Свет

«Сгинет по собственной глупости». «Сгинет по собственной глупости». «Сгинет по собственной глупости». «Сгинет. Сгинет. Сгинет». Мирабелла ослабляет корсаж платья и делает глубокий вдох, силясь успокоить бешено колотящееся сердце. В этот же миг Эди беспощадно одаривает мать пинком крохотной пяточки, заставляя вздрогнуть. До родов осталось немного, и самая младшая из дочерей просится наружу куда ретивее, чем в свое время старшие. Герцогиня опирается на подоконник распахнутого настежь окна и подставляет лицо свежему осеннему ветерку, приятно холодящему кожу. «Сгинет по собственной глупости». Все правда. Все слова в предсказании матушки Магдалены — правда! Эгмонт ввязался в восстание против короля — что может быть опаснее и глупее? Значит, вот как ему суждено умереть… Но себя и детей утащить в могилу она не даст, нет-нет-нет! В этом году осенняя охота в Надоре проходит с особым размахом. Деревья оделись в золотые и бронзовые наряды раньше обычного, и местная знать стеклась под крышу замка сюзерена в пышных камзолах и парадных платьях, будто бы им в подражание. Целыми днями лают породистые псы и звучат охотничьи рожки. Дети всех сословий носятся по коридорам как угорелые, а няньки да дуэньи еле поспевают за ними. Ричард считает себя слишком взрослым для таких забав, но и от отца держится в стороне, а вот Айри радостно возглавляет местную шайку проказников. Слуги терпеливо снуют в непрекращающемся шуме и гаме, стараясь устроить всех гостей наилучшим образом, чтобы не посрамить честь хозяйки. В Надорский замок прибыли и Придды, и Эпинэ, а вместе с ними несколько представителей их вассальных родов — ещё одно отличие от осенних охот прошлых лет. Даже «добрый друг семьи» эр Штанцлер проделал долгий путь из Олларии. Что старому больному человеку делать на охоте среди молодых да удалых? Конечно же «дышать целебным горным воздухом» после душного и выматывающего лета в столице. Мирабелла, Бриджит и Кэти долго думали, как же подступиться к кабинету Эгмонта, чтобы подслушивать его разговоры с избранными гостями. Просто стоять под дверью, приложив ухо к замочной скважине, сразу же оказалось бесполезным: дубовая дверь крепкая, письменный стол и кресла для гостей от нее далеко, у самого окна, где лучше падает свет, а мимо по коридору вечно кто-то ходит. Чего доброго донесут герцогу, что герцогиня и ее слуги подозрительно отираются у порога! Зато вскоре Кэти обнаружила, что если открыть самое крайнее окно в соседней с кабинетом малой библиотеке, то можно услышать обрывки разговоров за стеной. При условии конечно, что в кабинете тоже открыто окно. Позиция идеальная для герцогини на сносях — под предлогом усталости она может легко уединиться с томиком поэзии на широком подоконнике, обложившись подушками, и никто не заподозрит, что у ее пребывания здесь совсем другая цель. И вот свершилось. Мирабелла услышала достаточно, чтобы с ужасом осознать весь масштаб грозящей ей и детям опасности. Если быть до конца честной, то она вынуждена признать, что уже много раз думала о такой вероятности, но всегда отметала ее как слишком рискованную авантюру. Старуха Эдит была осторожной — амбициозной, гордой, обиженной за то, что её после низвержения Алисы отодвинули от власти, но все же осторожной. Или же Мирабелле просто не хотелось в это верить? Что ж, теперь отнекиваться и закрывать глаза возможности больше нет. Она слышала признание в предстоящем преступлении против короны своими собственными ушами. Становится ясно, почему покойная Эдит предпочла до самого конца хранить свои тайны, а не посвящать в них молодую невестку, отнюдь не пылающую любовью к мужу и Великой Талигойе. «…надо любой ценой устранить Алву. С ним во главе армии все наши усилия…» «Вы сомневаетесь в нашей доблести?» «Он всего лишь человек, один человек не может…» «…ему помогает сам Леворукий!» «Не будьте суеверны!» «…но женщина… это подло и недостойно…» «Иного выхода нет» «…приговорен судом равных…» «Это не убийство» «Честь обязывает…» «…займет время, зато наверняка…» «…и тогда мы как раз будем готовы…» «Правда за нами, мой мальчик…» «Во имя возрождения Талигойи!» «Скоро король-Ракан…» Есть ли в замке шпионы кардинала Сильвестра? Слышали ли они те же беседы, что и Мирабелла? Убийство герцога Алва? Возрождение Талигойи? Коронация малолетнего Альдо Ракана? Самоубийственная глупость! И как только Штацлер и Придды полезли в такую авантюру? Мирабелла не уверена, кто именно присутствовал в кабинете на тайной встрече, потому что успела занять свою стратегическую позицию уже в разгар переговоров и опознала не все голоса. Но во вкрадчивом увещевании Штанцлера с фальшивыми нотками отеческой заботы, пылких восклицаниях Мишеля Эпинэ и бесцветном баритоне герцога Придда она уверена наверняка. Три великих дома против одного — это явно вскружило голову Эгмонту, вот он и прогнулся под напором чужих аргументов словно податливое сливочное масло под разогретым столовым ножом! Однако они все равно обречены на поражение. Предсказание матушки Магдалены не врет, в этом нет сомнений. Даже если не брать в расчет предостережения высших сил, реальная военная и политическая мощь все равно в руках Ноймаринненов, Алва, Савиньяков и кардинала Сильвестра. Колиньяры, Манрики и прочие прихлебатели сказочно разбогатели за последние десятилетия и точно не прогнуться под старую аристократию, мечтающую низвергнуть их в грязь и нищету, откуда они когда-то пришли. Восстание встретит упорное сопротивление и просто захлебнется без помощи иностранных государств! Мирабелла нервно сглатывает. А если помощь от Дриксен, Гаунау или Каданы все же придет? Или добрые соседи просто напросто решат воспользоваться хаосом восстания в своих интересах и отщипнут от Талига — от Надора, её родины, наследства её детей! — по жирному куску? Вдруг заговорщики смогут убить Алву, может еще и фок Варзова, а затем с севера вторгнуться иностранные войска? Что ждет тогда Надор? Реки крови с двух сторон? Как отражать атаки королевских солдат с юга и запада и при этом еще и отбиваться от жадных соседей с севера? Или… добрые и жадные соседи за одно с заговорщиками? Создатель, ради чего Надор принесет все эти жертвы? Ради гордости и амбиций? Ради застарелой ненависти между Домом Скал и Домом Ветра? Ради чужого сына на другом конце света? А о Ричарде и девочках Эгмонт конечно же не подумал… Создатель, какая нелепая причина проливать столько крови! «Сгинет по собственной глупости» — предрекла тогда старая Магда. Во истину так. Что же делать теперь Мирабелле? Худший сценарий начинает сбываться прямо на ее глазах, а ей рожать через несколько дней! И снова она окажется не при делах, прикованная к детям и дому… Встать на сторону мужа и молиться о его победе? Но Мирабелла даже не верит в эту самую безумную победу, пусть даже и близится смена Круга. Высшие силы уже предсказали его поражение — лично Мирабелле, а не в пространном пророчестве о смене династии, открывшемся не пойми кому и не пойми когда. Да и дражайший супруг и на пушечный выстрел не подпустит ее к организации восстания. Нет, так Мирабелла откажется абсолютно беспомощной перед лицом бури без единого рычага влияния. Сдать заговорщиков кардиналу и королю, уповая на их милость? Как это технически осуществить, если она сама из-за рождения Эди не сможет покинуть Надор до зимы да и не имеет каких-либо доказательств кроме своего слова? Все знают, что между ней и Эгмонтом нет любви — спасибо Седрику и его поганому языку! Люди скорее решат, что так злобная герцогиня, покинутая супругом, пытается мстить или дорваться до власти в Надоре. Да и простые надорцы не простят ей прямого предательства — Эгмонта любят, считают добрым и честным хозяином. Ее же уважают и может быть немного ей сочувствуют, но она не господин Дома Скал. Если муж узнает о ее предательстве, то сможет забрать у нее детей. Кто тогда их защитит? Нет, надо быть хитрее, скрытнее, нельзя идти напролом. Нужно начать собственную подготовку к поражению Эгмонта и возможному побегу из замка при приближении королевских солдат… А что же герцог Алва? Перед мысленным взором Мирабеллы встали самые синие глаза на свете, его легкая уверенная походка, иссиня-черные кудри… Сколько лет прошло с того дня, а она все еще порой вспоминает юного маркиза как символ другой, счастливой и свободной жизни. Радуется, слыша о его победах. Жизнь Рокэ Алва — полный антитезис судьбы самой Мирабеллы, и от этого ей вдвойне хочется, чтобы молодой герцог преуспевал во всем наперекор гнусным наветам её собственных лицемерных родичей, ошибочно мнящих себя Людьми Чести. С того Дня Святого Фабиана прошло лет восемь-девять. Герцогу Алва сейчас должно быть около двадцати шести, верно? Самый подходящий возраст для добившегося славы и признания мужчины потерять голову от любви к роковой красавице, чтобы в итоге бесславно расстаться с жизнью… С другой стороны, если заговорщики так боятся и ненавидят его, значит он — весомая фигура на шахматной доске… Мирабелла шумно выдыхает, распрямляется и поправляет корсаж платья. Кажется, у нее есть план. Эди вновь влепляет ей своей пяточкой под ребра, но герцогиня решает, что на этот раз в знак одобрения. *** Осенняя охота в Надоре проносится стремительно, в буйстве красок и торжестве пороха и крови. Эди, будто бы чувствуя, что её матери требуется время, не спешит появится на свет. Это дает Мирабелле ещё несколько дней — и надежду, что партия будет разыграна так, как выгодно ей. Одним дымчато-солнечным утром замок пустеет: егеря наконец взяли след королевского белого оленя и все господа и большая часть сопровождающих их дам и слуг отбыли лицезреть кульминацию охотничьего сезона. Тогда герцогиня Окделл приглашает в свой кабинет Альфонсо Переса, кэналлийского торговца чужеземными специями и сладостями. Со стороны это не кажется чем-то удивительным, потому что вот уже пару лет как почтенный Перес непременно наведывается в Надорский замок сразу после осенней ярмарки в Старом Карлионе. Теперь его семья поставляет шадди не только ко двору соберано, но и в дом герцогов Окделлов, а кэналлийские купцы считают, что к настолько знатным покупателям всегда нужно являться лично. Вначале конечно же следует череда любезностей и пожеланий крепкого здоровья герцогине на сносях, затем дегустация нового товара. На этот раз предложенный шадди чуть кислее, зато имеет необычное ореховое послевкусие. Хотя Мирабелла сейчас согласилась бы купить у Переса и последнюю кислятину, лишь бы торговец был в хорошем расположении духа! Когда герцогиня соглашается приобрести новую партию зерен почти без торга, довольный Перес рассыпается в благодарностях, попутно махнув рукой своим помощникам унести чашки на серебряных подносах, шкатулки с зернами и прочую необходимую для дегустации утварь. Двое молодых кэналлийцев споро собирают товар, но третий, с непослушными локонами смоляных кудрей, которые так и норовят упасть на глаза, все мешкает, потому что не может оторвать взгляд от Кэти. Та усиленно делает вид, что ничего не замечает, но её выдает предательский румянец на щеках. Кэти давно пора замуж, но она отказывается покидать свою госпожу, а вокруг нет ни одного достойного холостого мужчины, что ей приглянулся бы. Однако Кэти красива — в огненно-рыжих кудрях нет ни одного седого волоса, а бледная кожа с веснушками словно свежие сливки, посыпанные корицей. Неудивительно, что кэналлийцы, непривычные к такой красе, заглядываются. Когда юноша с пылким взором наконец закрывает за собой дверь кабинета, не забыв многозначительно улыбнуться напоследок камеристке, Альфонсо Перес встает с кресла. — Ваша Светлость, премного благодарен за теплый прием. Надеюсь, наш шадди поможет Вам согреться в разгар суровой надорской зимы, а цукаты немного подсластят жизнь. Мирабелла вставать не торопится. — Благодарю, почтенный Перес, однако не спешите прощаться, — останавливает собиравшегося откланяться торговца Мирабелла, — У меня есть к Вам просьба. Выразительные брови на смуглом лице немного приподнимаются вверх, но Альфонсо по-прежнему сохраняет доброжелательный и невозмутимый настрой. — Рад услужить, чем могу, Ваша Светлость, — с почтительным кивком торговец садится обратно в кресло. Мирабелла заранее обдумала, что ему скажет, поэтому начинает по уже заранее заготовленному сценарию. — Вы ведь как всегда на обратном пути сначала заглянете в Олларию? — Все верно, — выжидающим тоном подтверждает Перес. Мягко улыбнувшись, Мирабелла достает из-под стопки бумаг на столе небольшой бежевый конверт без подписей из плотной бумаги, запечатанный сургучом. Короткий текст внутри написан Бриджит левой рукой, оттиск на сургучной печати не гербовой, а от старой поломанной брошки, которую Кэти скоро продаст при удобном случае. — Я прошу Вас передать это письмо герцогу Алва, будь он в Олларии или Кэналлоа. Впервые с лица торговца слетает маска учтивой доброжелательности, выдавая неподдельное удивление. — Это…очень неожиданная просьба. Не уверен, что смогу получить аудиенцию у соберано, даже если застану его в столице… Мирабеллла властно приподнимает ладонь, чтобы остановить осторожные попытки Переса увильнуть от исполнения просьбы. — У Вас все равно больше шансов, чем у меня, — с усмешкой объясняет Мирабелла, многозначительно указывая на свой раздувшийся живот, но Перес конечно же не оставляет попытки отвертеться от таинственных игр благородных господ. — Почему бы Вам не отправить письмо гонцом или курьером? Такой вопрос Мирабелла тоже предвидела. — Потому что тогда о столь необычном адресате письма непременно узнает мой супруг, а это не в моих интересах и не в интересах герцога Алва. Во взгляде торговца загорается искра понимания, а уголки губ чуть приподнимаются в улыбке, но Мирабелла спешит разбить только что зародившуюся теорию, которая складно бы объяснила, зачем герцогине Окделл тайно писать герцогу Алва. — Прежде чем Вы придумаете некую любовную подоплеку всей этой истории, — с неизменной спокойной улыбкой продолжает Мирабелла, — заверяю Вас, что герцога я видела один раз в жизни много лет назад и вовсе не спешу изменять своему супругу с другим влиятельным вельможей. Альфонсо Перес смиренно склоняет голову в знак согласия. — Я и мысли не допускал о подобном. — Хорошо, — Мирабелла кладет конверт с письмом на стол ровно между ними, — Дело в том, что недавно я случайно узнала информацию, с которой необходимо ознакомиться герцогу Алва. Если Вы желаете блага своему соберано, то прошу вас доставить ему это письмо. Лично в руки или доверенному секретарю — не важно, главное — настолько быстро, насколько это представляется возможным. Перес не спешит протянуть руку за письмом. — И я рассчитываю, что мое имя при этом не прозвучит. Эта важная информация не предназначалась для моих ушей. Всем будет лучше, если источник сведений окажется анонимным. Иначе пострадаю и я, и мои дети. Помедлив с минуту, торговец все же принимает послание и неспешным движением прячет в потайной карман своих цветастых одежд. На его лице вновь воцаряется маска непоколебимой учтивости перед лицом высокопоставленного покупателя. — Понял, Ваша Светлость. Добравшись до Олларии, первым делом наведаюсь в приемную соберано. — Я рассчитываю на Вас и Вашу честность, дор Перес, — отзывается Мирабелла, чуть смягчив тон, стараясь создать ощущение доверия, — У нас ведь с Вами взаимовыгодное сотрудничество. — Sí, señora duquesa. — Чем я могу Вас отблагодарить? — спрашивает Мирабелла, но торговец лишь качает головой. — Если, как вы говорите, эта информация пойдет на пользу соберано, то никакая награда мне не нужна. Позвольте откланяться? Герцогиня кивает. Не проронившая за весь разговор и слова Кэти приседает в дежурном книксене. — Спасибо. Доброй дороги, дор Перес. *** Поздно вечером, когда ясное небо над Надорским замком усыпано мириадами звезд, герцог Окделл шумно празднует с гостями поимку белого оленя. Деликатное положение герцогини позволяет ей удалиться вместе с детьми в самом начале празднества, и теперь, когда и господа, и слуги слишком заняты весельем внизу, она держит совет с двумя своими преданными союзницами. — Вы думаете, он передаст письмо? Не выкинет? Не вскроет? — встревоженно спрашивает Кэти, расчесывая густые русые волосы госпожи гребнем из слоновой кости. Мирабелле и самой отчаянно хотелось бы это знать, но перед камиристкой она все же демонстрирует спокойствие на грани с равнодушием. — Даже если и вскроет, как верный подданный все равно передаст письмо герцогу Алва. На простом листке бумаги без гербов и вензелей Бриджит аккуратно вывела левой рукой всего два коротких предложения: «На герцога Алва готовят покушение. Замешана женщина.». Посовещавшись с Бриджит, Мирабелла решила не писать и строчки про восстание. Доказательств нет, и можно ли на самом деле довериться герцогу Алва? Какой ему резон спасать герцогиню и ее детей? Но если он переживет покушение, это явно вставит палки в колеса и хоть немного притормозит планы заговорщиков. — Так шансы гораздо выше, чем если бы Ее Светлость отправила Дугласа, — подхватывает Бриджит, устроившаяся с вязанием в кресле у окна, — Исчезновение его рыжей макушки из Надора и появление в приемной герцога Алва наверняка бы не осталось без внимания. Да и пустили бы его, чужака-простолюдина, вообще? А если герцог отбудет в Кэналлоа? Нет, Альфонсо Перес — наш лучший гонец, потому что кэналлиец. — Но как только герцог Алва прочитает содержимое письма, он тут же потребует к себе почтенного Переса, чтобы выяснить, от кого оно! Думаете, он Вас не выдаст? Кэти все продолжает искать изъяны в плане госпожи задействовать чужеземца. Ее идеей было отправить Дугласа в столицу, чтобы он подсунул письмо кому-нибудь из домочадцев Алвы. Бриджит принимается успокаивать Кэти. — Девочка моя, конечно он выдаст герцогиню. И нам это даже на руку. Будет и свидетель, и письменное доказательство того, что герцогиня Окделл пыталась спасти жизнь генералу Алва в тайне от мужа-мятежника. Вряд ди герцог или его секретарь сожгут столь ценное письмо. И для Рокэ Алва точно не новость, что Люди Чести желают его смерти, хотя бы в качестве мести за генерала Карлиона, так что вряд ли он бросится со шпагой наперевес в Надор вызывать на дуэль герцога или допытываться правды от герцогини. Да и само письмо с герцогиней никак не связать, в случае любого официального разбирательства будет её слово против какого-то торговца, да ещё и кэналлийца. Но задел на будущее мы сделали: милостью Создателя герцог Алва выживет и впредь будет осторожнее, что должно помешать планам заговорщиков, а если после восстания будут публичные суды, у герцогини найдется аргумент в свою защиту. — Слишком много вероятностей, все это «вилами по воде писано», как говорит старая Магда. Столько всего может пойти не так! — вздыхает Мирабелла, — Но лучше действовать, чем покорно ждать восстания и казни. — И что нам теперь делать? — тихо, но решительно спрашивает немного успокоившаяся Кэти. Мирабелле тоже хотелось бы знать правильный ответ. — Ждать, — твёрдо отзывается Бриджит, — Готовиться дальше и ждать. Будем осторожно разведывать планы герцога и действовать по обстоятельствам. Снизу раздается взрыв хохота и радостные крики, которые даже толстые стены замка не могут заглушить до конца. Пир во время чумы, только большая часть собравшихся ещё не знает, какая напасть поразит их дома. — Думаю, нам всем стоит отдохнуть, — провозглашает Мирабелла, — Что гадать? Утро вечера мудренее. Ей хочется поскорее заснуть — сегодня четвертая ночь. Изменится ли что-то в вещем сне? Удастся ли ей протиснуться в объятиях скал дальше навстречу своим дочерям? Найдет ли она Дикона? *** Новости из столицы застают Мирабеллу в замковом саду. Отцветают яблони, укрывая песчаные дорожки ковром из белых лепестков, но у каменной ограды словно в утешение уже начинают благоухать кусты сирени. Мирабелла, наконец-то стройная и легкая, устроилась на нескольких покрывалах в тени самого старого дерева и укачивает на руках полугодовалую Эди. Айри с неугасающим рвением старшей сестры развлекает Дейдри, то позволяя ухватиться за сияющий на золотой цепочке кулон с крошечным рубином (подарок отца на её последний день рождения), то поднимая его высоко над собой. Дейдри тянет свои крохотные пухлые пальчики к заветной цели, но все никак не может поймать. Дикон недавно нашел в библиотеке сборник пьес Дидериха, так что даже в теплый солнечный денек сидит, уткнувшись носом в книгу. Чуть поодаль гуляют под ручку Элис Тристрам и Женевьева, пересказывая друг другу последние сплетни, захватившие умы всех провинциальных дам. Сыновья Женевьевы затеяли неуклюжую дуэль на деревянных мечах, которые выстругал для всех господских мальчишек сердобольный капитан Рут. В такие минуты Мирабелле хочется, чтобы течение времени остановилось навечно, чтобы не было тревог, восстания, смерти… Семейную идиллию прерывает взволнованный окрик Сьюзи. — Ваша Светлооость! — хорошенькая белокурая служанка мчится по песчаной дорожке, взметая опавшие яблоневые лепестки, точно призывая метель, — Я сейчас на кухне услышала, там почтового курьера чаем поили! Вы не представляете, что творится в столице!!! Мирабелла вся внутренне подбирается, снедаемая тревожным нетерпением, но внешне не подает вида: — Отдышись для начала, Сьюзи! Сьюзи запоздало приседает в приветственном книксене, чуть покачивается, но выровнявшись, взволнованно продолжает: — Я подумала, Вам надо знать. Такие страшные вести! Сердце Мирабеллы холодеет. Кто-то умер? Восстание началось? Нет, Эгмонт всю зиму нос из замка не казал, все разбирал счета с управляющим. Явно искал свободные средства. — И что же? — нетерпеливо и жестко спрашивает Женевьева. — Герцог Алва ранен! — разом выпаливает Сьюзи, — Чуть ли не до смерти! Когда гонец уезжал, вся столица кипела и бурлила от этой новости! — Как так? — непонимающе хлопает ресницами Элис. Как и прочие молодые провинциальные девушки она заочно немного влюблена в молодого герцога, — Разве сейчас война? Дженнифер ведь писала, что в новом году герцог блистал при дворе, а не… — Покушение! Какие-то бандиты набросились на него одного большой толпой! Но говорят, что герцог отбился, да и сопровождавшие его слуги пришли на помощь и быстро доставили его к морисскому лекарю. — Он выживет? — только и может выдавить из себя Мирабелла, чтобы не выдать собственное смятение. Неужели ее письмо не дошло до получателя? Или же это покушение оказалось никак не связано с женщиной, поэтому герцог и попался злоумышленникам? Если он умрет, заговорщики возьмутся за подготовку к восстанию с удвоенной силой… — Не знаю, Ваша Светлость! Но когда гонец выезжал из Олларии, все твердили, что герцога Алва оберегает сам Леворукий, любой другой давно скончался бы от таких ран. Мирабелла напряженно поджимает губы. Весенний день больше не кажется ей таким прекрасным. — Тогда нам всем остается лишь помолиться за здравие герцога Алва и скорейшую поимку преступников.