усёк, — кивнул Чинк.       — Вот и молодец. Ладно, малой, не бери лишнего в голову… Прошлое — оно на то и прошлое, что уже прошло, — Катрин посмотрела на заходящее солнце. — Вот что, я пойду прогуляюсь. Люське передай, что буду поздно. Ключи у меня есть.       — Хорошо, мам.       Глядя вслед уходящей матери, Чинк почувствовал в душе какое-то странное, прежде незнакомое чувство. Катрин… она далеко не идеальна, но старается быть для него мамой во всех смыслах слова. Виновата ли она, что жизнь так обошлась с ней?.. Нет конечно. Стало быть…       — Чинк! Пора ужинать!       — Уже иду, тётя Люси! — бельчонок встал.       Когда мама вернётся, ему будет, о чём поговорить с ней.