Can't Help Falling in Love

Всю ночь промучившись без сна, я встала задолго до сигнала будильника. Впереди мне предстоял очень важный день, но чувствовала я себя просто отвратительно, казалось, что моя голова буквально раскалывается на части, а мысли в голове путаются и никак не могут собраться воедино. Зайдя в ванну, мне достаточно долго не удавалось сфокусировать свой взгляд на отражении в зеркале. Наконец, когда я оперлась слегка подрагивающими руками на раковину, у меня получилось критически оценить свой внешний вид. Итак, мы имеем: уродливые синяки под глазами и слегка замыленный взгляд. «Наверное, стоило все-таки немного поспать?»: тут же активизировался ехидный критик у меня в голове. Не в силах больше любоваться своим изнеможденным лицом, я включила душ и сразу шагнула под горячие струи воды, надеясь, что хотя бы это поможет мне прийти в себя. Конечно, я знала причину своей бессонницы. Эта причина уже, наверное, активно разминалась в зале перед сегодняшним выступлением. Вот уже три дня как мы прилетели в Пекин. Уже три дня как я нахожусь на Олимпийских играх, участницей которых не являюсь. Вся окружающая атмосфера невольно заставила меня ностальгировать о событиях четырехлетней давности. Мне даже не верится, что время пролетело так быстро. Тогда в возрасте пятнадцати лет я уезжала из Пхёнчхана с главной победой в своей жизни, я забрала с собой навсегда титул олимпийской чемпионки. Мысль об этом заставила меня невольно улыбнуться. Кажется, закрой сейчас я глаза и окажусь там. Вот они: последние секунды моей произвольной программы, финальная поза и победный взмах рукой. Но на эту Олимпиаду приехала новая я, уже повзрослевшая Алина. Мне девятнадцать лет, и я снова на Олимпийских играх, но уже в кардинально другой роли. И меня это безумно радует. Но что-то все-таки осталось неизменным. Спустя четыре года он вернулся за своей недостающей медалью. И совсем скоро снова будет бороться за титул, которого так сильно не достает в его коллекции. Я еще ни разу не видела его здесь, даже издалека, даже со спины, хотя каждый раз так отчаянно пыталась разглядеть черную макушку в толпе сборной США. Строгий масочный режим сделал свое дело, и мы почти не пересекались со спортсменами других сборных. Наконец-то сегодня начинаются командные соревнования по фигурному катанию, и я увижу его. О, нет, в этот раз я даже не пытаюсь врать самой себе, что нисколько не жду этого. Я буквально схожу с ума от ожидания. Когда я захожу в ледовый дворец, то чувствую, как начинаю задыхаться от волнения перед нашей предстоящей встречей. Хотя, наверное, её даже нельзя назвать таковой, ведь я уверена, что он даже не знает о том что я тоже в Пекине и буду прямо сейчас наблюдать за ним с трибун. Мое сердце бьется настолько сильно, что приносит болезненные ощущения. Мне кажется, сейчас оно буквально разрывается от переизбытка чувств. Эти два года отбросили нас друг от друга на огромное расстояние, и в этот раз оно измерялось не только в физической дистанции, не в численности стран и километров, в этот раз между нами была гигантская пропасть из моих невысказанных извинений и дикого раскаяния. Меня охватывает мучительное предвкушение от его скорого выхода на лед. Все время ожидания я пытаюсь занять свои руки хоть чем-нибудь: судорожно тереблю край кофты, заламываю пальцы, будто это может хоть на минуту подарить мне такое необходимое спокойствие. Нет, это бесполезно. Тугой ком нервов внутри буквально сводит все мое тело. Когда я слышу, что объявляют вторую разминку, то мгновенно опускаю взгляд, делая вид, что меня отвлекло какое-то важное дело и начинают судорожно стучать пальцами по экрану телефона. Боже, неужели даже сейчас я струсила? Мне так страшно поднять голову и просто увидеть его? Буквально на секунду прикрыв глаза, я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться и перевожу свой взгляд обратно на лед. Мои глаза мгновенно находят его. Кажется, я перестаю дышать и лишь маниакально слежу за каждым его движением. Пять минут проходят слишком быстро, и он покидает лед после разминки. Мне хочется кричать: «Еще! Пожалуйста, еще, мне не хватило этого!» Но уже объявляют Марка, и я стараюсь собрать воедино весь хаос из мыслей, чтобы болеть за своего соотечественника. Когда диктор произносит такое долгожданное имя, меня мгновенно окутывает давно забытое чувство восторга от просмотра его прокатов вживую. С первой и до последней ноты я, не мигая, слежу за ним. На эти минуты я забываю о том, что было между нами, это все кажется сейчас таким не важным. Я просто восхищаюсь потрясающим фигуристом и его блистательным прокатом. Вот, он уже покинул лед, а я, кажется, все еще сижу в одной позе, не в силах даже подняться со своего места.

***

Мое сердце разрывается от всепоглощающей радости за него. Он смог и преодолел весь этот тяжелейший путь. Только что отгремели последние аккорды его «Рокетмена». Теперь точно, он – олимпийский чемпион. Из моих глаз льются слезы и мне плевать, что все окружающие видят это. Конечно, мы обсуждали с ним олимпиаду в Пхёнчхане, и то, как ему было тяжело подняться после неудачи. Я знаю, как это было важно для него, и сколько сил он приложил, чтобы достигнуть этой цели. Наконец-то весь этот длинный и изнурительный путь в четыре года подошел к концу. Хаотично растирая слезы по щекам, я улыбаюсь и продолжаю безудержно аплодировать ему – лучшему фигуристу нашего времени и одновременно моей главной любви в этой жизни. Тогда, на чемпионате мира, я думала, что это лишь подростковая влюбленность, которая исчезнет так же быстро, как и появилась. Я в очередной раз ошиблась. Я люблю его, люблю так сильно, что не хватит всех слов в мире, чтобы выразить мои чувства к нему. Как же мне хочется прямо сейчас оказаться рядом с ним и поздравить его с победой. Но я понимаю, что это невозможно, и от этого осознания начинаю плакать еще сильнее. Чуть позже в коридоре я встречаю Мэрайю, она буквально светится от счастья, как же сильно она рада за своего лучшего друга, и я как никто другой разделяю её эмоции. После милых приветствий, уже собираюсь пойти дальше, но она неожиданно останавливает меня. – Алина, как твои дела? – в её голосе слышится забота, прямо как тогда в том самом парке во Франции. – Все прекрасно, – я непроизвольно стираю остатки слезы с лица, и одариваю её улыбкой, – а твои? Внезапно она преодолевает расстояние между нами и крепко обнимает меня. – Я тоже очень рада за него и тоже успела расплакаться из-за этого парня, – Мэрайя почти шепчет мне это на ухо, – хочешь лично поздравить его? Я резко отстраняюсь от неё, непонимающе смотря прямо ей в глаза. – Я все устрою, – будто отвечая на мой немой вопрос, произносит она и игриво вскидывает правую бровь. – Думаю, это плохая идея, – нет, я уверена, что это ужасная идея, хотя мои чувства умоляют меня согласиться, – я не думаю, что он будет рад увидеть меня. – Ты ошибаешься, – она широко улыбается мне и берет мою руку, крепко сжимая её, – Алина, ты очень ошибаешься. – повторяет она. Я продолжаю молча глазеть на неё, пытаясь переварить её слова. Видимо расценив, мое молчание как согласие она продолжает. – Сегодня, – она кидает мимолетный взгляд на часы, – приходи в девять часов к третьему корпусу, – поцеловав меня в щеку напоследок, Мэрайя отправляется дальше по коридору, оставляя меня в полной растерянности.

***

Я бешено меряю шагами свою комнату, то и дело поглядывая на часы. Почти половина девятого. Нет, это дурацкая идея, мне не стоит идти, прямо сейчас напишу ей, что не приду. Но она сказала, что я ошибаюсь, а значит, возможно, он будет рад мне. Мои руки просто ледяные от волнения, уже несколько раз я подходила к зеркалу, рассматривая все недостатки на своем лице, несколько раз расчесывала волосы и даже успела переодеться. Зачем? Я не знаю. Плевать, я пойду. Даже если он не взглянет в мою сторону, я так сильно хочу увидеть его. Дурацкое сердце, дурацкие чувства, я иду у вас на поводу в очередной раз! Когда я подхожу к назначенному месту, меня встречает Мэрайя с торжествующей улыбкой на губах. Я вижу в её взгляде ликование, кажется, она безумно рада, что я все-таки пришла. – План такой, я отвлекаю сотрудника на входе, твоя задача незаметно пройти мимо, – она опять подмигивает мне и продолжает, – второй этаж, номер тридцать четвертый. Мне опять нечего сказать ей, и я лишь молча киваю в ответ. Мэрайя заходит в корпус, и в приоткрытую дверь я слышу, как она начинает что-то активно говорить мужчине на входе. Что-то про сломанную ручку двери, которую необходимо взломать, чтобы ей попасть в номер. Её обаянию просто невозможно сопротивляться, и сотрудник быстро соглашается ей помочь. О да, я прекрасно понимаю его. Они вместе начинают двигаться в сторону лифта, в это же время Мэрайя поворачивается ко мне, подавая сигнал, заходить. Я с сомнением смотрю на неё, но Мэрайя лишь ласково улыбается и одними губами произносит: «Иди». И в это же мгновение я срываюсь с места. Когда я оказываюсь у двери, на которой висит номер тридцать четыре, кажется, все мои органы сейчас одновременно делают сальто. Мое сердце колотится как сумасшедшее, мне кажется, я слышу его удары. Понимаю, что если буду медлить страх и нерешительность возьмут вверх, поэтому даже не даю себе времени подумать, заношу руку и тихо стучу. Спустя несколько секунд дверь открывается, и я вижу его. Его взгляд искрится удивлением вперемешку с…радостью? Даже сейчас он выглядит таким добрым и до безумия очаровательным. Мне не верится, что это он действительно так близко. Может это все одна большая галлюцинация? Из ступора меня выводят внезапно раздавшиеся неподалеку голоса. Я слышу как они становится все отчетливее, приближаясь к нам. Страх мелким инеем сковывает мое тело, если меня увидят здесь, без разрешения проникшую в корпус к спортсменам – будет скандал. Но в это же мгновение Нейтан быстро хватает меня за талию, встаскивая в комнату и резко захлопывает дверь. Всего пару секунд его прикосновений дарят такое давно забытое чувство удовольствия, но он сразу же отпускает меня и делает несколько шагов назад, оставляя огромную пропасть между нами. Я продолжаю с небывалой жадностью всматриваться в его лицо, стараясь уловить каждую эмоцию, подмечая каждое изменение на таком любимом лице. Мне не верится, что прошло два года, от осознания этого факта, мне хочется разрыдаться. Именно сейчас, рядом с ним, я ненавижу себя еще сильнее, за то, что сделала ему больно, за то, что уничтожила нас. – Алина? – хрипло произносит Нейтан. Я больше не могу держать себя в руках, и начинаю бессвязно мотать головой. Чувствую, как мои пальцы опять сводит от волнения. – Прости меня, – шепчу я, – пожалуйста, прости меня. – чувствую, как по мои щекам начинают стекать дорожки из слез. Я даже не стараюсь стереть их, наконец-то эти слезы, эти слова дарят долгожданное освобождение. Два года страх не позволял мне сделать этого. Я так боялась взглянуть в глаза человеку, которому сделала больно. Человеку, которого безумно люблю. Я получила по заслугам: все это время невысказанные извинения мучили и истязали мое сердце и душу. В его взгляде столько теплоты, что мне хочется разрыдаться еще сильнее. Он протягивает мне руку, и я, не раздумывая вкладываю свою ладонь в его. Мы стоим в таком положении еще несколько секунд, пока он не начинает медленно тянуть меня на себя, и это продолжается до тех пор пока я окончательно не попадаю в его объятия. Мне хочется умолять его, чтобы он продолжал обнимать меня также крепко, и никогда больше не отпускал. У меня никак не получается успокоится и, кажется, все его правое плечо пропиталось насквозь моими слезами. – Почему ты молчала так долго? – он мягко обхватывает мое лицо руками, заглядывая в мои заплаканные глаза. В его голосе нет злости или укора, я слышу лишь глубокую печаль, которая будто куполом накрывает нас обоих в эту минуту. – Я…я…– мое горло будто сковали стальные тиски, – я запуталась и испугалась, а потом, я так боялась написать, думала, что ты уже давно забыл обо мне. В ответ он недоумевающе смотрит на меня и произносит. – Не было и дня, чтобы я не вспоминал тебя. – нежность, которой пропитаны его слова усмиряет всю неистовую тревогу внутри меня. Я не знаю сколько мы стоим в такой позе. Думаю, наконец-то вселенная услышала меня и поставила время на паузу. Когда я отстраняюсь и замечаю коробку с медалью на комоде, то резко вспоминаю цель своего визита. – Боже, Нейтан, я ведь… я поздравляю тебя! – и кидаюсь обратно к нему на шею. – Значит мне надо было стать олимпийским чемпионом, чтобы ты вернулась? – игривая улыбка расплывается на его губах, и он медленно начинает стирать большими пальцами остатки слез с моих щек. – Не обязательно, но повод отличный! – и не дав ему ответить, притягиваю его в поцелуе. Я чувствую, как начинают подкашиваться мои ноги от безграничного удовольствия, расплывающегося по всему телу. Что-то такое важное и давно потерянное наконец-то вернулось ко мне. Это что-то дарит безграничное счастье и такое необходимое успокоение. Будто с меня сбросили тяжелые оковы, а любовь заново окутала нас обоих, принося внеземное наслаждение. – Я сомневаюсь, что сейчас в мире есть человек счастливее меня, – Нейтан нежно отстраняется, произнося эти слова, но затем его тон становится более серьезным – почему ты не сказала мне? – в его голосе слышна неприкрытая обида. Все эти годы я представляла, как он расстроился, когда понял, что я так и не поделилась с ним своими переживаниями, а просто трусливо сбежала. Я представляла и злилась на саму себя. – Нейтан, в тот момент мне было так страшно поделиться этим. Я боялась, что все разочаруются во мне и ты в том числе, – стыд вновь тяжелым градом осыпался на меня. Я опустила взгляд в пол, не в силах посмотреть ему в глаза. – но, боже, как же я жалею, – мой голос снова дрогнул, и я почти насильно заставила себя поднять взгляд на него – прости, что причинила тебе боль, я так люблю тебя. Вот и все. Наконец-то я это сказала. Та легкость, с которой эти слова были произнесены, даже немного удивила меня. Но они подарили мне долгожданную свободу. – Я тоже люблю тебя, Алина, – он ласково скользит ладонями по моему телу, вызывая мурашки, – эти два года были бесконечными, и я почти смирился, что больше никогда не увижу тебя. Нейтан начинает медленно покрывать мои шею поцелуями, и восторженный стон удовольствия вырывается из моей груди. – По крайней мере, теперь я могу соответствовать олимпийской чемпионке, – игриво произносит он, я не сдерживаюсь и начинаю смеяться, притягивая его к себе обратно. Его ладони смело проходятся по моему телу и мне кажется, что сейчас я просто упаду от таких ярких ощущений. Нейтан подталкивает меня к кровати, и я падаю на неё, утопая в воздушном одеяле. – Ты прилетишь в США? – нависнув надо мной, произносит Нейтан. Он возвращается к моей шее, постепенно скользя языком все ниже и ниже, – теперь твоя очередь. Удовольствие, которое приносят мне его руки и язык, окончательно лишает меня способности мыслить. Я почти не могу разобрать его слова, будто я сейчас под водой, и все звуки ускользают от меня. На мгновение Нейтан прерывается, и я понимаю, что он ждет моего ответа. – Боже, да! Пожалуйста, не останавливайся, – сейчас мне хочется умолять его, – я полечу куда угодно… И я не вру.