Назад из прошлого

      Автобус затормозил у остановки. Первым из него вышел Чинк; за ним на асфальт тяжело спрыгнула Катрин. Оперевшись обеими руками на трость, она закурила и, окинув взглядом город, видневшийся впереди, пробормотала, жуя губами сигарету:       — Ну, здравствуй, виноградник. Как же я надеялась, что никогда не вернусь сюда…       Посмотрев ещё раз на очертания Виноградного Ущелья, белка, грустно усмехнувшись, сказала Чинку:       — Знаешь, малой, с этим местом у меня связано много воспоминаний, большинство из которых довольно позитивные. Работа, семья… просто спокойная жизнь, в которой ни от кого не нужно было прятаться. Да и более ранние — детство, школа. По-разному бывало — иногда хорошо, иногда не очень. Помню, мне когда семнадцать исполнилось, я так отжигать начала… до сих пор вспоминаю со смешанными чувствами. Нет, я никогда пай-девочкой не была… Мяч с парнями гоняла, по деревьям лазила и так далее. В восьмом классе впервые волосы покрасила.       Чинк, не сдержавшись, хихикнул.       — Не смешно, — деланно возмутилась Катрин. — Знал бы ты, как мне от матери влетело! Редкий случай, когда она даже пороть меня не стала… Наорала и постригла налысо, и я два месяца в кепке ходила, пока снова не обросла. В школе зачморили. Благо я уже тогда какой-никакой авторитет имела и морды умела бить. Ладно, хватит на первый раз лирики. Дик мне оставил ключи от своего дома, можно там расположиться на время дела. Снимать апартаменты — не лучшая идея. Во-первых, дорого, а во-вторых, могут вычислить. Мне тут харей лучше всё-таки не светить…       — А тебя не вычислят? — осторожно спросил Чинк.       — Не должны. С документами Дик мне в своё время помог, так что по официальной версии я давно уже… — Катрин сжала горло, вывалила язык и закатила глаза. — Но всё равно лучше не светиться, память у некоторых чиновников длинная.       Пройдя несколько кварталов от остановки, Катрин, осмотревшись, уверенно показала на один из безликих домов:       — Сюда.       На первый взгляд Чинку дом Дика показался заброшенным. Пустая обувная полка в прихожей была покрыта толстым слоем серой пыли; над ней сиротливо висела прибитая к стене резная доска с полдесятком крючков. Отряхнув с ног пыль и повесив куртку на вешалку, Катрин прошла в дом. Чинк последовал за ней. Следующей комнатой оказалась гостиная — такая же пустая и холодная. К стене жался диван с потёртой обивкой. Рядом с ним стоял круглый столик на изогнутых ножках. Окно было задёрнуто плотными тяжёлыми шторами. Сев, Катрин похлопала рукой по дивану рядом с собой.       — Итак, малой, — сипло заговорила белка, — мы с тобой на месте. Одна маленькая просьба — пока будем кантоваться здесь, не заходи на второй этаж. Первый полностью в твоём распоряжении. Это была личная просьба Дика. Уж не знаю, что он там такого прячет… да и знать не хочу. Каждый имеет право на свои маленькие тайны. Теперь к делу. Софи предупредила тебя, что доступа к полицейским базам данных у тебя не будет?       Чинк помотал головой.       — Ха, — Катрин озадаченно хмыкнула. — Сова, как обычно, в своём репертуаре. Видимо, решила несколько усложнить тебе игру. Мы с ней перетёрли перед отъездом. Софи считает, что это дело станет для тебя чем-то вроде выпускного экзамена. Если сможешь его раскрыть, это послужит доказательством того, что ты действительно готов стать полноценным детективом. Проще говоря, закрепишь своё назначение. Основную информацию я тебе рассказала. Остальное в твоих руках. Можешь обращаться ко мне за помощью, когда потребуется. Но сразу скажу — подсказывать тебе я не имею права.       Чинк крепко задумался. Дело было новым и крайне непростым. В конце концов, расследовать историю, которая произошла почти двадцать лет назад, не имея при этом доступа к базам данных полиции — это почти невозможно. Но «почти» не значит «невозможно»… Как говорила Софи, самое главное в расследовании — это взять факты и разложить их по порядку. Какие есть факты?       В этом деле был как-то замешан дядя Георгий.       Вот она, точка отсчёта. Георгий, он же Джорджи, был отъявленным бандитом. Зачем ему было вмешиваться в этом дело? Пытаться убить свою свояченицу, а когда не вышло — добился того, чтобы её посадили в тюрьму… Значит, был какой-то резон. Страх? Выгода? Месть? Равновероятно и то, и другое, и третье. С другой стороны, какая выгода может быть в гибели работницы завода? Тем более, мастера одного из цехов… Такую странную смерть сразу бы начали расследовать — и не для проформы. Могли выйти на организатора. А ведь у полиции уже тогда был счёт к Джорджи. Стал бы он так рисковать? Вряд ли. Значит, второй вариант отметается. Страх… тоже вряд ли. В конце концов, Катрин и Мишель — люди простые, и вряд ли могли чем-то угрожать бандитскому королю. Стало быть, месть… За что? Это ещё предстоит выяснить… Да и то — ещё только рабочая гипотеза.       Жаль, спросить не у кого… Что Георгий, что Элен, его бывшая жена, давно уже лежат в земле. Джорджи подстроил убийство Элен, а потом, после ареста, застрелился в суде. Да и стал бы Георгий делиться с племянником информацией! Опыт последней встречи показывал, что единственное, чего Джорджи не пожалел бы для Чинка — это пули. Да и Элен разговорить было бы проблематично — она ведь тоже была косвенно замешана в нескольких делах мужа, и вряд ли щедро поделилась бы компроматом на себя саму. Стало быть…       Решение пришло неожиданно — Нина. Она, конечно, несильно старше Чинка, но, скорее всего, что-то из дел своей матери знает. Достав телефон, Чинк отошёл к окну. Нина взяла трубку после второго гудка.       — Привет, Чинк. У тебя что-то срочное?       — Привет, — Чинк машинально кивнул. — Нина, ты сейчас где?       На той стороне послышался подозрительный шорох.       — В Виноградном Ущелье. А почему спрашиваешь?       — Можем встретиться? — вопросом на вопрос ответил Чинк. — Надо поговорить.       Снова послышался шорох.       — Ладно. Через полчаса тебя устроит?       — Да.       — Через полчаса в кафе «Весна».       Послышались гудки. Найдя с помощью карт кафе, Чинк задумчиво потёр лоб — оно располагалось за пару домов от дома Дика. Совпадение? Возможно…       — Мам, я отойду по делу. Через час где-то вернусь.       — Конечно, малой, — Катрин кивнула. — Да можешь мне не отчитываться, расследование есть расследование. Единственное что — чтоб в десять был дома.       Кафе оказалось шашлычной и по совместительству притоном. Тусклые лампы едва-едва освещали зал. В полумраке угрюмо переговаривались пьяные мужчины. Из прикрученного над дверью динамиком, хрипя и шипя, лился шансон. В воздухе витали запахи водки и жареного мяса. Протискиваясь между столиками, собирая на себе подозрительные взгляды, Чинк с трудом нашёл столик, за которым сидела, наклонившись к самой столешнице, Нина.       — Садись, — Нина кивнула на стул.       Чинк примостился на стуле.       — Извини, что пришлось назначить встречу в таком загаженном месте, — Нина обвела глазами зал. — Тут не подслушают. О чём хотел поговорить?       — Ты можешь рассказать о тёте Элен? — спросил Чинк, поднимая воротник плаща. Он чувствовал себя, мягко говоря, неуютно в этом кафе.       — Могу. А тебе зачем?       — Надо, — уклончиво ответил бельчонок.       — «Надо» — это не ответ, — отрезала Нина. — Ладно.       Нина проснулась ночью от раздавшихся на кухне голосов. Отбросив одеяло, она встала и тихонько, чтобы не разбудить остальных, подошла к двери.       — Тебе всё равно некуда деваться, — папин голос звучал как-то странно холодно и жёстко. — Сама знаешь, что будет, если я кое-какие бумаги отнесу в прокуратуру… Тебе ни один адвокат не поможет!       — И сколько собираешься меня шантажировать?! — мама, судя по звуку, ударила кулаком по столу. — Мне надоели твои аферы!       — Нравится, не нравится — спи, моя красавица, — хмыкнул папа. — Повторяю — куда ж ты денешься с подводной-то лодки? Знала, за кого выходила…       — А дети? Они не виноваты, что…       — Детей не впутывай. С ними всё будет в порядке.       Нина неосторожно нажала на ручку двери. Та скрипнула. Мама резко обернулась и увидела старшую дочь, смущённо топчущуюся на пороге.       — Подслушивала?! — рявкнула мама.       Нина, сжавшись, помотала головой и сделала шажок назад. Это было фатальной ошибкой. Мама шагнула к ней, размахнулась для затрещины.       — Остынь! — одёрнул её папа, подходя к Нине и присаживаясь на корточки. — Дочка, время уже позднее. Не спится?       Нина судорожно покивала, хватаясь за свой единственный шанс избежать взбучки.       — Всё равно взгрею… — пробурчала мама, вытирая руки передником. — Ей-богу, хуже моей сестры! Она тоже вечно под ногами путалась…       — Помалкивай! — папа взял Нину за руку. — Пойдём.       В комнате папа уложил Нину в постель, укрыл одеялом и долго сидел на краю кровати, поглаживая дочь по голове. Нина, не выдержав, спросила:       — Пап, а почему вы с мамой поругались?       Папа тяжело вздохнул:       — Что тебе сказать — всё равно не поймёшь… мала ещё. Мама хочет, чтобы я с работы ушёл, на другую устроился. А я не хочу уходить. Мне там платят хорошо, повышение скоро обещают. В общем, всё сложно. Но это не твоя забота. Спи спокойно.       Утром Нина пришла на кухню первой. У неё оставалось около часа до тренировки по боксу, и за это время нужно было успеть позавтракать и доехать до спортклуба, расположенного через несколько остановок. Возящаяся у плиты Элен, обернувшись на шаги, что-то пробормотала себе под нос и снова повернулась к плите.       — Доброе утро, мам, — Нина натянула на лицо фальшивую улыбку.       — У тебя тренировка скоро, — буркнула Элен.       — А…       — Ты сегодня не завтракаешь.       Нина прикусила язык.       — Но…       — Будешь выступать — вообще без еды останешься! — Элен резко повернулась к дочери. — Пустой желудок отучит тебя подслушивать. Марш на тренировку!       Чинк нервно прянул ушами:       — Тётя Элен правда оставляла вас без еды?       — Бывало, — Нина кивнула. — Мама — она вообще с приветом. Потом уже узнала, что её отец в криминал втянул… шантажировал. Вот она на нас и срывалась. Умела подзатыльником из глаз целую звёздную систему выбить… Но тебя явно не это интересует, верно?       Подходя к дому, Нина услышала в открытом окне голоса:       — …а на мокруху я не подписывалась, Джорджи!       — А тебя никто и не спрашивал! Делай, что говорят! Или у тебя на ближайшие пятнадцать лет планов нет?       — Достал! — заорала Элен. — Делай что хочешь, б…дун! Только ни меня, ни детей ты больше не увидишь!       — Попробуй, — в голосе папы отчётливо послышалась угроза. — Попробуй… Только не жалуйся потом, если тебя найдут и повесят за хвост на проводах ЛЭП!       — За столько лет мог бы и что-то новое придумать! — звук пощёчины. — Срок дел вышел, шантажировать меня больше нечем, а?!       Папа усмехнулся:       — Далеко не убежишь. Мои люди найдут тебя и на дне Марианской впадины. А найдя — кончат на месте. И радуйся, что я не могу пристрелить тебя прямо сейчас…       — Стреляй! — завопила мама. — Вот она я, перед тобой! Стреляй же, трусло б…ское!       Нина испуганно сжалась.       — Ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю, — спокойно ответил папа, судя по всему, даже не доставая пистолет. — И знаешь, почему. Ты можешь проваливать на все четыре стороны. Только далеко не уходи, ты мне ещё понадобишься. И не надо орать, я не глухой. А ты горлышко повредишь.       Хлопнула дверь. Нина, подпрыгнув, повисла на карнизе и села на подоконник. Папа, сидящий на кровати в спальне, грустно улыбнулся, увидев дочь:       — Подслушивала?       Нина кивнула. Попасться папе она не боялась.       — Вся в меня, — горько усмехнулся папа. — Ну и что скажешь?       — Эм-м… — Нина запнулась. — Нам с мамой, видимо, придётся уехать.       — Да, — папа кивнул. — Нинка, у меня к тебе просьба. Мама наверняка подаст на развод. Я могу рассчитывать, что ты не оставишь меня одного? Ну, будешь иногда звонить, заходить в гости.       Нина кивнула.       — Спасибо, дочка.       — Возможно, я косвенно виновата в том, что произошло с мамой… — Нина нервно куснула губу.       — Ты имеешь в виду смерть тёти Элен? — осторожно спросил Чинк.       — Да жива она, жива! — выплюнула Нина. — Догадайся, кто её кормит?.. С каждой зарплаты — треть на еду, треть на лекарства. Я так в жизни от неё не перееду…       — Жива?! — Чинк от неожиданности прикусил язык, едва не прокусив его. — А…       — Отец и не намеревался убивать её, — хмуро ответила Нина. — Пуля попала ей аккурат в позвоночник. Теперь мама лежит дома, встать не может, а мне приходиться с ней возиться. А что поделаешь… Когда мы от папы ушли, она ж нас как-то всех на ноги поставила. Остальные, правда, о её существовании вообще не вспоминают. Вот и приходится мне одной из шкуры вон лезть.       Помолчав, Нина спросила:       — Хочешь маму расспросить? У тебя это на лице написано.       Чинк кивнул.       — Выходишь отсюда, три остановки на двадцать пятом номере. Дом прямо напротив остановки. Средний подъезд, второй этаж, дверь направо, — Нина вытерла лоб. — Проводила бы тебя, но мне к своим надо.       Чинк ждал автобус минут тридцать. Наконец к остановке подъехал, лязгая, старый «ВАЗ-159». Только после этого бельчонок спохватился, что не взял с собой мелочь на проезд, и на свой страх и риск решил проехать «зайцем». Ему повезло — контролёра на пути не оказалось, и через три остановки Чинк вышел. Найти нужный дом оказалось несложно — сразу за остановкой стояла панельная пятиэтажка по типу тех, которыми было застроено всё Виноградное Ущелье. Поднявшись на второй этаж, Чинк нашёл дверь квартиры и позвонил. Звонок ещё не стих, а за дверью раздалось характерное шуршание наполовину сдутых шин, на долю секунды прилипающих к линолеуму.       — Кто? — раздался неожиданно мягкий голос.       — Э-э… — Чинк запнулся. Правду говорить, похоже, нельзя. Придётся соврать, как бы ни было велико его отвращение к обману. — Добрый день. Мы проводим социологический опрос.       — В Бога не верю, книжек не читаю, пылесос есть, косметикой не пользуюсь! — раздалось из-за двери.       «Так, ладно. Попробуем с другого конца».       — Я от Нины.       В замке прогремел ключ. Дверь приоткрылась — с той стороны она была закрыта на цепочку:       — Покажи-ка свой портрет.       Чинк заглянул в щель.       — Ага-а… — протянула Элен. — Кажется, я догадываюсь, кто ты… Проверим. Мою девичью фамилию знаешь?       — Ланд… Элен Ланд.       Дверь закрылась. Щёлкнула цепочка.       — Заходи, только быстро.       Чинк проскользнул в квартиру. Элен, захлопнув дверь, накинув цепочку и провернув ключ в замке, спросила, едва сдерживая смех:       — Ну и зачем было эту ересь придумывать про соцопрос? Сразу бы сказал, что ты — сын… мелкой, верно?       Чинк помотал головой. Элен нахмурилась:       — Старшой, стало быть? Ладно, фиг с тобою. Раз пришёл, проходи.       Ловко развернувшись в узком коридоре на своей коляске, Элен проехала на кухню, крутя руками колёса. Чинк прошёл за ней. На кухне Элен, снова развернув коляску, встала у окна и кивнула на стул:       — Садись. Чаю сделать?       — Тётя Элен, — Чинк поморгал, садясь, — я вообще-то поговорить пришёл.       — Поговорить? — Элен нахмурилась. — Ладно, малой, говори, чего хотел.       Помолчав, Чинк спросил:       — Тётя Элен, вы можете рассказать о своём…       — О моём муженьке? — перебила племянника Элен. — И не подумаю! Благодаря этой твари я теперь прикована к этой коляске…       — Тётя Элен, — Чинк решил пойти ва-банк, — от этого зависит алиби моей мамы. Дядя Георгий составил против неё дело, чтобы её посадили в тюрьму, и я теперь пытаюсь её защитить.       Элен долго постукивала пальцами по подлокотникам коляски.       — И до моей семьи добрался, ирод… — пробормотала Элен. — Я надеюсь, он хотя бы сидит?       — Умер, — коротко ответил Чинк.       Впервые губы Элен тронула искренняя улыбка:       — Туда и дорога этой падали… Ладно. Если коротко, меня тогда тоже собирались посадить — за соучастие. Но сделали скидку на то, что я и так пострадала от действий Джорджи. Да и парализованных не сажают. В тюряге таким не выжить и суток.       — Тётя Элен, — Чинк прянул ушами, — за что дядя Георгий пытался убить маму? Он ведь посадил тогда снайпера у дороги, и…       — Ха, — Элен хмыкнула. — Нашёл, у кого спросить… Я одно только могу сказать. Отец твой, Мишель, ещё когда ты на свет не появился, начал в администрацию пробиваться. За пару дней до той аварии замгубернатора стал. Видимо, Джорджи побоялся, что он ему рога-то пообломает. Это только теория, но хрен его знает, у трупа не спросишь. Кстати, Катрин-то сама жива?       — Угу, — Чинк кивнул.       — Однако… — Элен пожевала губы. — Слушай, раз такая оказия вышла, ты ей от меня привет не передашь? Пусть зайдёт ко мне, поговорим.       Чинк кивнул.       — Спасибо, мелкий. Что-то ещё хочешь узнать?       — Нет, — бельчонок, подумав, помотал головой. — Спасибо, тётя Элен.       «Стало быть, зачем дядя Георгий пытался убить маму с папой, знал только он один. А у покойника и правда не спросишь. И на другой вопрос это не отвечает — почему же маму осудили…».       — Хотя есть один вопрос.       Элен подобралась.       — Вы не знаете, за что маму арестовали?       — Знаю, — болезненно хмыкнула белка. — Зверское двойное убийство.