Мотыльки

1993 год

Теодор Нотт

Хогвартс

      Пэнси Паркинсон никогда не производила впечатления доброго и чуткого человека. У неё, ко всему прочему, была отвратительная внешность: нос, как у мопса, странная стрижка и слишком длинные клыки на верхней челюсти. При определенном освещении она походила на оборотня.       Тео с плохо скрываемым отвращением наблюдал, как пальцы Пэнси ласково тянулись к волосам Драко, пока тот изнывал от, судя по его лицу, нестерпимой боли, лёжа на больничной койке.       — Только настоящее чудовище могло сделать такое! — воскликнула Паркинсон, вытирая несуществующую слезу со щеки. — Но ты поправишься. Обязательно поправишься, Драко. — Она перешла на натуральный плач. Грейнджер как-то говорила, что в маггловских школах были драматические кружки. Пэнси без сомнений могла стать звездой и срывать овации.       — Это ведь просто царапина, — пробормотал Тео себе под нос достаточно тихо, чтобы не нарушить покой других пациентов, но предельно громко, чтобы донести свою мысль до столпившихся вокруг Драко однокурсников.       Пэнси тут же метнула на него пропитанный гневом взгляд и поморщила нос.       — Это глубокая рана, Тео. Я бы посмотрела, как бы ты себя чувствовал, напади на тебя этот монстр.       — Во-первых, — Тео деловито поднял указательный палец, — я бы не подходил к гиппогрифу без разрешения преподавателя. — Он уловил, как губы Пэнси открылись, чтобы возразить, поэтому поднял второй палец, призывая её молчать. — Даже несмотря на то, что этот преподаватель неотёсанный великан. Во-вторых, дразнить это чудовище? На что ты вообще рассчитывал, Малфой? — Тео перевёл взгляд на переставшего притворяться умирающим Драко.       Двум актёрам было мало места в Больничном крыле.       Малфой даже замолчал и проглотил болезненный вой.       — Помфри сказала, что на моё восстановление уйдёт как минимум два дня, Теодор, — заверил его Драко, глядя с прищуром и искривлёнными губами из-за предпринятой другом попытки унижения. — И мой отец…       — Уже знает об этом, уверяю тебя, — скучающим тоном ответил Блейз и тоже отхватил свой кусок злости Малфоя.       — Да, Забини. Потому что нельзя оставлять подобную халатность безнаказанной. Я мог умереть!       — А по итогу отделался царапиной и насмешками. — Устал от разговора Тео и уже намеревался развернуться и уйти, как услышал позади:       — Мне плевать на насмешки грязнокровок.       И лишь Пэнси хихикнула себе в ладошку, преследуя одну-единственную цель — не потерять расположение Драко. Все остальные — Блейз, Гойл, Крэбб — хранили гробовое молчание.       Тео медленно развернулся к Драко, и не будь тот на больничной койке, а вокруг не стояли бы свидетели, он точно сделал бы так, чтобы срок восстановления занял не два дня, а минимум пару недель.       — Ещё слово, Малфой…       — И что ты мне сделаешь?       — Я умею быть изобретательным. — Тео угрожающе склонился над Драко и, обхватив пальцами его повреждённую руку, слегка сжал, отчего Малфой тут же взвыл. Он начал брыкаться и предпринимал попытки вырваться, но все они были тщетны.       Вмешавшаяся Пэнси оттолкнула Тео.       — Ты псих, — затараторила она.       — Значит, берегись меня. — Через плечо закончив эту глупую беседу, Тео пошёл к выходу и тут же помчался на улицу.       Он знал, что Гермиона будет ждать там.       Тео слышал отголоски слухов, что разлетелись по замку с порывом ветра и каплями дождя, что Поттер и Уизли навещали Хагрида, но фамилия Грейнджер не передавалась из уст в уста.       Их место располагалось в укромной тени недалеко от озера и было скрыто от посторонних глаз. Осенняя листва уже накрыла одеялом крупные корни и раскидала мозаику по ковру из пожухлой травы.       Гермиона по обыкновению сидела там.       — Ты был у него? — не бросив ему ни слова приветствия, спросила Грейнджер, уставившись на Тео.       — И тебе привет, — пробурчал он недовольно и плюхнулся с ней рядом, задев кожаную сумку с кипой учебников. — Был.       — И что?       — Вряд ли он доживёт до утра, — пожал плечами Тео и тут же получил удар по одном из них. — Да что за глупая привычка бить меня?       — Это ты глупый! Я спрашивала серьёзно. — Грейнджер насупилась и поморщила нос. Пэнси и в подмётки ей не годилась. Никто не годился.       — Это всего лишь царапина, Малфой просто любит притворяться.       Она заметно расслабилась, опустила плечи и подбородок. Вытянула ноги и поставила ладони позади себя, позволяя пробившимся сквозь плотную кромку листвы лучам всё ещё тёплого солнца коснуться её лица. Волосы отливали медью, немногочисленные веснушки — бронзой. Открой она глаза, Тео точно бы разглядел в них оттенки золота.       Она вся была словно одна большая драгоценность.       — Ты уезжаешь на Рождество? — не глядя на Тео и всё ещё не размыкая век, спросила Гермиона.       Он задумался. Отец, провожая Тео в Хогвартс в этом году, бросил ему короткое и бесчувственное «пока», а в недавних письмах всё же упомянул рождественские каникулы и даже написал, что ждёт его домой. Очевидно, автором текста выступала его новая жена.       — До него ещё долго. — Он вновь пожал плечами. — Но, скорее всего. Отец всегда хочет видеть меня на праздники, — легко соврал Тео.       — Хорошо, — отозвалась Грейнджер и, открыв глаза, повернула голову. — Ты ведь рассказал бы мне, если бы что-то произошло?       Тео вопросительно уставился на неё. Ему совсем не хотелось врать, но так точно было правильнее.       — Конечно.       — Клянёшься? — Она протянула ему руку. Дурацкая, но милая затея — скреплять обещания на пальцах.       Тео обхватил её тонкий мизинец и кивнул.       — Да.       Гермиона улыбнулась, и, наверное, как раз эта улыбка и была той ценой, которую Тео платил за её спокойствие ложью.       Они опустили руки.       — Как думаешь, что предпримет Малфой… Люциус Малфой?       — Ничего хорошего, — честно ответил Тео, прекрасно понимая, о каком человеке шла речь. Тот не был мягким даже с собственным сыном, вряд ли гиппогрифу повезёт больше.       Гермиона закусила нижнюю губу и что-то принялась обдумывать. Тео прекрасно знал это выражение лица — черты всегда немного искажались, когда внутри черепной коробки Грейнджер включились быстрые механизмы.       И тут она вздрогнула, вся поза её стала вмиг напряжённой, а взгляд острым. Глаза бегали из стороны в сторону, пока она будто искала какое-то решение или разгадку для головоломки. Стиснув лямки сумки и подорвавшись с места, она быстро отряхнула налипшую листву и посмотрела на Тео сверху вниз.       — Мне надо отлучиться. Увидимся!       Тео остался сидеть под деревом, смотря вслед убегающей Гермионе. Он поймал себя на мысли, что ему не нравилась эта картина.

1998 год

Гермиона Грейнджер

Хогсмид

      Ей не нравилась картина напротив. Она не могла сказать, что Кормак не был симпатичным или обаятельным, возможно, он просто был не в её вкусе.       Она цедила вторую кружку сливочного пива, чувствуя совсем лёгкое недостаточное опьянение. И, вероятно, если она выпьет третью, общество МакЛаггена перестанет быть таким утомительным?       Проплакав всю ночь и проснувшись на утро с опухшим лицом, Гермиона испробовала все способы, чтобы привести себя в нормальный вид и отправиться на завтрак. Есть совсем не хотелось, но слабость в теле не признавала никаких методов борьбы, кроме еды.       Как и ожидалось, в Большом зале Нотт сидел в компании Малфоя, Блейза, Пэнси и, конечно же, Дафны.       Они мимолётно встретились глазами и тут же отвернулись. И пусть между Гермионой и Тео не произошла ссора в обычном понимании, тянущее чувство обиды и колючее ощущение впившихся под рёбра осколков их обещаний и клятв, не давали спокойно вздохнуть.       Ковыряя вилкой кусок бекона, Гермиона старалась не замечать творящийся вокруг хаос из-за приближающихся экзаменов и выпускного. Джинни ворковала с Гарри, Рон игнорировал чересчур высокий и ласковый голос Лаванды, Невилл всё никак не решался подойти к Ханне, а Дин то и дело не опускал руки и уже в третий раз пытался пригласить Падму.       Но когда Рон, явно вымотанный бесконечной болтовнёй Браун, всё же вырвал Гермиону из водоворота переживаний, у неё просто не осталось сил молчать.       — Да, я иду на выпускной. И нет, не с Тео. Я иду… — Она проглотила ком. — Я собиралась пойти с Кормаком. Кстати, о нём… — Гермиона окинула Большой зал беглым взглядом и, мазнув глазами по знакомой кудрявой макушке в окружении змей, наткнулась на желтовато-русое пятно в конце стола Гриффиндора. — Прошу меня простить. — Она перекинула ноги через скамью и уверенной походкой двинулась в сторону своей мишени.       Единственное, что могло бы её остановить, помимо того, что, только завидев Гермиону, Кормак подмигнул ей, был голос Тео, но тот не прозвучал. Никто не схватил её за запястье и не одёрнул на себя, пресекая любую возможность вляпаться в ещё большую кучу проблем.       — Привет, можем поговорить? — спросила она вежливо, но всё же сквозь зубы.       МакЛагген вмиг перестал паясничать перед своими дружками из Пуффендуя и смахнул глупую улыбку с лица. Удивительно, так он действительно мог показаться симпатичным.       — Если ты насчёт вчерашнего…       — Нет! — тут же прервала его Гермиона. — Я… вообще, да. То есть… Не хочешь сходить сегодня в Хогсмид?       И вот Кормак накинул на лицо ту самую похабную маску: правый уголок немного вверх, глаза прищурились и заблестели от любви к самому себе.       Так Гермиона и оказалась с привкусом сливочного пива во рту и кислым ощущением от предстоящего разговора на языке.       — Ты хочешь ещё? — спросил МакЛагген, кивнув на стремительно опустевшую вторую кружку Гермионы. Она отрицательно качнула головой — с неё было достаточно. — Знаешь, я не удивлён, что ты пригласила меня на свидание. Между нами ещё зимой что-то промелькнула. — Он подался корпусом вперёд, сканируя Гермиону пристальным взглядом.       — Э, да. Наверно.       — Мне нравится твоя эта… скромность. — Он облизнул губы.       Гермиона округлила глаза, но совсем немного, чтобы не показать своего замешательства. А она купалась в нём и почти тонула.       — У тебя уже есть пара на выпускной? — вернув уже полностью пустую кружку на место, спросила она и тут же отвела взгляд — выдержать напор Кормака становилось труднее с каждой секундой.       — Пока нет.       Всё шло по плану.       — Ты не хочешь пойти со мной?       МакЛагген положил крупную ладонь на руку Гермионы и переплёл их пальцы. Ответ казался очевидным, и как бы ей ни хотелось отмотать всё назад и притвориться, что это всё шутка, она лишь ощущала тепло в районе кисти.       Он оплатил счёт, помог Гермионе встать из-за стола и, приобняв её за талию, повёл вдоль шумной улицы.       Кормак рассказывал о дяде, о римском происхождении своего имени и вообще пытался убедить Гермиону, что члены семьи МакЛаггенов были чуть ли не первопроходцами в магической Британии. Приходилось прогонять в голове заклинание за заклинанием, чтобы не сойти с ума под конец прогулки.       Как же он много говорил. Как же восхвалял себя и ни разу не задал ни единого вопроса Гермионе. Для него существовало лишь собственное «я» и ничего вокруг.       Однако, стоило отдать должное, он был рослым, статным и красивым, наконец призналась себе Гермиона. Если ей было суждено отправиться на выпускной с ним, стоило хотя бы попытаться разглядеть в нём что-то помимо изъянов.       Подойдя к главному входу в могущественный замок, Кормак на удивление открыл дверь и пропустил Гермиону вперёд себя, затем не менее галантно взял её кисть и поцеловал тыльную сторону ладони, не пытаясь получить от неё что-то большее.       Может, это был Тео под Оборотным?       Кормак отправился к своим друзьям и, подмигнув ей вновь, оставил её одну.       Гермиона скромно усмехнулась и, ощущая отпечаток губ на коже руки, понеслась вверх по лестнице. Суббота подходила к концу — они провели вместе с Кормаком почти всю вторую половину дня, а морального истощения у Гермионы так и не наблюдалось. Да, МакЛагген утомил её разговорами о себе, но чувства былого отвращения она больше не испытывала. И он даже не попытался насильно поцеловать её. Это можно было считать прогрессом.       Быстро скользя по людным коридорам, Гермиона уже спустя пару минут почти достигла башни Гриффиндора, как врезалась во что-то мягкое и источающее знакомый запах: тонкий аромат орхидеи и пряный дух ванили. Взгляд вверх — Тео. И сердце сжалось в тугие тиски, когда Гермиона поняла, что он крепко держал её за плечи.       — Прости, я…       — Нет, это я не заметил, прости…       Гермиона почти доставала до подбородка Тео. Она припоминала тот момент, когда увидела его и поняла, как резко он вырос после пятого курса — тогда ей даже не верилось, что он стал таким высоким без магии. Он вымахал на целую голову всего за лето. И сильно возмужал.       И если бы он сейчас решил её обнять, щека Гермионы легла ему на грудь, а Тео спокойно мог бы положить свою ей на макушку.       Но он этого не сделал, да и она бы не позволила, поэтому в неловком молчании они отстранились друг от друга.       Косая улыбка разрезала лицо Тео.       — Вчера получилось всё так внезапно, — вдруг начал говорить он.       — Да, — поддержала его Гермиона, стараясь не замечать зуда в уголках глаз. Нет, ей требовалось сбежать. Она не могла смотреть на него, не могла дышать им. — Я… слушай, мне надо идти. Ты же и сам понимаешь — подготовка к экзаменам.       — Понимаю, — как и обычно запросто соврал Тео. — Ладно, — выдохнул он и только сейчас опустил руки вдоль тела, разорвав контакт с Гермионой. — Пока.       — Пока.       Ваниль перестала щекотать обоняние, орхидеи засохли.       Гермиона произнесла пароль и уже половиной тела скользнула за портрет, когда Тео шепнул её имя.       Ей показалось?       Она медленно выглянула за массивную рамку и всё же обнаружила стоявшего там Тео.       — Если он тебя обидит, я, наверно, не сдержусь и убью его.       Его плечи равномерно поднимались и опускались, пока он поочерёдно сжимал то одну ладонь, то другую. Тео покусывал внутреннюю сторону щеки.       — А если Дафна разобьёт тебе сердце, наверно, я вырву ей её, — заговорщически прошептала Гермиона и, получив от него улыбку, наконец перешагнула через проход. Выдохнула, смахнула крохотную бусинку слезы и пошла дальше.

1998 год

Теодор Нотт

Хогвартс

      Пауза в споре с Забини не предвещала ничего хорошего — Блейз умел находить аргументы даже тогда, когда ситуация казалась патовой, а битва проигранной. На лице противника растянулась победная ухмылка, но та тут же погасла, стоило кому-то подойти со спины к Теодору. Тео и не собирался приходить — у него уже был готов безукоризненный план избежать этого вечера и как можно меньше времени провести с Дафной, но только он увидел уродливую, мерзкую картину в Большом зале, где как и всегда местом декораций выступал стол Гриффиндора, всё резко изменилось. А когда до него доползли сплетни, что Грейнджер видели в компании Кормака в Хогсмиде, пелена настолько плотно застелила ему глаза, что, не успев опомниться, он направился к Толстой Даме, чтобы дождаться Гермиону и убедиться, что все разговоры — сплошная ложь. Однако хватило обмолвиться всего парой слов с Долгопупсом, как всё встало на свои места.       И он понял, что есть только один способ потушить этот огонь — разжечь другой, еще сильнее. Он найдет Дафну. Он заставит себя улыбаться, пока его душа не превратится в пепел. Это было не лекарство. Это был яд, который он собирался выпить добровольно.       И лучше бы он не столкнулся с Грейнджер и не напомнил себе, что она всё-таки оставалась самым прекрасным созданием, которое ему удавалось встретить. Скорее всего, ему сейчас было бы не так отвратительно.       — Я всего на минутку, — прощебетал нежный голос Дафны, и потребовалась вся сила воли, чтобы не скривить губы. Тео кивнул Забини и встал, столкнулся лицом к лицу с Гринграсс и вскинул брови. — На завтраке ты сегодня был сам не свой, я думала, тебя не стоит ждать вечером.       — Я ненадолго. — Без всякого интереса, Тео осмотрелся вокруг. — Кстати, чуть не забыл. Это тебе. — Он протянул Дафне небольшую коробочку — украшение, купленное им наспех в одном уютном и малоприметном магазине антиквариата. Гринграсс лучезарно улыбнулась, приняв подарок. — С днём рождения.       Дафна распустила фиолетовую ленту и сняла крышку с красной коробочки. Внутри поблёскивал скромный кулон в виде лавровой ветви в честь её имени.       — Как мило, — искренне сказала она и, приподнявшись на носочки, быстро прикоснулась тонкими губами к щеке Тео. Он так и стоял — неподвижно, безэмоционально, отстранённо. Но разве имел он право так себя вести с ней? Ведь Гринграсс не сделала ничего плохого. Она была немного настырной и упрямой, но это лишь на контрасте с Грейнджер.       Вежливо улыбнувшись, Тео уже намеревался вернуться к спору с Блейзом, как нежная ладонь Дафны легла ему на плечо.       — Давай потанцуем?       Странно, что, пока Дафна не задала этот вопрос, Тео даже не слышал никаких звуков музыки.       Ему было нечего терять.       Дафна казалась хорошенькой, милой и доброй. Она не была воплощением его мечты, но в ней не было ничего отталкивающего. Такая девушка вполне могла быть рядом с ним, и, возможно, он когда-то смог бы полюбить её.       Дафна была чуть выше Гермионы, всего на пару дюймов. От неё приятно пахло чем-то терпким и сладким, но так в меру и ненавязчиво, что аромат запоминался надолго, однако совсем не раздражал. Волосы были гладкими и блестящими, темнее ночной мглы, доходили почти до поясницы, хотя она редко носила их распущенными; чаще убирала в элегантную косу или подкручивала кончики и делала высокий хвост. Она была заметной, яркой, даже в некотором плане роскошной.       Она была по-настоящему красивой.       Кружась в медленном танце, Тео скидывал мысленные оковы и неисполненные мечты. Он лишал себя глупых надежды, высекал их и прижигал раны.       Они с Грейнджер уже давно не дети. У них свои пути, усеянные ошибками. И, вероятно, эти дороги не могут не пересекаться и не причинять обоим боли. Они могли научиться жить с этим. Тео мог, как ему казалось. От него требовалось лишь воспринимать Гермиону как подругу и не более. Он сам был властен над своими чувствами, сам решал, какие роли и кому стоило присудить в его жизни.       Дафна положила голову на грудь Тео, продолжая медленно двигаться в такт музыке.       Тео никогда не признавался Гермионе.       Но Грейнджер не могла не догадаться.       Неужели ей хотелось сделать больно Тео? Она ведь так поступила однажды, ещё когда им было по пятнадцать лет, а голову ей вскружил молчаливый и мрачный Крам. Хотя на четвёртом курсе Тео и сам поддался соблазну познать, что такое первый поцелуй, но это было лишь из-за распространившихся по замку слухов о Гермионе и болгарине.       Зачем же Грейнджер ещё раз пыталась освежить заживший шрам?       Мелодия не заканчивалась, как и вопросы в его голове. Ладошки Гринграсс лежали у него на плечах, а его руки покоились на её талии. Дафна источала тепло, к которому, словно против собственной воли, внезапно потянулся Тео. Возможно, в этом и находилось его спасение? Испей он этого лекарства, смог бы исцелиться?       Он немного отстранился, боль в грудной клетке нарастала.       Тео приблизился к Дафне, оставляя между ними всего крупицу расстояния. И если так он мог унять хоть каплю боли, он был готов сделать глоток. Решившись и тихо выдохнув, он прикоснулся к полуоткрытым губам Дафны.       Этот поцелуй был с привкусом разбитых клятв и боли, солёных слёз и глотка незримой ранее свободы.       Тео было больно ещё мгновение, пока вдруг кто-то внезапно не извлёк из его пульсирующего сердца иглы. Отключив голову, он крепче сжал талию Дафны и углубил поцелуй. Он делал это отчаянно и жадно, сминая губы и проникая внутрь языком. Персиковая кожа Гринграсс была на ощупь словно обжигающее пламя и дорогущий шёлк.       Кто-то присвистнул, кто-то тихо-тихо охнул, стоило Тео оторваться от губ Дафны и заглянуть ей глубоко в широкие зрачки.       — С днём рождения меня, — рассмеялась она, подушечкой большого пальца прикоснувшись к нижней губе и убирая след от размазавшейся помады.       Тео тоже улыбнулся ей в ответ и, отпустив Дафну, направился в сторону уборной.       Не к ней он жаждал прикоснуться.       Его мутило.       И от неправильного запаха, и от ощущения чужих губ, и от самого себя.       Лекарство оказалось лишь пустышкой.

1994 год

Гермиона Грейнджер

Хогсмид

      В «Сладком королевстве» как и всегда был полный аншлаг. Пусть Гермиона и не разделяла особой любви к конфетам и вообще сладостям, она всё же оказалась посреди атмосферы, где едва волосы не слипались от сахара. Повсюду крутились студенты, набравшие себе гору сладостей, нуга и ириски плавали по воздуху, из всех уголков доносились громкий смех и тихая ругань.       Студенты из Дурмстранга ровной шеренгой промаршировали мимо входа в кондитерскую, а вот представители Шармбатона, наоборот, с восторгом и желанием в глазах принялись изучать прилавки.       — Ты ничего не будешь, Гермиона? — ещё раз спросил её Гарри, уже стоя на кассе с небольшим пакетом лимонных долек.       — Нет.       Рон уже не держал сильную обиду на Гарри, но всё же решил пойти в Хогсмид со своими братьями.       Белокурая макушка Малфоя засветилась у входа в «Королевство». Скорее всего, рядом с ним шёл и Тео, но Гермионе было порядком наплевать, где он был и что он делал.       Она застукала его целующимся с какой-то пигалицей из Шармбатона. И ладно бы он просто целовался с ней, но нет же, он решил отвести её в их тайное место. Он опорочил, испортил, уничтожил его. Так ещё потом смел заявить, что мисс Дюбуа — эта вопиюще элегантная и воздушная девушка с песочными волосами и ярким взглядом — по-настоящему понравилась ему, и Тео даже хотел их лично познакомить. Это было чересчур.       Гермиона не выискивала Нотта взглядом в толпе. Она хотела поскорее уйти отсюда и остаться незамеченной, но у Гарри был свой план. Он громко окликнул её уже в пятый раз за сегодня, и почему-то именно сейчас, в этот момент, в кондитерской стало чуть тише, и звук голоса Поттера разнёсся по помещению.       Гермиона смерила его взглядом и, схватив за руку, потащила к выходу.       — Грейнджер.       Она не замедлила шаг, продолжая идти к дверям, но резко замерла, стоило кудрявому предателю явиться перед ней.       — Будешь вечно меня избегать?       — Я тебя не избегаю, Нотт. — Толкнув входную дверь, Гермиона взяла Гарри под руку и зашагала прочь.       — Придёшь на наше место? — прокричал он ей вслед.       Да как он смел. Их традиция разрушена его руками, а он имел наглость ещё и напоминать ей об этом?       — Не понимаю, о чём ты. — Развернувшись и случайно дёрнув ничего не понимающего Гарри за руку, она язвительно сказала: — Беги в «Королевство», а то сейчас все сладости без тебя разберут! — Гермиона сделала реверанс ничуть не хуже, чем ученицы Шармбатона, и гордо зашагала прочь.

1998 год

Теодор Нотт

Хогвартс

      — Ты уже подобрал себе костюм?       Тео вопросительно уставился на Дафну. Он собирался купить простой чёрный смокинг в Хогсмиде. Что он ещё должен был подобрать?       — Я буду в чёрном.       — Тогда я дам тебе фиолетовый платок паше.       — Что?       — Специальный нагрудный платок для кармана на пиджаке. У нас должен быть один объединяющий элемент.       — Платок?       — Нет, фиолетовый цвет, — впервые за весь день рассмеялась Дафна. Её пальчики скользнули по груди Тео, ноготки кокетливо царапнули ткань его формы. Она умела приковывать к себе внимание и владеть им. С неё не хотелось сводить глаза. Тео и не хотел; он бы и дальше любовался ею, если бы не расслышал возле себя тихое покашливание. — Привет, Грейнджер.       Тео на пару градусов повернул голову и заметил пышные кудри. Он уповал на то, чтобы в коридоре не поднялся сквозняк, и до него не долетит родной запах.       Грейнджер скромно улыбалась и смотрела на него.       — Да, привет, — ответила она спустя минуту Дафне, не сводя с Тео искрящегося от непонятных ему эмоций взгляда. Однако он видел такой же блеск в глазах Малфоя. В груди тут же отлегло — экзамен для неё прошёл прекрасно и без лишних нервов. — Как ты?       Тео не прилагал даже усилий понять, что она говорила об учёбе, а не о его общем состоянии, но хрупкое, почти увядшее в груди ощущение надежды было таким соблазнительным, что он едва не поддался ему.       — Нормально, — сухо проговорил он. — Вроде.       — Какое зелье тебе попалось? — Её глаза поблёскивали от любопытства. — Надеюсь, не Эйфорийный эликсир? Ты ненавидишь следить за изменением цвета.       — Нет, я… мне нужно было приготовить Напиток живой смерти.       — О! — воскликнула Гермиона и так и стояла с открытым от удивления ртом пару мгновений, пока не схлопнула губы. — Мне тоже, — уже более спокойным и, казалось, немного расстроенным голосом промолвила она. — Ты ведь справился? Ты не мог не справиться. Мы с тобой столько раз… ох, я… ладно, — занервничала Гермиона, бросив мимолётный взгляд на Дафну. Она отступила назад, будто осознав, что стояла слишком близко к Тео. А он почти и не дышал, боясь впасть в беспамятство и поддаться искушению обнять её. — Ладно. Надеюсь, ты выспишься перед завтрашним экзаменом по чарам? Не позволяй Забини втянуть тебя во что-то безрассудное.       — Не втянет, — ответила за Тео Дафна, явно утомлённая разговором с Грейнджер.       Сердце подскочило к горлу. Порыв злобно взглянуть на Гринграсс был всем, о чём мог думать Тео, но он стиснул правую ладонь в кулак и мерно выдохнул.       И вновь ему пришлось смотреть в спину уходящей Грейнджер, и вновь его будто с головой окунули в детство. Это воспоминание напоминало зыбучие пески — оно незаметно поглощало его тело и рассудок, утягивая глубже — в темницы собственных ошибок.       Тео не помнил, что делал вплоть до вечера. Его мысли погрязли в непроглядной тьме — он не мог никак схватиться ни за одну из них, не был в состоянии угнаться за потоком рассуждений. И всё это время он будто просто дрейфовал по волнам сомнений.       Так он справился с первым всплеском агонии по Грейнджер и её обществу. Они не общались всего ничего, а его голова уже шла кругом. Он даже не спросил её об экзаменах. Не поинтересовался, как она. Не проявил ни капли беспокойства на её счёт, когда она нашла его возле кабинета Зельеварения и, даже несмотря на Дафну, всё равно взволнованно узнала о его успехах.       Тео вёл себя как идиот.       Вся ситуация вообще была идиотской.       По телу будто пробежал табун лошадей. Тео чувствовал себя подавлено, разбито. До слёз отвратительно.       Он нуждался в ней как в чёртовом воздухе. Даже если тот горчил, казался кислым, слишком влажным, липким, ужасным, тяжёлым. Это был его воздух.       Гермиона была его воздухом.       Цена собственной гордости казалась непомерной.

1994 год

Гермиона Грейнджер

Хогвартс

      — Ты явно в него влюблена, Грейнджер, — утвердительно заявил Тео, бросив в рот ещё одну шипучку. Его щёки вмиг покрылись пятнами как у леопарда, а на переднем ряду зубов выросли пугающие клыки. Он игриво рыкнул на Гермиону.       По школе уже какую неделю ползали слухи о них с Виктором, а Святочный бал лишь укрепил догадки тех, кто, Мерлин, даже додумался сделать ставки.       — Я в него не влюблена.       — Как скажешь, — приняв обычный облик, Тео потянулся к очередной конфете. — Врунья.       Гермиона выпучила глаза и почти толкнула Тео, удобно расположившегося на корне могучего дерева, но решила не оказывать ему чести. Он специально пытался вывести её, чтобы добиться неведомо чего.       — А даже если и влюблена, то что?       Тео пожал плечами и увёл взгляд в сторону. В его глазах отражалась спокойная гладь озера, по которой словно плыли воздушные облака.       — Если ты будешь плакать из-за него, я не буду твоей жилеткой.       — Для этого у меня есть Гарри и Рон, — отшутилась Гермиона. Однако на губах Тео не промелькнул даже намёк на хмурую улыбку. Он посмотрел на неё со всей серьёзностью, на которую был способен. — Брось, Тео. Никто меня не обидит. Я разве когда-то вообще плакала из-за подобной ерунды?       — И всё же. Будь осторожна, — по-прежнему жёстким голосом проговорил он. — Не хотелось бы, чтобы твои грандиозные планы разрушились из-за нелепой ошибки.       — Не люблю, когда ты такой… занудный. И моя ещё не начавшаяся карьера не разрушится из-за ошибки молодости. Она для них и существует, тебе ли не знать. И вообще, я пришла сюда, чтобы отдохнуть, а не выслушивать от тебя эти дурацкие… советы. — Гермиона повела плечами назад и уставилась вперёд, немного поджав губы.       В Тео иногда просыпалась жажда утянуть её в подобный разговор и запудрить мозги непрошенными советами. Она сама прекрасно знала, как поступать и с кем общаться. Ей ничего не стоило рационально оценить обстановку и принять верное решение, а вот Тео следовало больше времени уделить развитию этого навыка. А ещё научиться не лезть не в своё дело.       — Ты всё ещё не передумал насчёт Франции? — перевела она тему специально в эту сторону, чтобы взбодрить Тео и немного поднять ему настроение.       Но хоть он и улыбнулся, в этой эмоции не промелькнуло ни капли радости.       — Нет.       — Всё дело в твоём маленьком увлечении Шармбатоном? — язвительно спросила она, но, услышав недовольное фырканье со стороны, вмиг стала серьёзной, не желая вновь ссориться или показывать оскал ревности. Тео был её лучшим другом. Ей ведь просто не хотелось его терять. — Если тебе интересно, я, наконец, выбрала программу обучения, и там даже есть летние курсы, которые можно проходить в Париже. А ещё даже есть пункт об обмене студентами, но это, конечно, только для тех, у кого высший балл. Так что… — Гермиона взглянула на Тео. Теперь на его губах обнажилась искренняя улыбка. — Вряд ли ты от меня отделаешься после окончания Хогвартса. Я всё равно буду приходить тебе в кошмарах и заставлять учиться. А если что-то пойдёт не так, открою свой книжный магазин и буду мучить тебя чтением.

1998 год

Теодор Нотт

Хогвартс

      Все страшные, трудные и волнительные экзамены остались позади. Как и какая-то лёгкая безмятежность. Улетучилась, погибнув в водовороте времени и взросления.       Дафна почти не прикасалась к Тео, пока поправляла бабочку, а затем вложила фиолетовый паше ему в карман на иссиня-чёрном пиджаке.       В груди что-то назревало. Прямо под рёбрами, где-то совсем глубоко. И это что-то пульсировало, кололо, болело, вот-вот норовило лопнуть. Сердце заходилось в бешеном ритме, когда Тео даже мельком хватался взглядом за волосы, плывущие следом за Грейнджер, пока она шла по коридору или плавно поднималась по ступеням. Они бросали друг другу мимолётные улыбки, редко обменивались короткими шутками.       У него едва не закружилась голова. Минуты слишком быстро утекали — их будто уносило порывами весеннего ветра куда-то за зелёные холмы. Не угнаться, не поймать. Вот он уже стоял перед девушкой, на которую ему, по большей степени, было глубоко плевать, и позволял ей прикасаться к себе. Всё в ней было не так и одновременно она хранила в себе то, в чём Тео нуждался прямо сейчас.       Она была закована в чёрное платье с тугим корсетом, отчего её грудь была слегка приподнята, но ровно настолько, чтобы зацепить внимание. Ничего вульгарного или вычурного: красивое кружево перчаток обнимало её худые руки, юбка в пол прикрывала длинные ноги, оставляя пространство для фантазии. У Дафны была хорошая фигура. Она была высокой — гораздо выше собственной сестры, подтянутой, с прямой осанкой и сведёнными почти вместе лопатками.       Ей можно было бы залюбоваться.       Лицо Тео напряглось от кислой улыбки, когда он подал руку Дафне, предлагая ей своё сопровождение на выпускной бал.       — Ты волнуешься, — шепнула ему Дафна перед самыми дверьми, ведущими в Большой зал.       Тео отрицательно качнул головой в ответ, упрямо не сводя глаз с резной деревянной перегородки, за которой гремели фанфары и громыхали сотни голосов.       Он знал, что гриффиндорцы шумели внутри Зала, представители Пуффендуя и Когтеврана не сбавляли градус всеобщего восторга и веселья, оставался стоять снаружи только Слизерин.       Но и тот уже был готов ворваться внутрь, как только двери стали разъезжаться. Вокруг будто мигали звёзды, и пахло сладкими цветами. Громкий голос Директора по очереди объявлял выпускников Слизерина, и несмотря на старые обиды, каждое имя ученики других факультетов встречали аплодисментами и криками. Под потолком взрывались мелкие салюты, весь воздух искрился от ярких вспышек, рассыпающихся дождём и тонкими спиралями. Среди выпускников и преподавателей плавно перемещались призраки.       Зал не был забит как во время обеда, здесь по подсчётам Тео присутствовало не так много людей: лишь выпускники, учителя и приглашённые партнёры.       Наряды пестрили яркими цветами, кто-то заморочился и надел странные аксессуары в виде большущих шляп или высоких туфель.       — Теодор Нотт! — объявила МакГонагалл, и Тео вскинул голову, чтобы улыбнуться для фото и оглядеть Зал. Он искал в толпе особенного человека.       И почти сразу же нашёл её.       На ней было струящееся платье в пол оттенка спелой вишни, на шее хрупкое на вид украшение с кристаллами, отражающими разноцветные искры лопнувших над головами фейерверков. Одна рука была оголена, вторая — объята тонким шифоном.       Вряд ли кто-то мог сравниться с ней в этом Зале.       Гермиона неотрывно следила за Тео, улыбалась так щедро, словно только для него. Это был их момент. Ни Дафны и Тео, ни Кормака и Гермионы.       Их. Возможно, крайний на сегодня. Но ведь главное — не навсегда?