Свет

VII Поклонника Женевьевы зовут Эдмунд Рокслей, он двоюродный брат графа Рокслея. Владеет землями и собственным замком в долине реки Шэн, которые приносят ему стабильный годовой доход. Ему уже тридцать два, в юности был женат, но бедняжка-супруга скончалась родами, произведя на свет мертвую девочку. Эдмунд успел пережить горе утраты, отслужить недолго в армии Талига и уйти со службы, чтобы вновь попытаться выполнить свой долг и создать семью. Все это Мирабелла узнаёт из трелей Женевьевы, каждый день разливающейся соловьем о том, как Рокслей воспитан и галантен. На вкус самой Мирабеллы кавалер конечно не блистателен, но все же достоин благосклонности. Клаудия с ней согласна, поэтому они вместе играют роль компаньонок, положенных по правилам этикета во время целомудренных свиданий двух представителей знатных фамилий. Так Эдмунд Рокслей водит их на прогулки в Королевский парк, показывает старинные аббатства в черте города, угощает заморскими сладостями и шадди. Кузен Ангерран в компании Хьюго больше времени проводят при Окделлах, стараясь зарекомендовать семью перед сюзереном с лучшей стороны. В столице всегда царят шум и гвалт, и пахнет отнюдь не весенними розами. Что во дворце, что в городских кварталах встречаются весьма неприятные личности. Но даже в этом неустанно клокочущем и бурлящем котле людских амбиций и желаний Мирабелла старается найти что-то приятное сердцу. Пока что список выходит короткий. Девушку будоражит терпкий вкус горького шадди, который подают со сладким инжиром и финиками в хрустальной розетке в одной из заморских таверн столицы. Одна она никогда бы не решилась зайти в столь экзотическое заведение, но Эдмунд заверяет сопровождающих их с Женевьевой дам, что никакого вреда репутации это не нанесёт. Приглянулся Мирабелле и раскидистый вековой дуб в Королевском парке. Его ствол расходится ввысь тремя могучими колоннами. Одна из них вначале изгибается где-то на уровне пояса взрослого человека, образуя удобную ложбину, в которую легко может забраться даже дама в пышных юбках. Во время прогулки Эдмунд галантно помогает Женевьеве взобраться на древесный трон, получая в награду сияющую улыбку. Мирабелла вслед за Клаудией отказывается от предложения тоже попробовать, но отнюдь не из искреннего осуждения такого ребячества. Ей тоже хочется хоть на мгновение почувствовать себя Королевой фей, у ног которой замер доблестный рыцарь. Но Эдмунд Рокслей так смотрит на Женевьеву, что занимать ее место на троне кажется кощунством. Мирабелле нравится Данар. В отличие от маленькой речушки Свер, что течёт неподалёку от Старого Карлиона, столичная река широкая и полноводная. Порой конечно к сырому аромату воды примешивается зловоние бедных кварталов и откровенных трущоб, но если прогуливаться по мостам в респектабельной части Олларии, то с них открывается потрясающий вид. Особенно в тот час, когда солнце в ясный день только-только начинает клониться к закату и окрашивает высокое небо в пастельные цвета. Но иллюзия покоя не может сохраняться вечно. Спустя месяц регламентированных ухаживаний Эдмунд Рокслей опускается перед Женевьевой на одно колено и делает предложение руки и сердца. Раскрасневшаяся от всеобщего внимания кузина, и оттого вдвойне похорошевшая, радостно смеётся и говорит «да». Эта сцена, словно сошедшая со страниц любовного романа, происходит в малой гостиной особняка Окделлов, куда несколько избранных семей вассалов были приглашены на званый ужин в честь именин Эгмонта. Весть о помолвке его доброго друга становится своеобразным подарком Повелителю Скал. При этом Мирабелла замечает, как вдовствующая герцогиня Эдит смотрит на внука весьма красноречивым взглядом, будто бы безмолвно призывая того последовать примеру товарища. От этого на красивое лицо Эгмонта набегает тень недовольства и он спешит ретироваться к группе молодых гостей подальше от почтенных стариков. Наблюдающая эту немую сцену Мирабелла сочувственно качает головой, представляя как, должно быть, нелегко жить под вечным надзором столь властной бабушки. Между тем вдовствующая герцогиня Окделл, ничуть не смутившись, прокладывает неспешный путь к Эдмунду с Женевьевой, чтобы выразить свои поздравления. Даже с тростью она движется медленно, что позволяет пристально оглядывать собравшихся гостей. Мирабелла всем телом чувствует, как взгляд Эдит Окделльской проходится по ней точно лезвие бритвы. На лице старухи, туго обтянутом морщинистой кожей, не приходит в движение ни единый мускул, в бесцветных старческих глазах не зажигается ни одной тени мысли. Взор герцогини не задерживается на девушке дольше обычного, но от него ей хочется спрятаться за портьерой, или ещё лучше вернуться в Старый Карлион, пусть и перезрелой невестой. В эту ночь Мирабелла ложится поздно. Сначала Женевьева с Клаудией никак не могут угомониться, затем Кэти долго-долго расчесывает волосы своей госпожи перед тем как собрать на ночь в косу. Попутно романтично настроенная служанка старается вызнать побольше подробностей званого вечера. Когда Мирабелла наконец добирается до кровати, сон к ней никак не идёт — ни простой, ни вещий.