Часть 9
30 августа 2024 г., 17:31
Хидэмару ненавидел спать в доспехах, хотя и вряд ли бы когда-нибудь отважился признаться в этом даже себе самому. Воин не должен придавать значения разного рода дискомфорту и неудобствам, он должен стойко переносить боль и разного рода лишения. Хидэмару неподвижно лежал, облаченный в полный комплект боевых доспехов, над которыми ранее хорошо поработал Токимицу. Рядом с ним находились два меча, оружие также ранее подверглось надлежащим манипуляциям, благодаря которым оно представляло опасность не только для представителей мира живых, но и для существ, относящихся к миру потустороннему. Впрочем, несмотря на то, как проявил свои способности Токимицу, полной уверенности у Хидэмару все равно не было. Впрочем, он не был уверен, что она была у самого Токимицу, несмотря на весь его самоуверенный вид и заверения, что вероятности того, что что-то пойдет не так, почти нет.
Токимицу сидел близ небольшой курильницы, сжимая рукоять меча, и невидящим взглядом смотрел в ночь. Знал ли он, что его сюзерен не спит? О чем думает?
Разве мог Хидэмару подумать, что теперь, когда война Гэмпэй наконец завершилась, он, вместо того, чтобы вернуться домой к жене и наконец начать мирную жизнь, будет вынужден спешно похоронить Норико и ночевать в их спальне в полной боевой готовности, в компании одного из своих самураев.
Впрочем, если Мицумори не покинул этот мир, то это должно было означать так же и то, что Норико тоже вполне могла существовать где-то. В этом мире, или же одном из миров иных. Быть может, она даже прямо в тот момент находилась совсем рядом, в том самом доме и, не выдавая своего присутствия, наблюдала за мужем и его людьми. Поможет ли она им, если снова появится мстительный дух ее кузена? Сможет ли?
В памяти вспыли картины недавнего прошлого: беря на себя ночное дежурство близ сюзерена, Токимицу предостерегает его, что появления призрака нужно ожидать в любое мгновение. Не следует надеяться на то, что Мицумори, как в ночь, когда они впервые с ним столкнулись на постоялом дворе, будет передвигаться, как простой смертный, от входа в помещение, давая возможность подготовиться к нападению.
Первые основные меры предосторожности Токимицу предпринял там же, на постоялом дворе, после того, как опасность миновала и призрак скрылся. Когда же все необходимые приготовления в ту ночь были почти закончены, часть воинов могла себе позволить передохнуть. Конечно, все они понимали, что, скорее всего, предпринятые ими меры предосторожности дадут минимальный результат, если дадут вообще. Прежде, чем покинуть свое пристанище, каждый из них самостоятельно по указке Токимицу завершил работу над своим оружием, броней и прочими средствами защиты.
Вдруг Хидэмару в блеклом свете светильника заметил какое-то неясное движение тени рядом с собой, но, прежде он чем успел хоть как-то среагировать, Токимицу оказался рядом и с поразительным проворством отбил внезапно материализовавшийся из воздуха меч, прежде, чем тот резким колющим ударом пронзил бы самураю ногу. Откатившись в сторону, Хидэмару схватил мечи и, извлек их из ножен. Приготовившись к бою, он воззрился на открывшуюся его взору картину: Токимицу, на чьем лице красовалась самодовольная ухмылка, стоял, надменно глядя на висящий в воздухе меч. Было очевидно, что, несмотря на сознание всей серьезности ситуации, самурай был рад, что, по всей видимости, является первым достойным противником для существа, которое уже порядком успело привыкнуть к тому, что противостоять ему не может никто.
Спустя мгновение видной стала кисть руки, сжимающая рукоять меча. За ней же начала стремительно проявляться рука выше запястья, очень скоро дойдя до плеча. Следом за рукой начало вырисовываться и все тело. И прежде, чем Мицумори стал виден полностью, Токимицу атаковал его первым, стремительно бросившись вперед. К тому времени уже почти полностью обретший очертания призрак инстинктивно уклонился от атаки — благодаря надлежащим приготовлениям Токимицу противника своего Тайра не видел.
Послышался топот ног — самураи Хидэмару шли на подмогу своему сюзерену и находившемуся с ним Токимицу.
Контратаковав вслепую призрак, едва не задев противника, промахнулся. Токимицу же, воспользовавшись моментом, мощным ударом ноги вытолкнул его из помещения и последовал за ним. Мицумори оказался среди подоспевших на помощь самураев, тут же отступивших от него, давая свободу для поединка. Он не видел ни одного из них, только несколько обычных мечей, которыми были вооружены самураи — он лишь слышал топот ног, шелест одежды и по этим и некоторым иным звукам мог создать в воображении не слишком ясную, но все же вполне понятную картину происходящего. Он сманеврировал от нескольких быстрых рубящих ударов меча Токимицу и приготовился вновь атаковать на слух.
Хидэмару, последовавший за своим самураем пока вместе с остальными наблюдал бой со стороны. Он невольно обратил внимание на то, что горящие нечеловеческой яростью глаза призрака смотрят в пространство и противника своего тот, по всей видимости, совсем не видит. Он вспомнил, как Токимицу сказал ему в первый вечер, на постоялом дворе: «Он не будет видеть ни меня, ни Вас. И он бы вовсе не представлял собой опасности, если бы не его превосходное мастерство, богатый боевой опыт и, что очень немаловажно… он нас слышит, а бесшумно мы, как бы ни старались, передвигаться не можем». И сознание того, что Тайра, даже несмотря на хорошее преимущество своего соперника, является опасным противником, не давало покоя Хидэмару. Готовясь к любому повороту развития событий, он вернулся в спальню и взял лук и колчан со стрелами, после чего вернулся в комнату, где находились его самураи и юрэй.
Токимицу, словно забавляясь, уклонился от еще одной атаки и не смог сдержать радостный смешок на высокой ноте, когда во время его контратаки клинок пронзил плечо призрака и тот, хотя и не издал ни звука, явно не был обрадован.
Мицумори никогда не думал, что существо неживое, не обладающее живой плотью, способно ощущать физическую боль. Это забытое чувство внезапно вернуло его в те времена, когда он был жив. И вместе с этим чувством вернулось так же осознание собственной уязвимости, а так же связанной с ней возможности прекращения своего существования и это следовало учитывать при дальнейшей стратегии ведения боя.
Совершив пару показных выпадов, чтобы ввести врага в заблуждение, призрак нанес удар мечом, и удар этот, несмотря на то, что был сделан вслепую, просто не мог быть провальным. У Токимицу захватило дыхание, когда лезвие призрачного клинка прошло сквозь его тело, словно он сам был бесплотным духом. До того момента у него не было полной уверенности в том, что оружие противника для него безопасно и он старался всеми возможными усилиями избегать любой возможности ранения, особенно учитывая то, что нельзя было быть уверенным наверняка в том, что одним только ранением, собственно, дело и ограничится.
Уже не боясь оружия призрака, Токимицу пошел в лобовую, нанося удар за ударом.
Доспехи, как и при жизни, защищали Мицумори, но не могли полностью спасти от получения ранений. В то же время все его попытки контратаковать были тщетны, и призрак очень скоро понял, что помимо отсутствия возможности видеть противника у него так же отсутствует возможность его ранить.
Полученные раны адски болели. К удивлению не только призрака, но и людей Хидэмару, из ран Мицумори лилась капающая на пол кровь внешне ничем не отличающаяся от человеческой, и всех их немало интересовал вопрос:
может ли призрак умереть от потери крови, если каким-то образом ему удастся
уйти с поля боя.
Лишь сила воли, не раз спасавшая его при жизни в подобных ситуациях, позволила самураю, насколько то только было возможно, не обращать внимания на боль и страх последствий кровопотери, которую никак нельзя остановить.
В какой-то момент Мицумори, в очередной раз раненый, поймал себя на мысли о том, что прекращение его существования было бы для него даже желанным — оно бы принесло с собой если не покой, то завершение всех его страданий, бессильного гнева, боли и неутолимой жажды мести.
— Не любишь участвовать в боях, когда у тебя нет преимущества? — с издевкой и чувством собственного превосходства в голосе спросил Токимицу. — В этом все Тайра.
Мицумори, приняв тщетность своего положения, уже был готов умереть по-самурайски и вновь атаковал на слух, исключительно ради того, чтобы принять смерть в бою. У него не было уверенности в том, что он каждый раз, атакуя, он не промахивался. Токимицу же, несмотря на то, что у него не было сомнений в своей безопасности, было все еще немного не по себе, когда меч призрака проходил сквозь него, не задевая. В очередной раз ранив врага он зло усмехнувшись отскочил.
Мицумори же, в какой-то момент оказавшись возле одного из видимых им мечей, резко вырвал его из рук владельца.
Теперь, получив возможность противостоять врагу, он бросился прочь из помещения обратно в спальню, прокладывая себе путь сквозь ряды самураев. Двигаться в ином направлении было куда более опасно — почти все люди Хидэмару наверняка скопились близ места действия, а из спальни можно было в худшем случае выбраться через окно.
«Норико, помоги мне», — подумал Хидэмару и, не дожидаясь, когда подойдут его люди, атаковал первым, как-то не раз бывало на поле боя.
Мицумори контратаковал и серьезно ранил противника. Тот глухо тихо вскрикнул. Стоило ему услышать голос мужа кузины, Мицумори внезапно забыл о боли. Хидэмару не смог уклониться от следующего удара призрака и раненый тяжело упал на пол, опрокинув светильник. Пламя охватило часть татами, грозя очень скоро распространиться дальше. Многие самураи бросились прочь.
Токимицу, бросившийся было на помощь своему господину, остановился в дверях и не двинулся с места. Забрав у одного из находившихся рядом самураев лук, он, взял из колчана одну из заговоренных стрел и прицелился. Послышавшийся звук натягивающейся тетивы заставил призрака инстинктивно уклониться от выпущенной в него стрелы. Удача оказалась на его стороне, и в следующее мгновение он услышал, как у самого его уха пролетела стрела. Послышался злой, похожий на рычание смех призрака — отвлекаться от своей основной цели он не собирался, как бы ни старался Токимицу, спасти сюзерена он не мог. Мицумори был готов заплатить за его смерть своим существованием. Поняв, где и в каком приблизительно положении находится его враг, он нанес удар, который должен был быть весьма болезненным и за ним еще один. Смерть Хидэмару должна была быть, к сожалению призрака, не слишком долгой, но достаточно мучительной.
Следующая стрела пронзила спину Мицумори, и боль вызвала нем «почувствовавшем вкус крови противника» дикую ярость, всей своей страшной мощью тут же обрушившуюся на Хидэмару.
Произведя еще несколько выстрелов, Токимицу, плотно сжав зубы, беззвучно ругнулся. Со смесью боли и бессильной ярости он глядел на то, как его сюзерена буквально заживо рвут на куски.
Хидэмару спасти было уже нельзя. Даже если бы Токимицу, оставшийся к тому моменту без поддержки последних ретировавшихся товарищей, уничтожил призрака, он мог только отомстить. Впрочем, месть за господина была его священным долгом. Убрав лук, самурай взял меч и бросился к призраку, с диким удовольствием добивающему свою уже жутко хрипящую жертву. Отрубить голову сволочи, не до красивой мести, не до красивых фраз. Огонь быстро распространялся, но уничтожить юрэй и отомстить за господина было важнее.
Словно потревоженный зверь, не желающий отрываться от своей добычи, призрак удивительно проворно защитился от удара мечом лезвием своего клинка и тут же отшвырнул Токимицу в сторону с такой силой, что тот, отлетев на несколько метров, прорвал сёдзи. Спустя несколько мгновений затихший предсмертный хрип дал Мицумори понять, что Хидэмару мертв. Отстранившись от своей жертвы, он сманеврировал от несущегося на него самурая. Отступив еще немного, призрак оказался в огне и был отчасти удивлен, что тот не причинял ему никакой боли. Вновь зазвучал жуткий, напоминающий утробное рычание, смех. Со злой усмешкой юрэй поманил своего противника в гудящее пламя.
Токимицу, не двинулся с места, боясь, что из-за пожара ему придется отступить прежде, чем у него появится возможность схватиться с противником. Но тут к великому его удивлению, Мицумори сам неожиданно бросился к нему и нанес рубящий удар, рассекший левую руку самурая выше локтя. Не издав ни звука, Токимицу защитился клинком меча от следующего удара после чего нанес успешный удар. Послышался жуткий, полный злобы нечеловеческий вой. И в следующее же мгновение меч пронзил плечо Токимицу. Призрак пинком отстранил самурая от себя. Тяжело пошатнувшись, Токимицу отступил и в следующее мгновение, к своему стыду, взвыл от боли, угодив в огонь — если ранений он мог ожидать и быть готовым к ним, боль от огня пришла абсолютно внезапно. Овладев собой, он вновь атаковал призрака, ловя себя на мысли о том, что нужно отступить — пламя распространяется слишком быстро.
Клинок меча Токимицу ранил призрака, тот издал жуткий, полный гнева, рев раненого демона и бросился на самурая, нанося удар за ударом, от которых тому стоило больших трудов защититься и получить при этом несколько ранений. Обвалилась одна из балок и Токимицу, осознав, что даже если бы в его состоянии он решил продолжить бой, чтобы, как минимум, умереть с честью, пожар не позволил бы ему этого — основным его противником в тот момент был не призрак, а огонь. Самурай бросился бежать, боясь быть атакованным в спину, но призрак его не преследовал.
***
Огонь не ранил Мицумори. Он неспешно шел к выходу, не боясь ни огня, ни обрушения здания. Раны его болели и по-прежнему кровоточили, но, по всей видимости, убить его они не могли. В каком-то плане это напоминало часть проклятия. Силы, на какое-то время почти оставившие его, внезапно словно восполнились, стоило ему подумать о том, что Хидэмару мертв, а множество его людей живы, находятся поблизости и серьезной опасности больше не представляют.***
Едва живой Токимицу вышел из горящего дома. Еле переставляя ноги, держа в правой руке меч, он медленно двинулся к своим людям. Рот его беззвучно открывался, губы судорожно двигались, словно он силился то-то сказать. Но, так и не сумев произвести ни звука, самурай, грузно ухнув, замертво опустился на землю. Присутствующие разрывались между паническим желанием бежать, куда глаза глядят, спасая свою жизнь от гнева призрака, который вполне вероятно уничтожен не был, и не меньшим желанием остаться и удостовериться, что Токимицу все же удалось решить столь долго мучившую их всех проблему. Хотя, страх, который несмотря на скорую смерть испытывал Токимицу не давал больших надежд на такой поворот событий. Некоторые все же бросились бежать, направляясь к тому месту, где находились лошади. Спустя несколько мгновений, показавшихся всем вечностью, самураи увидели, как из дома выходит вполне видимый Мицумори. Лицо призрака было искажено гримасой гнева. Прежде, чем кто-либо успел тронуться с места, он вдруг растворился в воздухе и спустя секунду невидимая волна за считанные мгновения смела на своем пути всех стоящих близ горящего дома людей, затем прошлась по траве и уничтожила тех, кто пытался бежать, а так же лошадей, которых некоторым уже удалось оседлать. На какое-то время все смолкло. Возле догорающего дома появился Мицумори. Остекленевшими глазами он смотрел на огонь, ощущая отчасти притупившийся гнев, а так же боль и тоску. То место, в котором он был некогда предан кузиной, то место, в котором она и ее муж когда-то жили, еще служа Тайра, и продолжали жить, перейдя на сторону Минамото, совсем скоро должно было перестать существовать. Призрак самурая созерцал пожар, пока тот не догорел, после чего не торопясь двинулся к своему коню, оседлал его и двинулся прочь.
