Свет

Мирабелле Окделл тридцать два года, и впервые в жизни она лицезреет, как её некогда спокойный и меланхоличный муж ломает мебель. Резной стул для гостей в герцогском кабинете, на котором с минуту назад сладко посапывал Грей, любимая борзая Эгмонта, нещадно трещит под ударами тяжелых сапог. Испуганная собака тихо поскуливает поотдаль, но так и не решается сбежать из комнаты и бросить своего хозяина. Звенят шпоры — Эгмонт ещё не успел переодеться после конного выезда, курьер из Олларии застиг его прямо на лестнице в хозяйское крыло. Ножка стула немилосердно подкашивается и переламывается надвое. Мирабелла стоит каменной статуей посреди кабинета и терпеливо ждёт. С самой первой минуты, когда до Надора докатились вести о восстании Карла Борна, Эгмонт метался как медведь в клетке бродячего цирка, стараясь сохранить видимость хладнокровия. Мирабелла догадывается, как сильно ему тогда хотелось действовать — а вместо стяжания ратной славы на поле боя приходилось выжидать за стенами замка. Даже она, не допущенная к подготовке восстания, понимает, что Надор ещё не готов противостоять короне. Не собраны средства, не набраны люди, мелкопоместное дворянство, купечество и крестьянство ещё не озлобилось на Манриков и прочих королевских прихлебателей в достаточной мере, чтобы подняться на бунт. Несколько раз, пока Надор ждал вестей с запада, Мирабелле казалось, что Эгмонт такой же узник Надорского замка, что и она, но зерно сострадания к мужу так и не успевало прорасти — одна лишь мысль об опасности, которой он сознательно намеревался подвергнуть детей, душила его росток на корню. И вот грянула весть о поражении восставших и триумфе Рокэ Алва, которому теперь сулят маршальскую перевязь. Чего и следовало ожидать. Говорили, герцог Алва чудесным образом полностью оправился после нападения на Винной улице: стараниями морисских врачей или же благодаря покровительству Леворукого — в этом мнения сплетников расходятся. Мирабелла втайне радовалась, что Рокэ Алва вновь удалось победить смерть, но прекрасно осознавала — что теперь ни у Борна, ни у Эгмонта нет и шанса на победу. — Успокойтесь, Ваша Светлость. Столь бурная реакция неуместна и наводит на ненужные подозрения, — предостерегает мужа Мирабелла, когда он, тяжело дыша, опирается о край письменного стола. По тому, как он морщится и разминает пальцами колено, можно судить, что больная нога отнюдь не благодарна за столь бурное проявление гнева. — Неуместна? Столько добрых людей умерло, а я ничего не мог изменить! — горько восклицает Эгмонт, — «Ещё не время»! Последнюю фразу он произносит так, словно передразнивает кого-то другого. Кто вложил эти слова в его голову? Покойница Эдит, старик Эпинэ, хитрец Штанцлер? Этого она узнать не сможет, зато сейчас, когда муж наконец излил неделями клокотавшие внутри чувства и опустил неприступный заслон вокруг своих мыслей, можно попробовать выудить из него что-нибудь полезное. — А вы бы хотели к ним присоединиться? Зачем? Сложить голову на плахе? — провоцирует его на дальнейший разговор Мирабелла, надевая маску обеспокоенной жены и матери. — Я не собираюсь до конца своих дней гнить в родовом замке как трус! — тут же взрывается Эгмонт, — Круг Скал подходит к концу! Сейчас самое время! — Ваша благородная смерть ничего не изменит! Гораздо больше мужества требуется, чтобы жить! — бурно возражает Мирабелла, — А о детях Вы подумали? Если… если Вы ввяжетесь в подобную авантюру, что будет с Диконом? С девочками? Что будет с Айри? Мирабелла специально выделяет имея старшей дочери: Айрис — любимица Эгмонта, потому что все ещё смотрит на него восторженным взглядом и ластится как котенок, стоит только ему показаться на пороге замка после долгой отлучки. Дикон отца сторонится, предпочитая общество матери, гувернера или капитана Рута. Дейдри и Эди ещё слишком малы, чтобы заинтересовать Эгмонта. А может быть Айри единственная вызывает в нем нежные чувства, потому что названа именем любви всей его жизни? Эгмонт на секунду запинается, но все же раздраженно бросает: — Всё с Айрис будет хорошо — она станет королевой! Однако герцог Окделл быстро осознает свою ошибку, видя, как лицо жены вытягивается от удивления, а через мгновение на смену ему приходит возмущение. — Королевой?! Ч-что… Эгмонт! Что Вы…! — в первые секунды Мирабелла давится словами. Эгмонт должен понимать, что Мирабелла не настолько глупа, чтобы не догадаться. Королевой Айри может стать только при одном исходе — если на трон взойдет юный Альдо Ракан, а никак не будущий сын Катарины Ариго от Фердинанда Оллара. Обмолвка супруга равносильна признанию! Это тоже можно обернуть в свою пользу: теперь Мирабелле больше не надо притворятся, что она не догадывается о восстании, можно открыто попытаться отговорить Эгмонта, хоть она и сомневается, что он ее послушает. Мирабелла стискивает зубы, сдерживает все, что хочет сказать дражайшему супругу на самом деле, и в мнимом запале выдает: — Вы обещали, что у Айри будет выбор! Что дети не повторят нашу судьбу! Вы дали слово, а теперь нарушаете свое обещание! Разве такое поведение достойно Повелителя Скал? Вы втягиваете… Мирабелла невольно осекается при виде холодной ярости на лице мужа — эти слова явно задевают Эгмонта за живое. Оттолкнувшись от стола, он решительно надвигается на Мирабеллу, но с видимым усилием воли замирает в шаге от нее. Тяжелые ладони ложатся ей на плечи и до боли сдавливают ключицы через тонкое летнее платье. — Мы обсудим это потом, — со сталью в голосе произносит Эгмонт. — Но…! — возражает Мирабелла, в защитном жесте хватаясь за его запястья и пытаясь оттолкнуть мужа. — Потом, Мирабелла! — с нажимом отрезает Эгмонт, легонько встряхивая её, — Сидите тихо и занимайтесь детьми и хозяйством. Вас выбрали ради этого, так исполняйте же свой долг. А я исполню свой. Пальцы Эгмонта разжимаются, выпуская Мирабеллу из железной хватки. Чувствуя, что буря миновала, борзая несмело подходит к нему и утешительно тыкается острым носом в раскрытую ладонь. Эгмонт отстраненно чешет её за ухом. Мирабелла круто разворачивается на каблуках и удаляется, не преминув хорошенько хлопнуть дверью. Коридор окутан полумраком. Этим летом герцог Окделл вдруг решил сэкономить на освещении и отоплении замка. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Мирабелла старается успокоить бешено колотящееся сердце. Не время впадать в ярость и творить глупости, по сути она и так знала, что Эгмонту верить нельзя. Ничего, Айри выйдет за муж по велению сердца, а не ради отцовских амбиций — хоть за пажа Дугласа Бонда, но ее брак будет заключен по любви! Расправив кружевной воротник на легком голубом платье, Мирабелла устремляется к лестнице, но через пару шагов замирает — снова цокот по каменным плитам! Резко обернувшись, она успевает заметить густую чёрную тень у стены, которая в тот же миг растворяется в полумраке. Собака? Нет, черных псов в господском крыле не держат, да и на псарне тоже все серые… Псы ступают мягко, а тут цокот точно копыта отбивают ритм о камни мостовой… Мирабелла несмело продвигается вслед за исчезнувшей тенью. — Мама, все хорошо? Мирабелла подпрыгивает от неожиданности. За ее спиной стоит Ричард — маленький ангел с ореолом светлых кудрей. В свои семь лет сын начал тянуться вверх, а лицом все больше походить на отца, но если Эгмонт стрижется коротко и носит бороду, то Дикон будто бы в пику ему каждый раз упорно уворачивается от ножниц в руках Кэти. — Ты дрожишь? — спрашивает он, подходя ближе. Его горячая ладошка цепко хватает холодные пальцы матери. — Нет-нет, Дикон, все хорошо, я просто озябла, — отмахивается Мирабелла, но Дикона теперь так просто не проведешь. — Сейчас лето, — насуплено бурчит он, растирая её озябшие пальцы в своих. — Замок все равно сырой и холодный, — мягко возражает Мирабелла, позволяя сыну проявить о ней заботу. Когда-то его крошечные пальчики были мягче и нежнее шелка — теперь его ладони крепкие и шершавые от мозолей, заработанных на уроках фехтования с капитаном Рутом. — Ты поссорилась с отцом, — выдает Дикон, выпуская её потеплевшие пальцы из своих рук. В его голосе звучит не вопрос, а убежденность в собственной правоте. — Я уже не ребенок. И не дурак. Гонец привез вести о поражении Карла Борна. Отец расстроился, и вы поссорились. Мирабелла нервно сглатывает и озирается по сторонам. Коридор сумрачен и пуст, камни застыли в вековой тишине и только внизу на винтовой лестнице горит, потрескивая, одинокий факел. — Не здесь, Дикон. Такие разговоры опасно вести в коридоре. Ты ведь уже не ребенок, верно? Должен понимать. Дикон хмурится ещё больше и раздраженно восклицает: — Но мы дома! Так почему должны бояться и быть осторожными? — Дикон… — слабо произносит Мирабелла, силясь подобрать правильные слова. Порой Ричард ведет себя как взрослый, по ошибке запертый в детском теле. Подмечает малейшие детали и делает верные выводы. Но порой наивное возмущение или нежелание мириться с реальностью выдают его юный возраст. Нельзя забывать, что ему только семь. Дикон не её союзник, не её опора, он ее маленький сын, за чью судьбу она в ответе. — Я защищу тебя, мама. Тебя и девочек, — решительно провозглашает Дикон и вновь берет ее за руку. — Ох, mo ridire… Дикон твёрдо тянет её за собой, пресекая любые возражения. — Пойдем. Девочки в детской чуть не передрались, — делано бодрым тоном принимается объяснять он. — Эди взяла любимую куклу Айри и всю изгрызла и обслюнявила. Теперь Айри заявляет, что куклы ей больше не нужны, подавай моих солдатиков. Последний комментарий заставляет Мирабеллу невольно улыбнуться впервые за сегодняшний день. Она покорно следует за Диконом. — Ничего не поделаешь, у Эди режутся зубы. Нэн не должна давать ей грызть что попало, — включается в решение проблемы Мирабелла. Уж лучше куклы и солдатики, чем Раканы и Оллары! Дикон качает головой. — Нэн уже старая, ей пора на покой. Лучше передай работу в детской Сьюзи. Мирабелле нравится идея сына. Сьюзи молодая и энергичная, а главное дружит с Кэти и хозяйкой своей считает Мирабеллу, а не Эгмонта. Дикон предложил дельную мысль, но есть одно препятствие. — Боюсь, Айри не потерпит конкуренции. Дуглас все еще ей очень нравится, а в присутствии Сьюзи он ее вообще не замечает. Дикон замирает на лестничном пролете и берет паузу, вглядываясь серьезными серыми глазами в лицо матери. В отблесках факела его светлые кудри сияют золотом точно нимб вокруг лика святого. Это делает его слишком похожим на фреску с изображением Алана Окделла в фамильной часовне, от чего Мирабелла внутренне содрогается. — Вот и хорошо. Айри тоже уже большая, мама. Пора ей вернуться с небес на землю. Не все в этой жизни будет так, как она того хочет. Лучше ей узнать об этом сейчас. А то вырастет своенравной, избалованной и совершенно неуправляемой! Мирабелла улавливает в тираде Дикона отголосок старой обиды. Она знает, что сын не выносит преклонение Айри перед отцом, но не решается сам развеять её иллюзии — как и сама Мирабелла. Она опускается на колени перед Ричардом и крепко обнимает его. — Оставь воспитание девочек мне, Дикон. Побудь ещё ребенком. Ты слишком быстро взрослеешь. Дикон обвивает ее своими руками в ответ и тихо шепчет: — Недостаточно быстро. *** На следующий день герцог Окделл делает вид, что никакой вспышки ярости в кабинете не было. Айри и Грей вьются за ним все утро, и Эгмонт снисходит до того, чтобы подхватить дочь на руки и учить отдавать команды борзой. При виде этого зрелища Ричард поспешно ретируется зубрить арифметику и историю. Спустя час Айри все еще не желает отпускать отца, так что Эгмонт вызывает к себе Мирабеллу и передает раскапризничавшуюся дочь ей. Всю дорогу до детской Айри насуплено молчит, не подозревая о том, что ведет себя в точности как Ричард, с которым она сейчас в ссоре, когда тот чем-то недоволен. В комнате для игр обнаруживаются Дейдри с Эди под присмотром Нэн и приставленной помогать ей Сьюзи. Молодая служанка с удовольствием возится с младшими девочками на пушистом морисском ковре, предусмотрительно держа их подальше от кукол Айри. — Что так расстроило мою голубку? — Нэн с усилием приподнимается из кресла. Может она и не поспевает больше за маленькими детьми, зато отлично читает их настроение. Айри тяжело вздыхает и обрушивается в объятия старой няни. — Папа отправил меня обратно в детскую, а я хотела побыть с ним ещё, — глаза Айри на мокром месте, но плакать она упрямо отказывается. Нэн ласково поглаживает её по голове, тихонько приговаривая: — Твой папа — герцог, голубка. У него много дел. Мирабелла склоняется над дочерью и целует её в светлые кудри на макушке. — Отец занят, зато я свободна. Слышала, у вас тут произошла настоящая баталия из-за кукол и солдатиков! Айри тут же отвлекается от своей тоски и возмущенно вспыхивает: — Эди обслюнявила всех моих кукол, а Дикон отказывается делиться солдатиками! *** Через два дня герцог Окделл неожиданно отбывает из Надорского замка. С собой в эскорт он отбирает лишь нескольких доверенных людей, а саму Мирабеллу предупреждает на рассвете, бесцеремонно разбудив от вещего сна — ей только-только удалось собрать всех дочерей вместе в ледяной соленой воде! Спросонья она не сразу понимает, что происходит. Полог её кровати откинут, из окна сочится ранний летний рассвет, в замке стоит звенящая тишина. Над ней нависает хмурый Эгмонт в дорожной одежде. — Что случилось? — испуганно шепчет Мирабелла. — Я уезжаю. Может быть на несколько дней, может быть на неделю, — спокойно объясняет Эгмонт. — Однако поездка может и затянуться. В мое отсутствие всеми финансовыми делами займется управляющий, Вас же я прошу заниматься только детьми и не привлекать никакого внимания к моему отъезду. Привыкнув к утреннему свету, Мирабелла замечает, что костюм на Эгмонте не только дорожный, но ещё и крайне неприметный: в серых и черных тонах, без вышивки и гербов. Муж гордится своим статусом, и хоть его одежда соответствует строгим представлениям Людей Чести о мужской моде, по ней всегда можно узнать Повелителя Скал. Но не в этот раз… — Куда Вы направляетесь? — хмуро интересуется Мирабелла, хотя прекрасно понимает, что не дождется ответа. — По делам герцогства, — коротко бросает Эгмонт и отпускает полог. Мирабелла откидывает одеяло и выпрямляется, чтобы попрощаться, но муж спешно покидает её покои, не удостоив и взглядом. — Счастливой дороги, — произносит Мирабелла, но дверь в её покои уже мягко затворилась. Полусонное сознание пронзает острая постыдная мысль: вдруг в дороге на отряд герцога нападут разбойники и он не вернется? Может ли Мирабелла малодушно надеяться, что в этой отлучке инкогнито и заключается «глупость» Эгмонта? *** Герцог Окделл возвращается домой спустя три недели. Собранный, сдержанный, деятельный и самое страшное — улыбающийся. Такая перемена в муже пугает Мирабеллу. Лучше бы он снова принялся крушить мебель! Но нет, Эгмонт вновь радушен с гостями и просителями, с размахом выезжает на охоту и наносит визиты вежливости ближайшим соседям. Перед глазами Мирабеллы больше не обозленный на жизнь калека с неудовлетворенными амбициями, а истинный Талигойский рыцарь, которым он был когда-то. Эгмонт ступает по замку легко и уверенно, не обращая внимания на легкую хромоту. И не слышит, как вслед за ним по сумраку коридоров мерно разносится цокот копыт.