Свет

XIV Мирабелле Окделл двадцать пять лет, и она кричит во все горло на окровавленном ложе, когда головка ее первенца наконец показывается между ее широко разведённых ног. Вдовствующая герцогиня наверняка сочтёт такое поведение молодой герцогини предосудительным, ведь «жена Повелителя Скал должна проявлять стойкость и держать себя в руках невзирая на обстоятельства». О, пусть Эдит Окделл проваливает к Леворукому и всем его кошкам! Создатель, спаси и сохрани, как больно! — Ещё немного, Ваша Светлость! — все бухтит напыщенный учёный медикус, приглашённый принимать роды у жены хозяина Надора, — Тужьтесь! Мирабелла сильнее стискивает запястье верной Кэти, которая не отходит от своей госпожи на родильном ложе и позволяет до боли сжимать и царапать свою руку. Картинка перед глазами плывет, пот заливает глаза. Нэн, бывшая кормилица и нянюшка Эгмонта, которую приставили к молодой герцогине после известия о беременности, промокает ей лоб холодным платком. Краем глаза девушка видит, как по другую сторону кровати суетится Дуглас. Медикус сначала хотел прогнать его взашей, но тот проявил отменное упрямство и сообразительность, споро взявшись за любую подворачивающуюся работу: таскать тёплую воду, выносить окровавленные простыни, подавать чистые… Мирабелла видит, как его и без того широко распахнутые зелёные глаза округлились точно у совенка, но Дуглас стойко борется с дурнотой и остаётся подле своей госпожи, как строго-настрого наказала бабушка. Силы молодой герцогини на исходе, тело корежит и ломает как никогда в жизни, но наконец она чувствует, как с последним толчком ребёнок покидает её и обессилено откидывается на подушки. Дело сделано, она смогла. Осталось пережить еще три раза, и ее семья будет в сборе. Тишину Надора прорезает пронзительный младенческий крик. Живой! Помутнённым сознанием Мирабелла отмечает, что медикус передаёт ребёнка повитухе, чтобы та его обмыла и запеленала, а затем устремляется с ним в сторону дверей из покоев герцогини. — Кэти, Кэти, мой ребёнок… — хрипит сорванным голосом Мирабелла, протягивая вперёд ослабевшие руки. — Сию минуту! Кэти проворно вскакивает со своего места, подаёт знак Дугласу следовать за ней и вдвоём с мальчиком перегораживает путь медикусу. — Господин, куда Вы направляетесь?! Дайте ребёнка матери! Медикус аж захлебывается возмущением. — Поди прочь, девка! Герцог и вдовствующая герцогиня ждут новостей о наследнике! «Мальчик! Сын! — понимает Мирабелла, — И голосистый какой! С такой глоткой и легкими надо войсками командовать!» Под рёв новорожденного графа Горика медикус и Кэти продолжают ругаться. — А я говорю, что моя госпожа, между прочим не вдовствующая, а действующая герцогиня, вынашивала этого ребёнка девять месяцев, а затем рожала двенадцать часов! Сейчас же верните его матери! Кэти воинственно упирает руки в бока, Дуглас копирует ее позу. Медикус явно готов разразиться отменной бранью на взбунтовавшихся слуг, но вмешивается Нэн, которая пользуется в замке уважением, можно даже сказать, авторитетом. — Право же, милсударь медикус. Зачем младенчика в большую залу волочь? Холодно-зябко, в коридорах сквозняки. Отдайте Её Светлости, а сами отправляйтесь огласить господам радостные вести. Медикус проглатывает обиду, бережно передаёт истошно орущего наследника Надора в заботливые руки Кэти и чеканным шагом удаляется из опочивальни герцогини Окделл. — Несу-несу, госпожа! — мягко воркует Кэти, ее веснушчатое лицо сияет победным ликованием. Дуглас подпрыгивает и старается разглядеть лицо высокородного младенца, но покорно отступает, когда ребёнка отдают матери. Ричард, граф Горик. Крохотный тёплый червячок в батистовых простынях. Весом даже меньше дворовой кошки Альфи, что порой прокрадывается через кухню на верхние этажи замка и ластится к Мирабелле. Ричард, Дик, Дикон, её плоть и кровь. Величайшая радость и гордость. Неземное счастье, удивительное маленькое существо — крохотные носик, ушки, пальчики — а уже человек! Акт творения, что приближает Мирабеллу к Создателю. Мирабелла улыбается и тихо плачет. Она стала матерью, родилась заново вместе с сыном. Теперь в этом мире есть ее продолжение, ее частичка живет в другом человеке, ее кровь течёт по его жилам. Она больше не одна.