Призрак Тайра

      Небольшая группа конных самураев не торопясь двигалась по пыльной дороге пролегавшей близ монастыря.       Легкий ветер прошел по густой траве, взметнул в воздух сухую пыль, задел ветвистые кроны немногочисленных деревьев, росших в тех краях вдоль пустынной дороги. Одному из всадников в листве померещился обезображенный труп. Внимательно всмотревшись в дерево, он понял, что слишком долгие годы, проведенные в войне, отразились на нем и виденные им ужасы мерещатся ему даже там, где их и в помине нет. Один из товарищей всадника заметив его взгляд заметил:       — Мне тоже показалось, что в ветвях кто-то есть.       — Быть может призрак? — фыркнул кто-то еще. — На этом дереве вполне могли кого-то повесить… Или же кто-то сам мог повеситься. Да и под деревом или близ него кто-то мог проститься с жизнью. В конце концов, на этих безлюдных дорогах наверняка водится много разбойников и им совсем не нужна большая нажива, чтобы лишить жизни какого-нибудь бедолагу. Вот дух все никак и не оставит место смерти.       — Говорят, в заливе Данноура теперь много духов представителей клана Тайра. На каое-то время воцарилась тишина, затем один из всадников меланхолично произнес:       — Хотел бы я верить, что все мы на какое-то время задержимся в этом мире, когда нас не станет. Потом можно было бы отправиться и в иные миры, раствориться в вечности, но на какое-то время… я бы хотел побыть еще немного здесь…       — В виде юрэй не очень хотелось бы, — отозвался кто-то.       — Я недавно слышал байку, что один из Тайра, пойманный далеко от Данноура тоже присоединился к миру мстительных духов. Многих уже убил.       Вдруг внимание самураев привлек стук копыт, и мысли о сверхъестественном мгновенно уступили место мыслям о делах земных и куда более насущных. Всадники обернулись и обнаружили, что к ним приближается воин, облаченный в полный комплект боевых доспехов.       Гнев переполнял Мицумори при виде воинов. Еще недавно преданные Тайра самураи. Теперь каждый из них без особых колебаний перейдя на сторону Минамото, не испытывал по этому поводу каких-либо особых душевных терзаний.       Достав длинный меч, Мицумори стегнул коня, идя в лобовую атаку.       Видя приближающегося к ним конного одинокого буси, настроенного явно не слишком миролюбиво, воины не увидели в нем какой-либо серьезной угрозы или повода для веселья. Один из воинов достал лук и выпустил в приближающегося всадника стрелу. Его товарищи с неудовольствием пронаблюдали, один из тех крайне редких случаев, когда один из самых метких стрелков их войска лажал — стрела пролетела в относительной близости мимо конного, едва не задевая его. Стрелявший из лука самурай готов был поклясться, что промаха быть не могло, и что он даже видел, как стрела прошла сквозь всадника, как сквозь воздух, не причиняя ему какого-либо вреда, но, естественно, то был лишь обман зрения, спроецированный мозгом, расчёты которого были неверными, но в которые он верил.       Еще двое буси достали луки и уже трое самураев, не жалея стрел обстреляли стремительно приближающегося воина. То, что промахнуться по уже хорошо приблизившийся цели могли уже три лучника, вызывало большие сомнения и, с долей страха и удивлением во взглядах, воины Минамото переглянулись и достали мечи. Но стоило им поравняться с идущим на них всадником, как тот на удивление быстрыми и точными движениями мгновенно прикончил нескольких из них, не успели они и попытаться нанести удар по нему. Охваченные гневом их сотоварищи атаковали противника в ближнем бою, и тут их объял ужас, страх перед неведомым и даже верность принципам бусидо отошла на второй план. Клинки мечей проходили через самурая, словно сквозь воздух, не причиняя ему никакого вреда, оружие же их противника наносило урон, как и любое другое, а сам противник был достаточно хорошим воином и представлял бы собой серьезную опасность, даже не будучи неуязвимым.       Для многих из них время будто замедлилось. Происходящее, полученные ранения, боль и созерцание убийств товарищей, казалось, длилось гораздо дольше, чем было на самом деле. Остаться в живых, раненые или до поры чудом уцелевшие, пытались бежать, пока очередь не дошла до них, но тщетно.       Внимание призрака в небольшом отряде самураев изначально привлек один из них, что, собственно, и сохранило в тот день жизнь этому человеку. Он не боялся умереть. Пытался оказать сопротивление, даже когда стало понятно, что это совершенно бесполезно как, впрочем, бесполезно и пытаться бежать. Было и что-то еще. Мицумори хорошо его знал еще при жизни и знал исключительно как человека честного, хотя это и не мешало ему его при этом ненавидеть. Они не очень хорошо ладили друг с другом, но когда Тайра утратили свое былое могущество, этот человек далеко не сразу переметнулся на другую сторону. А даже когда он все-таки это сделал, то до Мицумори время от времени доходили слухи что Минамото не особо доверяют этому человеку, подозревая его в прежней верности Тайра.       Когда из отряда осталось только два человека, призрак, явно наслаждаясь моментом, жестоко убил одного из них поле чего всецело обратил свое внимание на последнего. Он невольно при этом отчасти досадовал, что тот, так хорошо уже много лет знакомый ему, оставшись один, не потерял присутствия духа, не бросил оружия и не бросился бежать. Тэцуёри был готов принять смерть в бою и бою отнюдь не равном. Это вызывало в Мицумори чувство уважения. До чего же малоприятно уважать человека, к которому не испытываешь ровным счетом никаких теплых чувств. Призрак ухмыльнулся и, обтерев оружие вложил его в ножны затем тронув поводья не торопясь двинулся прочь.       — Мицумори! — проорал Тэцуёри, когда понял, что призраку, по всей видимости, нет до него никакого дела. — Мицумори! Почему ты не убил меня?       Тайра остановился. Не оборачиваясь, он без какой-либо интонации произнес:       — Мы были соперниками, — он ненадолго замолчал, словно вдаваясь в воспоминания, — возможно мы были даже врагами, но ты никогда не поступал бесчестно и к тому же ко всему, что со мной произошло никак не причастен.       Тэцуёри промолчал в ответ. Когда же призрак вновь двинулся прочь, он снова подал голос:       — Мицумори! — Тайра, остановившись, обернулся. — Мицумори… — слова давались тяжело, чувство вины за переход на сторону Минамото жгло душу, — если ты встретишь нашего сюзерена, передай ему, что я не хотел переходить к Минамото, пусть простит мне это бесчестие.       Ничего не отвечая, призрак грустно улыбнулся. Уверенности в том, что ему суждено когда-либо увидеть кого-то из своих, у него не было.