Свет

IV Мирабелле Карлион девятнадцать. Она по прежнему сладко спит только три ночи из четырёх, но больше не боится своих кошмаров. Девушка убеждает себя: они не кара божья, а предупреждение от Создателя. Жизнь в провинции течёт неспешно, так что у Мирабеллы много времени, чтобы обдумать слова старой Магды и принять тот факт, что она права. От Отца Лита или от самого Леворукого эти сны, не важно: если некие высшие силы предостерегают её от беды, надо прислушаться. В конце концов, кому Мирабелла нанесёт вред, если постарается найти в себе любовь к ближнему и к себе самой? Ни одну из заповедей Создателя это не нарушает! Сны про собственную кончину навещают Мирабеллу точно по расписанию, но сдаваться она не собирается. Тьму, холод и пустоту не победить в один день. Если бы все было так просто, то сотни жарких молитв Создателю уже бы возымели эффект. Нет, необходимо приложить усилия, чтобы что-то изменить. Сам Создатель заповедовал не пребывать в праздности, а трудиться во славу Божию — вот Мирабелла и трудится. День за днём она учится быть добрее и терпимее и с удивлением замечает, что её узкий, закостенелый, загнанный в рамки заповедей и этикета мир гораздо шире, чем может показаться на первый взгляд. Начинается все с малого. Спустя несколько дней после завершения ярмарки Мирабелла молится вместе со всеми домочадцами в часовне. Голос отца Евсания доносится до каждого уголка старинной залы и гулко рокочет под каменными сводами. Коленопреклонённая девушка невольно поднимает голову к потолку вслед за эхом молитвы и видит, как сквозь стекло в витраже под самой крышей пробивается луч тусклого осеннего солнца. На глазах Мирабеллы свет становится ярче — наверное, солнце вышло из-за туч. С каждой секундой он разгорается словно пожар и, проходя сквозь цветное стекло, окрашивает противоположную стену разноцветными красками. Мирабелла озирается вокруг, не заметил ли кто, что она отвлеклась, но все домочадцы слишком заняты молитвой, собой или друг другом, чтобы обратить на неё внимание. Девушка вновь переводит взгляд на каменные своды. Последняя яркая вспышка осеннего солнца догорает на стекле, переливаясь всеми цветами радуги. И как она раньше не замечала такую красоту? Так Мирабелла начинает открывать заново привычный мир. Оказывается, в ясную погоду с балкона в трапезной зале видно узкую полоску Надорских гор. Если присмотреться, можно даже различить крохотные снежные шапки на самых высоких пиках. Кузина Женевьева, теперь старшая из девиц на выданье после свадьбы Изабеллы с родичем графа Эксли, неплохо играет на клавесине. Однозначно лучше самой Мирабеллы. Её приятно слушать вечерами, устроившись в кресле возле камина. А ещё пирожки с луком и грибами, что по праздникам печёт кухарка, просто пальчики оближешь. Если поблагодарить молоденькую и нескладную рыжую служанку, что каждое утро приносит Мирабелле умывальную воду и помогает одеться, то та ответит ей смущенной улыбкой, и на ее правой щеке появится очаровательная ямочка. Девчушку зовут Кэти. Раньше она всегда робела перед строгой госпожой, но теперь расцветает подобно маковому цвету от каждого доброго слова. А ещё Кэти приносит Мирабелле большой кусок душистого лавандового мыла во время купания вместо едкого обычного. Или же добавляет побольше раскалённых углей в постельную грелку, чтобы госпожа не мёрзла холодными ночами. Перед празднованием Зимнего Излома Кэти тихонько скребется в комнату своей хозяйки и несмело вытягивает перед собой руку, в которой зажата атласная лента карминово-красного цвета. — Мне подарил ее старший брат на осенней ярмарке, но к моим рыжим волосам она совсем не подходит, — обьясняет служанка, — А вот к Вашим темным… Не позволит ли барышня заплести ей косу корзинкой? Кэти смотрит на неё с неистребимой надеждой, как верная собака ждёт ласки от хозяина. Сначала Мирабелла с удивлением, даже с испугом смотрит на яркий отрезок ткани, но затем кивает и начинает расплетать строгий пучок на макушке. — Позвольте мне, госпожа! Из Кэти может выйти превосходная камеристка, вскользь отмечает Мирабелла. Служанка быстро орудует простым костяным гребнем, и вскоре на голове изумленной девушки вырастает корона из кос, переплетенная алой лентой. Красный цвет красиво контрастирует с густыми темно-русыми волосами, внося в обычно скучный и чопорный облик юной эреа скромную изюминку. — Я знала, знала, что Вам пойдёт, — радостно хлопает в ладоши служанка. — Спасибо, Кэти! — одобрительно говорит Мирабелла, продолжая с интересом разглядывать своё отражение в зеркале. Ей впервые за долгие годы нравится то, что она видит. Маленькую перемену в облике Мирабеллы замечают не все, но кузина Женевьева удивленно вскидывает брови и искренне улыбается: — Тебе идёт. Следующая ночь как раз четвёртая в цикле, и Мирабелла внутренне готова вновь пережить смерть, но с первых же секунд сна она понимает, что что-то идёт не так, как обычно. Что-то неуловимо изменилось. Когда маленькая девочка вновь начинает звать маму, Мирабелла инстинктивно тянется к ней, ожидая, что каменные объятья опять не дадут пошевелиться. Каково же ее изумление, когда пальцы слушаются! Рука скользит по мокрым камням, хлюпая в холодной воде, пока не находит маленькую детскую ладошку. Мирабелла накрывает её своей, закрывает глаза и захлебывается соленой водой. «Я здесь, доченька»