Часть 5
19 мая 2023 г., 16:52
Хидэмару осушил чашечку саке. Сейчас, после победы над Тайра, приближения его к Минамото и наступления более-менее мирных времен, как никогда ценно было его умение делать вид, что он веселится и напивается гораздо сильнее, чем то было на самом деле. Сохраняя почти кристальную трезвость самурай, ведя праздные разговоры с товарищами, любуясь на представления и иногда к месту слагая стихи, прекрасно делал вид, что находится немного навеселе.
Когда он с пьяной улыбкой любовался на выступление танцовщиц, к нему подошел один из его людей и сообщил ему известие о недавней смерти Норико. Хидэмару, спешно извинившись перед присутствующими, боясь что известие заставило его выйти из роли подвыпившего буси, удалился прочь из помещения и направился в сад, где уже в более спокойной обстановке мог поговорить о случившемся.
Он уже давно привык к потерям, в том числе среди своего близкого окружения, но смерть Норико была настолько неожиданной и затрагивала столь близкий круг его семьи из разряда домашних, что известие о ней поначалу повергло его в шок и чувство неверия, которое давно уже не сопровождало смерти близких, никак не могло оставить Хидэмару, несмотря на осознание того, что ошибки быть не могло.
Характер буси позволил ему сохранить самообладание и обсудить детали произошедшего с человеком, принесшим печальную новость.
— Прислуга связывает ее смерть с призраком вашего шурина, вернувшегося, чтобы отомстить.
— Призраки Тайра теперь долго будут беспокоить людей. Особенно близ залива Данноура, — ухмыльнулся самурай, понимая, что очень многие действительно верят в то, что Норико была убита призраком ее кузена. Сам он в это, ни в коей мере естественно, не верил.
Известие о смерти жены вызывало в нем помимо неверия еще и противоречивые чувства боли и отвращения по поводу того, что она покончила с собой в виду того, что ею был предан кузен. Дзигай, вроде бы был поступком достойным самурайской женщины, но повод… Тайра…
— Верно, но нужно будет совершить обряд очищения и прочие необходимые в таких случаях ритуалы для того, чтобы людям стало немного спокойнее.
— Да, — согласился Хидэмару. — Если уж народ заговорил про потустороннее, нужно их успокоить. Тут уж никак не выйдет ограничиться стандартными ритуалами и придется устраивать что-то для задабривания духов и их изгнания.
— Вы собираетесь распорядиться об этом лично?
— Да, к сожалению мне придется на какое-то время оставить Камакуру и вернуться домой для того, чтобы разобраться с делами насущными.
— Любой достойный самурай на вашем месте поступил бы так же, — выражая уважение, произнес собеседник Хидэмару — Жизнь порой преподносит неприятные, досадные сюрпризы, — сочувственно произнес он.
Хидэмару ухмыльнулся. К тяжелым чувствам его примешивалось одно, словно берущее верх над всеми прочими — не боль по поводу того, что случилось или должно было случиться в ближайшем будущем, а то, какие все это принесет ему последствия.
***
Чем дальше он удалялся от Камакуры, тем сильнее его охватывало ощущение того, что все идет не по плану и что это грозит привести к не самым приятным последствиям. Разобраться со всеми делами по-быстрому и вернуться в Камакуру, раздав домашним подобающие указания, было не лучшим планом — спешное возвращение вызвало бы в людях не самые приятные мысли. Однако, на пути из Камакуры Хидэмару никак не мог хоть немного замедлиться. Он постоянно как одержимый рвался домой, лишь по необходимости останавливаясь на отдых. Уже затемно остановившись на каком-то захудалом постоялом дворе, он проводил время в компании своих людей, распивая саке и скорее слушая беседы воинов, нежели принимая в них полноценное участие. На следующий день, ближе к вечеру они должны были прибыть домой, и будь его воля, Хидэмару провел бы остаток вечера и ночь пути, но достиг бы места назначения уже к утру. Неприятные мысли не оставляли его и, не будучи расположенным к беседе, он почти весь вечер молча сидел среди своих людей, лишь изредка вставляя словечко, слушал цикад, чье громкое, назойливое, будто звучащее фоном, пение сливалось с разговорами людей, которым Хидэмару придавал не намного большее значение, пил саке, время от времени думая, что было бы неплохо полноценно напиться. Вдруг с улицы послышался шум, душераздирающие крики и испуганное ржание лошадей. Складывалось ощущение, что во дворе происходит знатная заварушка. Многие из воинов Хидэмару, не найдя места на постоялом дворе, находились на улице и, с определённой долей вероятности принимали участие в происходящем. Подойдя к окну, самураи, чуть приоткрыв ставень, выглянули на улицу. Их взорам предстала жуткая, кровавая картина, в корне отличавшаяся от сцены привычного им боя. Против многочисленных соперников, в лице которых выступали их люди, сражался, если это слово в данном случае, конечно, уместно, один человек. Словно рассвирепевший зверь, он жестоко, будто наслаждаясь происходящим, уничтоживший численно превосходящих противников, которые при этом не могли причинить ему никакого вреда. Хидэмару и четверо его людей с осторожностью наблюдали, как демон, в обличии самурая уничтожает их воинов. Когда кому-то удавалось нанести удар, который должен был быть успешным, лезвие меча проходило сквозь существо, словно сквозь воздух. Число воинов стремительно сокращалось и в какой-то момент Токимицу осторожно закрыл ставень, понимая, что медлить больше нельзя и нужно хотя бы попытаться спасти если не свою жизнь, то хотя бы жизнь своего сюзерена. — Господин, покрывало, что вы везете из Камакуры домой… — Токимицу бросил взгляд на один из свертков с дорогими, сравнительно компактными подарками, что Хидэмару всегда брал с собой, — вы ведь готовы расстаться с ним, чтобы не пасть бесславной, неблагородной смертью? Хидэмару кивнул. — Дайте мне принадлежности для письма, — разворачивая сверток с покрывалом, попросил Токимицу. Все необходимое для письма было подано. — И еще кое-что… — Токимицу на секунду замялся было, боясь, что то, что он собирался просить было небольшой дерзостью, но времени, как и возможностей спасти сюзерена, было мало, — мне понадобится ваш запасной шлем. Хидэмару велел подать шлем, и приказание это было выполнено достаточно быстро, учитывая обстоятельства. Токимицу обмакнул кисточку в тушь и быстро написал на шлеме заклинание, сопроводив его несколькими усиливающими его символами. Затем, развернув покрывало, он на мгновение было заколебался — жаль было с такой прекрасной, роскошной вещью обращаться как с обычной тряпкой, но выбора у него не было. Периодически макая кисточку в тушь, он спорко покрывал ткань иероглифами. Не отрываясь от своего занятия, он обратился к первому попавшемуся самураю, находящемуся в помещении: — Ты готов пожертвовать своей жизнью ради сюзерена? — Да, — ответил самурай, нечеловеческий страх, промелькнувший в его глазах, быстро сменился решимостью. — Когда юрэй поймет, что ошибся, будет уже поздно, мы получим приличную фору и успеем уйти, — словно говоря сам с собой произнес Токимицу, после чего приказал, — наденьте на него шлем. Шлем передали самураю, который не замедлил сам надеть его. — Сейчас ты и еще несколько человек сделаете вид, что пытаетесь бежать. Пока на тебе этот шлем, для нечисти ты все равно, что сам Хидэмару … — Токимицу закончил наносить символы на покрывало и внимательно воззрился на самурая, словно оценивая, не подведет ли тот. — Если вы не столкнетесь с призраком в районе постоялого двора, те, что останутся, направят его по ложному следу и он станет вас преследовать. Шанс спастись у вас есть, хоть и довольно маленький и в случае, если вам повезет, следуйте в том же направлении, что планировалось раньше. Самурай кивнул. Затем ему выделили несколько человек и они незамедлительно направились к выходу. Токимицу же разослал покрывало и вместе с Хидэмару забрался под него. Оставшимся в помещении самураям было велено делать вид, что они оставлены, чтобы задержать призрака. Прошло не очень много времени, как до слуха Хидэмару донеслись пронзительные крики его людей. Сначала это были вопли страха и крики, сопровождающие яростную атаку идущего в последний бой буси, затем к ним стали примешиваться крики боли и крики отчаяния, к которым присоединялись звуки ударов и холодного оружия, рубящего плоть. В какой-то момент что-то грузно упало совсем рядом с Хидэмару, по всей видимости, приземлившись на Токимицу, и лишь давняя боевая закалка позволила ему вскрикнуть от неожиданности. Ему показалось, что находящийся рядом с ним Токимицу, не двинувшись с места, зажал рот рукой не то сдерживая рвущийся наружу крик, не то рвотные позывы. Внезапно, лишь спустя несколько мгновений после того как на его товарища по несчастью упал труп одного из воинов, Хидэмару охватил страх по поводу того, что если во время боя каким-то образом с него будет стянуто покрывало, он очень скоро последует за своими людьми. Несколько минут, что длилась кровавая сцена, показались Хидэмару вечностью, и когда внезапно воцарилась тишина, он не мог поверить, что все, наконец, закончено. Они с Токимицу немного подождали и после того, как до их слуха донесся звук удаляющихся шагов, вздохнули с облегчением. Спустя некоторое время после того, как шаги стихли, Токимицу первым осторожно выглянул из-под покрывала и обогрев кровавую картину, представшую его взору, и не обнаружив среди нее ничего сверхъестественного, осторожно выбрался наружу. Вскоре за ним последовал Хидэмару, сбросивший с себя покрывало. — Мне лучше не расставаться с этой вещицей? — с неопределённой интонацией произнес он. — Я сделаю для вас нечто более удобное и качественное, — сказал Токимицу. — Всего один меч, господин и ваше полное доверие, и у вас будет шанс не только отомстить за уже убитых, но и сохранить жизнь тем, кто вам дорог и еще пребывает в мире живых, — Токимицу побоялся говорить самураю о сохранности его собственной, Хидэмару, жизни, зная, что его это наверняка оскорбит. — Лучшие из монахов не возьмутся за это дело, почему ты так уверен в своих силах? — Вы знаете, я выходец из маленького клана, уничтоженного Тайра-но Киёмори. Однажды в наших краях завелся юрэй — одного из наших воинов несправедливо лишили жизни и после смерти он взялся мстить. Местные ямабуси помогли нам с этой проблемой. Я много контактировал с этими ямабуси и постиг у них не только тонкости буддизма, но и то, как справляться с разного рода мятежными духами. К сожалению, все знания в сфере магии были не так полезны в случае войн с живыми противниками, особенно если дело касалось такой мощной армии, как та, которой обладали Тайра, и клан мой, а так же связанный с ним монастырь и всех его ямабуси, постигла весьма трагическая судьба. Вы прекрасно знаете, что это является одной из основных, и возможно главной из них, причин по которой я одним из первых примкнул к Минамото. И я всегда буду благодарен судьбе за то, что была так благосклонна к их клану. Теперь же я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы уничтожить досаждающего вам призрака. — Что, ж, ты получишь все, что нужно. И, кто знает, быть может, нам удастся утихомирить этого Тайра, прежде, чем он успел натворить больших дел, — глядя на трупы своих людей, сказал Хидэмару. В душе в тот момент он предвкушал сражение, отличное от всех прочих, что были в его жизни до того, с противником, с каким приходилось иметь дело очень немногим воинам. В каком-то плане это помимо страха, вызывало даже своеобразный азарт и жажду как можно скорее приступить к делу.
