Can't Help Falling in Love

— Ну и какие теперь у тебя планы? — будничным тоном спросил Даниил Маркович, не отрывая свой взгляд ото льда. Сейчас его голос казался мне абсолютно безэмоциональным. Думаю, даже если очень усердно покопаться в его интонациях, то не найдешь там абсолютно ничего. Видимо вся его злость, раздражение и волнение остались в наших предыдущих беседах. Если их, конечно, можно было так назвать. Весь последний месяц он особо яростно пытался давить на меня, я же изо всех сил пыталась устоять под его напором. Кажется, я так и не смогла убедить его в абсолютной серьезности своего решения, ведь он до сих пор был уверен, что я «перебешусь» и вернусь. Реакция же Этери Георгиевны меня слегка задевала. Нет, я не хотела длинных и нудных уговоров остаться, но то безразличие, с которым она восприняла эту новость, меня все же покоробило. Конечно, теперь у неё есть экземпляры поинтереснее, а я отправлюсь пылиться в её персональный чулан для ненужных спортсменов. В любом случае, этот тяжелый груз наконец-то упал с моих плеч. Реакция тренеров, СМИ и общественности не смогли омрачить моего такого долгожданного освобождения. Сегодня была моя первая и единственная тренировка за последнюю неделю. Теперь я яростно хваталась за появившееся свободное время, посвящая себя семье и близким людям. Наконец-то я смогла заняться учебой и другими сферами своей жизни, которые были безжалостно заброшены в последние годы. Появляться в «Хрустальном» так редко было очень непривычно, но одновременно с этим безумно радостно. Я даже успела немного соскучиться по льду и сегодня отправлялась на тренировку в приподнятом настроении. Кажется, с моего тела наконец-то были сброшены кандалы ответственности и всеобщего ожидания. С такими давно забытыми мне ощущениями легкости и наслаждения я отрабатывала свою короткую программу весь предыдущий час. Наконец-то я покинула эту сумасшедшую гонку. Наконец-то я стала кататься в удовольствие. После тренировки Даниил Маркович попросил подойти к нему. Конечно, я уже предвкушала тысячное повторение, по его мнению, убедительных и логичных доводов, которые заставят меня переменить свое решение. После нас на лед выходили тренироваться юниоры. И прямо сейчас мы стояли с ним вдвоем у бортиков, наблюдая за еще совсем маленькими девочками, которые без устали нарабатывали просто сумасшедшие прыжки. Лишь на мгновение легкая ностальгия кольнула мое сердце. Я безумно счастлива, что большой спорт был в моей жизни, он подарил мне многое, но пришло время двигаться дальше. Без боли и сожалений я смогла сбросить с себя это тяжелейшее бремя соревнующегося спортсмена. Несомненно, фигурное катание всегда будет частью меня, но больше оно не будет ассоциироваться с изнуряющими испытаниями, а только с счастливыми мгновениями и удовольствием. Мое долгое молчание заставило его повернуть голову и смирить меня внимательным взглядом. — Ну в следующем месяце я лечу в Цюрих на шоу, весной, кажется, тоже выступления. Затем экзамены, университет. — медленно, специально растягивая каждое слово, отвечала я и в заключении беззаботно пожала плечами. — Алина, ты же понимаешь, о чем я говорю. — уже строго произнес Глейхенгауз. Я ошиблась, он все-таки продолжал злиться, как бы не старался показать обратное. — Мы это уже обсуждали сотню раз. Я не вернусь. — мой ответ прозвучал резче, чем следовало, но я безумно устала от этих бесконечных одинаковых разговоров. Кажется, все предыдущие разы я разговаривала со стеной. К моему огромному удивлению, он ничего не ответил, переведя свой взгляд обратно на лед. Мы простояли в тишине еще минут пять. Все это время я мысленно старалась прикинуть, что же тренер скажет мне дальше. — А как у вас дела с… — я мгновенно поняла, о ком сейчас пойдет речь и даже не дала ему закончить предложение, резко перебив его на полуслове. — Никак. — нет, я не винила его в излишнем любопытстве, потому что сама уже давно дала зеленый свет нашим откровенным разговорам. — Я так и думал, но не стал заранее ничего говорить. Ждал, пока ты сама набьешь шишки. — ухмылка, которая вспыхнула на его губах, возмутила меня. — Что вы имеете ввиду? — я почувствовала, как дикое раздражение начинает подниматься внутри. — Я говорю тебе все, как есть. Жаль, ты сама не поняла этого с самого начала. Алина, какие могут быть с ним отношения? — он не смотрел мне в глаза, в то время как я уже постепенно прожигала в нем огромную дыру, — его цель — олимпийская медаль, ему точно не до серьезных отношений, ближайшие 2 года он будет поглощен только этим. Мне показалось, что в эту секунду он взял и со всей силы ударил по ране, которая еще даже не начала заживать. Она была свежей и кровоточила очень сильно. Я продолжала молчать, давая ему закончить свой уничижительный монолог. — В дальнейшем тебе бы точно не нашлось времени и места в его жизни. Он действующий спортсмен, теперь у вас абсолютно разные цели. — ну естественно, я понимала куда именно он целится. — Не могу поверить, что вы действительно говорите мне это. — хрипло произнесла я, мне было очень больно слышать эти слова именно от него. — Он тебе не пара, Алина, и никогда ей не был. Первая влюбленность —здорово, но мой тебе совет — забудь. Я изначально знал, что вашим отношениям не суждено долго прожить. — это было ничем не прикрытое злорадство, Даниил будто наслаждался своим триумфом. Все в нем прямо сейчас буквально кричало о том, что он безумно рад сложившемуся исходу. Я чувствовала, как к моим глазам начинают медленно подступать слезы, поэтому сорвалась с места и быстро направилась к выходу, оставив его последние слова без ответа. В последствии вспоминая этот момент, я понимала, что в какой-то степени он мог быть и прав, но его слова были слишком жестокими. Они били прямо по моим истерзанным чувствам. Как же я ненавидела себя за то, что натворила. Уничтожив все своими собственными руками, теперь я захлебывалась в этом горьком чувстве вины и в своих собственных разбитых мечтах и надеждах. У меня даже не получалось взять себя в руки, чтобы написать ему и хотя бы просто попросить прощения. Было слишком стыдно и страшно. Я была уверена, что он не простит меня.

***

Время пролетало с бешеной скоростью. Я даже не предполагала, чем обернется тот вирус, о которым поначалу мельком слышала что-то по телевизору. Последовал невыносимый карантин, отмена всех соревнований и конечно же шоу. Меня ожидали экзамены и поступление в университет. Я продолжала мучаться от невыносимой тоски по нему, и старалась утопить эти болезненные чувства. Но даже не подпитывающаяся ничем любовь продолжала ярко гореть в моем сердце, а ожоги страшно болели, ведь главного антидота не было рядом. Порой в диком отчаянии я швыряла вещи в разные стороны, кричала и плакала, смотрела его фотографии и видео с выступлений, понимая, что возможно больше никогда я не смогу его увидеть вживую. Время не лечило, нет, но оно все-таки дарило некий обезболивающий эффект. Я пыталась заставить себя не смотреть трансляции с соревнований, где выступал он, пытаясь полностью абстрагироваться. Но потом психовала и пересматривала их в записи. В декабре я отмечала год самых тяжелых событий в моей жизни. Окончание своей карьеры и наше расставание. Как бы я не старалась, но пришлось признать самой себе, даже без встреч с ним, без каких-либо контактов я продолжала любить и безумно скучать по нему. Мне очень хотелось полететь в Стокгольм на такой долгожданный всеми чемпионат мира, но понимала, что меня никто и на пушечный выстрел не подпустит к ледовому дворцу. Поэтому впервые за год я в прямой трансляции смотрела его выступления и радовалась вместе с ним его третьему титулу чемпиона мира. Мне очень хотелось написать и поздравить Нейтана с победой, но я в очередной раз струсила и промолчала. Сколько же невысказанных слов накопилось во мне за все это время. Наверное, если соединить их в единый рассказ, то ему пришлось бы слушать меня как минимум сутки без остановки. Спустя 2 года это уже не беспокоило меня так сильно. Иногда мне казалось, что все эти чувства были слишком яркой фантазией или сном, а этот человек никогда вовсе и не существовал в моей жизни. Наблюдая за ним лишь с экрана телефона, он стал казаться мне вымышленным персонажем из выдуманной кем-то романтичной истории. Я почти научилась без колючей боли в сердце думать о нем и прокручивать в голове все наши совместно проведенные дни. Я почти научилась, закрывая глаза, не представлять его образ перед сном. Я, кажется, даже смогла перешагнуть этот порог «почти», изо всех сил стараясь отбросить воспоминания о Нейтане на самую дальнюю полку в своей памяти. Но когда я получила предложение полететь в Пекин на олимпиаду, я поняла, что мои усилия были напрасны, ведь не раздумывая ни секунды, я дала свое согласие.