Свет

Мирабелла не удивлена, что утром первым делом получает вызов в покои Эдит. Компаньонка наверняка доложила госпоже, что Эгмонт с Мирабеллой не намерены обручать Айрис с кем бы то ни было, а в особенности с Реджинальдом Лараком. Однако молодая герцогиня не спешит к постели умирающей. Столько месяцев прошло, а Создатель так до сих пор и не призвал ее к себе, значит не призовет и в ближайшие полчаса. Прогнав воспоминания о ночном кошмаре и одевшись в скромный серый наряд, Мирабелла в первую очередь проведывает в детской Дикона и Айри и только потом спускается вниз к Эдит Окделл. Ее покои пропахли едким запахом лекарств и благовоний, отгоняющих, по заверениям ученого медикуса, «болезнетворные миазмы». В спальне царит духота и полумрак: здесь все панически боятся сквозняков и почти не проветривают, кутая при этом иссохшееся тело Эдит в шали и одеяла. Однако никакие меры не помогают — жизнь вдовствующей герцогини Окделл неуклонно угасает. — Доброе утро, Ваша Светлость. Мирабелла почтительно склоняется в реверансе, но в ответ получает вовсе не пустую любезность, на которую рассчитывает. — Что, ждешь с нетерпением, когда я умру? — резко хрипит Эдит со своего траурного ложа. Ее почти не видно за ворохом одеял, но голос звучно разносится по комнате точно карканье вороны на лесной прогалине. Мирабелла от неожиданности встаёт из реверанса раньше положенного и в немом удивлении смотрит на больную. Не ожидала она подобной грубой прямоты от вдовствующей герцогини, всегда строго придерживавшейся старомодных правил этикета. И что на это прикажете отвечать? — Знаю, что ждешь, — продолжает Эдит, и каждое слово дается ей с большим трудом, — И не виню тебя. Я давала тебе мало поводов по мне скорбеть. Между покорной вежливостью и бестактной грубостью Мирабелла выбирает откровенную дерзость: — Жалеете об этом? Эдит с тяжелым сипом втягивает в себя воздух и силится приподняться на подушках. Мирабелла в замешательстве оглядывает комнату, и видя, что они с вдовствующей герцогиней остались вдвоём, сама приходит ей на помощь. От старухи остались кожа да кости — она лёгкая, словно перышко — так что усадить ее на кровати не составляет труда, но Мирабелла спешит поскорее отдернуть руки, будто бы старость и смерть могут оказаться заразны. — И да, и нет, — отвечает на ее вопрос Эдит, — Поживешь с мое, и у тебя накопится много поводов для сожалений. И скажу тебе откровенно, холодное обращение с невесткой вряд ли будет возглавлять этот длинный список. Но между тем я жалею, что не подготовила тебя лучше. Мирабелла насмешливо фыркает. — Вы меня вообще не готовили. Выбрали из стайки благородных девиц, вручили своему внуку и оставили на произвол судьбы, бесправной и нежеланной. Сухие губы вдовствующей герцогини складываются в слабую улыбку, точно старый пергамент идет трещинами от неловкого прикосновения. — Я бросила тебя в омут, но ты выплыла. На это я поначалу и рассчитывала. Посмотреть, умеешь ли ты плавать. — В этом, по Вашему мнению, и состоит подготовка? — хмуро спрашивает Мирабелла, вспоминая первые месяцы жизни с Эгмонтом, когда она не знала, что делать, как подступиться к мужу, как терпеть их редкие совместные ночи и при этом зачать долгожданное дитя. Тогда ей часто казалось, что она уже проиграла судьбе, сделав неправильный выбор: не лучше ли было сбежать из дома в неизвестность? — И да, и нет, — вновь повторяет в ответ Эдит Окделл, — Но я должна была тебя проверить, рассмотреть поближе, узнать, чего хочешь и представляешь из себя лично ты, а не многочисленные жадные Карлионы. А теперь… теперь я вижу, что время упущено… Я не успею тебя подготовить к выполнению нашего долга. Как жаль, что я не уследила — ты привыкла плавать сама… Но когда человек наделен властью, с ней так трудно расставаться… да, теперь я вижу, что и сама не без греха… Проскрипев эту путанную речь, вдовствующая герцогиня умолкает и тянется за бокалом с водой, что стоит на резном столике подле кровати. Мирабелла подает ей кубок, стараясь не коснуться чужих пальцев. Её безмерно раздражает неожиданно проснувшаяся в старухе манера выражаться метафорами. Кто-кто, а Эдит Окделл всегда отдавала распоряжения четко и выражалась прямо. Почему же она отказалась от этой хорошей привычки сейчас? Вкупе с благовониями и духотой иносказательные намеки только вызывают головную боль, но девушка старается не перебивать и запоминать каждое слово, чтобы затем обдумать и попытаться отыскать в них тени истинных намерений старой герцогини. Под сдержанно-почтительным взглядом невестки Эдит Окделл с трудом возвращает бокал на прежнее место. Ее руки трясутся даже от столь незначительного веса, и капли воды срываются с позолоченного края на толстую ткань одеяла. Промокнув и так сухие губы платком, она продолжает: — Старая кошка умирает, и мыши готовы пуститься в пляс. Эта свора стервятников, слетевшаяся на мой ещё не остывший труп, вызывает отвращение, не так ли? Но они нужны нам. Нужны сытыми и послушными, Мирабелла. Теперь вам с Эгмонтом их кормить. Такое девушка слушать молча, увы, не может. — Я не скормлю им свою дочь, как Карлионы преподнесли меня на блюдечке Эгмонту. И своего сына не отдам! Молодая герцогиня хочет, чтобы ее голос звучал тихо, но решительно, а выходит скорее яростное шипение. Эдит вновь кривится в сухой усмешке. — Похвальное стремление защитить своих детей, в этом я не ошиблась. Мирабелла решает не отступать и добавляет в голос больше язвительного яда. Раз уж у них складывается разговор начистоту, то она сдерживаться не будет. По воле Создателя старухе все равно осталось недолго. — А в чем ошиблись? — В твоем послушании, — улыбка сходит с лица Эдит Окделл точно осенняя листва опадает с деревьев под порывами ветра и обнажает острые голые ветки, — Я рассчитывала получить мягкую глину, из которой смогу слепить свое подобие. Кого-то, кто сможет присмотреть за Эгмонтом, когда меня не станет. Направить его в нужную сторону, когда придет время. Любить его… — Я была готова его полюбить! А он в моей любви не нуждался! — с неожиданным для самой себя пылом восклицает Мирабелла, перебивая старую герцогиню. Та лишь хрипит в ответ: — Не нуждался тогда, но она будет необходима ему в будущем. — Сильно в этом сомневаюсь, — с горечью парирует девушка, — Что бы я ни делала, ему достаточно сердечного расположения окрестных крестьянок. Эдит Окделл качает головой. — Да, ты не глина, ты камень. С острыми гранями, о которые при неосторожном обращении можно порезаться. Теперь я это отчетливо вижу. Пожалуй, я все же была права, что не приближала тебя к себе и не посвящала во все планы. С твоей обидой на мужа… ты была бы ненадежна… «Ненадежна? Я, посвятившая всю себя служению Дому Скал и своим детям?» О, после такого Мирабелла взрывается, и ее голос остро и беспощадно прорезает застоявшийся воздух. — Обида? Ха, да неужели? И как я по-вашему должна защищать и направлять Эгмонта, если не знаю, куда мы движемся? Где наша цель? Вдовствующая герцогиня собирает все свои силы и царственно распрямляется на подушках. — У Эгмонта своя цель, отдельная от твоей, так что забудь. Свою задачу ты и так уже принялась выполнять. Защищай детей и Надор, что бы ни случилось. С этим ты справишься, я спокойна, — начинает она свою напутственную речь, вперившись в Мирабеллу холодным и расчетливым взглядом старой змеи, — Я рассчитывала найти Ричарду невесту познатнее и побогаче. Например, в Эпинэ. Старуха берет паузу и глухо откашливается в платок, содрогаясь всем телом. Мирабелле хочется взять её за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы та выложила ей свои планы на Эгмонта прямо и как на духу, но девушка сдерживается, ожидая продолжение. — А для Айрис… для старшей дочери герцога я готовила другую судьбу. Уж точно не какого-то сопливого виконта Лара под маменькиным каблуком. Так что я одобряю. Аурелию надо было поставить на место, чтобы главенствующее положение в надорском обществе заняла ты. Ларакам нельзя забывать, кто здесь Повелители Скал. Но действовать надо было мягко, не потеряв в их лице союзников. Хвала Создателю, что вчера обошлось без перехода на личности. Пускай теперь все думают, что вы с Эгмонтом отвергаете любых потенциальных женихов из любви к дочери, так даже лучше. Мирабеллу вовсе не волнует, что Эдит Окделл впервые одобрила принятое ею решение, внимание девушки привлекает другое. — «Пускай все думают»? О чем это Вы? Старуха загадочно улыбается точно героиня древнегальтарской фрески, уже наполовину облупившейся, но все также равнодушно хранящей свои тайны. — Скоро узнаешь. — Как мне Вас понимать? Это предупреждение или угроза? — пытается надавить на нее недовольная Мирабелла. В ходе казалось бы откровенного разговора вопросов стало ещё больше, чем ответов. — Ни то, ни другое, — вновь повторяет проклятая старуха, — Просто я ухожу. У меня было столько планов, но Создатель скоро заберет меня к себе, и я не увижу, как они осуществятся. Благо есть те, кто продолжат мое дело. — Что за ношу вы пытаетесь взвалить на моего мужа и детей? Разве не будет лучше, если я узнаю, что вы затевали? — Мирабелла совершает ещё одну попытку добиться конкретного ответа, но заведомо знает, что старая герцогиня даже на смертном одре его не даст. — Будь верна Эгмонту, поддерживай его во всем, — раздает наставления Эдит, игнорируя вопросы невестки, — Выбора у тебя все равно нет. Тебе уже не сбежать и не предать его, теперь ты связана с ним кровью ваших общих детей. Его судьба — их судьба. Думаешь, ты станешь хозяйкой Надора и установишь здесь свои порядки после моей смерти? Надор больше тебя, намного больше. И ты даже не представляешь, что будет дальше, кто игроки в этой шахматной партии. Большой любви у вас с Эгмонтом вряд ли случится, момент упущен, но ты выстоишь и защитишь моих правнуков при любом исходе. Хоть в этом я не ошиблась. Закончив свою отповедь, старуха обессилено откидывается на подушки и закрывает глаза. Мирабелла настойчиво буравит ее взглядом и не сдвигается с места, пока ей не удается обуздать клокочущую внутри бурю из ярости и страха. — Ваша Светлость! Если вы любите своего внука и правнуков, посвятите меня в свои планы. Я должна знать, — сломив хребет гневу и гордости, смиренно просит молодая герцогиня. Старуха приоткрывает глаза, но смотрит не на Мирабеллу, а куда-то за её спину. — Бриджит, дорогая, я устала. Проводите герцогиню.