ФАК

      Фокс       Такой он… обворожительно податливый. Не спорит, откликается на каждое прикосновение, возбуждённый, охренительно красивый. В памяти ещё мелькают картинки, как Костя не дрогнувшей рукой выбивает дурь из тех ушлепков. Страх в глазах людей, смотрящих на него, вызывает во мне неподвластно сильное желание обладать им.       У меня явно сдвиг по фазе, и я уже смирился с этим. То, что у других вызывает ужас, меня бросает действовать. Ощущать эту его необузданную, бесконтрольную ярость в своих руках… Наверное, меня поймут только маньяки или экстремалы.       Укладываю Костю на стол так, что ему приходится опереться на него руками, и наваливаюсь сверху, покрывая кожу поцелуями. Стол опасно скрипит от такого веса, но мне похер. Сейчас, даже если вся планета разлетится на осколки, меня это не остановит. Не сдерживаюсь, прикусываю его, облизываю соски, оставляю алые засосы на самых чувствительных местах. Никогда ранее не любил их, считая глупым ребячеством, но сейчас тащусь от этих меток. Мой. И только я могу так. Только я вижу его таким, только мне такое позволительно.       Хочу обладать им. Выебать так, чтобы он кричал, срывая голос.       Я ещё ни разу не был в нем по-нормальному, чтобы не сдерживать себя, не тормозить. И в данный момент мне глубоко насрать, если меня после такого прибьют. Вообще похер.       Целую внутреннюю сторону бедер, спускаюсь ниже, к коленям, задрав его ноги, кайфуя от его податливости.       Я больше не могу.       Бежать в комнату за смазкой нет ни сил, не желания. Оглядываюсь, вижу открытую аптечку. Сбоку стоит крем для рук. Пойдет.       Хватаю и выдавливаю, не жалея. «Бархатные ручки» оказываются прекрасной консистенции для такого.       Костя, придерживаясь на локтях, смотрит на меня, не отрываясь. Уж не знаю о чем он сейчас думает, я думать больше не могу. Довольно улыбнувшись, кладу руку ему на живот, а другую подвожу к заднице и резко вгоняю один палец.

***

      Кощей       Это заметно ощутимее, чем в предыдущие разы. Не больно и безумно хочется большего. Сегодня все будет иначе, можно было бы это понять еще в коридоре. Он такой охренительно голодный, обворожительно возбужденный.       Стол слишком твердый и неудобный, но похуй. Задираю ноги и упираюсь ими в рабочую столешницу за спиной Фокса. Так его резкие движения ощущаются лучше, входят глубже.       Фокс уже трахает меня двумя пальцами, и я, забив на то, что хотел бы смотреть на него, ложусь спиной на стол, сразу выгибаясь. Блядь, охуенно.       Что на него нашло — непонятно. И может, это должно было бы оттолкнуть или напомнить что-то мерзопакостное из давно оставленного в прошлом, но нет. Это же Фокс. Он, даже будучи в подобном состоянии, остаётся человеком, который меня любит. И я сам этого хочу. Мне нравится. Мне пиздецки охуенно сейчас.       Третий палец, но это, блядь, не то. Хочу почувствовать его член. Хочу Фокса внутри.       Он словно слышит мои мысли, вытаскивает пальцы и… Ебануться! Выдавливает крем прям в меня! Прохладно, блин.       Поднимаю голову и смотрю в его дикие глаза. Чувствую тепло его члена у входа. Фокс резко толкается, входя до упора. Меня выгибает, а с губ слетает громкий стон. Охуеть!       Он не дает мне привыкнуть, да и не надо мне этого. Двигается резко, выходя почти полностью и входя до основания. Я не могу больше на него смотреть и роняю голову, ударяясь о стол.       Стол скрипит. Я пытаюсь не съехать и хватаюсь за края. Хотя мне в любом случае не дадут никуда деться. Фокс держит мое бедро рукой, а вторая обжигает мой живот. Как же меня прет от его тепла.       Я себя не контролирую, полностью отпуская. Стоны больше походят на крики.       Он двигается быстро, но мне этого мало. Хочу еще больше, сильнее, грубее. Блядь, я готов умолять, но голос не слушается, только стоны становятся более шипяще-рычащими.       Голова кружится, перед глазами плывет, под кожей пляшут молнии. Я сейчас умру от ощущений.       А они становятся еще острее! Меня выгибает над столом. Оргазм накрывает резко, как лавина, стирая все ненужное в момент. Я кричу и изливаюсь себе на живот.       Фокс резко выходит из меня, и я чувствую, как на моем животе добавляется спермы. Не могу смотреть. Не могу ничего сделать. Только шумно и быстро дышу. Сердце колотится как ненормальное.       Чувствую, как Фокс протирает меня полотенцем, а затем целует в живот. Он тянет меня за руку, но я не могу пошевелиться. Тело совсем расслабилось и не слушается.       Но он не сдается и все-таки умудряется поднять меня со стола и поставить на пол. Ноги дрожат. Попадаю в объятья и чуть прихожу в себя. Безумно хочется лечь, желательно, спать.       Фокс ведет меня, но не в спальню, как я думал, а в ванную. Изверг!       С огромным усилием забираюсь под душ, и Фокс начинает меня мыть. Кажется, это первый раз, до этого только я его мыл. Я бы порадовался, но пытаюсь не рухнуть и не вырубиться прям тут. Когда его пальцы ощущаются у входа, шиплю. Слишком там все чувствительно сейчас.       Упираюсь лбом в кафель, мысленно взывая к Фоксу, чтобы он побыстрее закончил. Душ перестает поливать мою спину. Слышу шебуршание шланга. Поток воды ударяет меж ягодиц, и я вздрагиваю, распахивая глаза. Это, блядь, неожиданно.       — Эй, все нормально, я быстро, — спокойный голос у самого уха.       От того, что он делает начинают гореть щеки. Я понимаю, что он хочет мне помочь и избавить от крема, но, блядь… надо было брать себя в руки на кухне и идти сюда одному. Это все как-то стремно.       Я опять зажмуриваюсь и жду окончания экзекуции. Когда его пальцы и вода пропадают, я буквально выпрыгиваю из ванны, не смотря на Фокса. Мне надо уйти. Срочно. Хотя бы покурить. А лучше на Луну! Хватаю полотенце, на ходу обвязывая вокруг бедер. Сон как рукой сняло.       На кухне открываю окно и закуриваю. Хорошо, что у меня по всей квартире нычки из пачек сиг и зажигалок. Нервно курю, постепенно успокаиваясь. Это какой-то кошмар!       Фокс заходит, когда уже полсигареты выкурено. На нем домашние брюки и футболка. Присаживается рядом, пихнув меня маленько локтем.       — Кость, ты чего?       Качаю головой из стороны в сторону. Как я ему объясню-то? Мне вообще ничего не стремно, кроме того, что было в ванной? Так, что ли? Это какой-то отстой!       Он обо мне заботится, а я веду себя как идиот.       — Все в порядке. Забудь, — говорю и затягиваюсь, отворачиваясь к окну. Фокс приобнимает меня и вздыхает.       — Вот именно, что нормально и естественно. А если туда сперма попадает, потом ещё и в туалет будешь носиться. Ну прости меня. Сорвало малец.       Стоп. Чего? Не понял.       Хмурюсь и выкидываю бычок.       — За что простить?       — Надо было дойти до комнаты и взять смазку. Не подумал о тебе. Чёт накрыло совсем. Не болит?       — Мне все понравилось. Ничего не болит. Клево было. А из-за чего накрыло?       Я же вроде ничего не сделал.       — Точно? Могу дать заживляющее.       — Не надо мне ничего. Все хорошо.       Прижимаю его к себе ближе.       — Че случилось-то?       Жмёт плечами.       — Редко вижу тебя в бешенстве. Заводит. Как, помнишь, когда ты ко мне с той кофтой пришел.       Помню. Очень хорошо помню. От одних воспоминаний чувствую прилив возбуждения.       — Угу.       Срочно надо отвлечься. А то умрем от истощения. Я точно. Голодный.       — А у магазина что было? — меняю я тему.       — Хер его знает, я их первый раз в жизни видел. Примотался у кассы, выпить звал. Не заметил, что их двое.       Не нравится мне это. Надо будет ходить его встречать на всякий случай. Не хочу, чтобы он пострадал. Говорить ему об этом пока не буду. Потом перед фактом поставлю. Он же явно такому не обрадуется.       — А ты чего там делал-то?       — Пошел за авокадо.       — За чем? За авокадо?       — Угу. Я есть захотел и решил, что никогда не пробовал авокадо.       Фокс почему-то начинает улыбаться.       — Что?       — Ни разу не видел мужика, который, проголодавшись, решил перекусить авокадо. Пельмени для холопов? — кивает на валяющуюся на полу пачку.       — Не хочу лазить по твоим вещам. А их достал только из-за твоего синяка.       Фокс задирает голову и смотрит на меня как на дебила.       — Кость, ты совсем тю-тю? Мы живем вместе неделю, а ты продукты собрался делить? С ума-то не сходи.       — Я ничего не делю. Просто не хочу взять что-нибудь, что брать нельзя или… не знаю, блин. Это же твое все. Не хочу ничего испортить.       — Что запретного можно найти в холодильнике-то? Или, думаешь, я расстроюсь из-за продуктов?       — Я просто не привык к такому. Дома я вообще старался не бывать. А у Антона — это в гостях. И не знаю я, как надо.       Дома у меня была одна полка вещей и сумка. Все это я забрал с собой, оставив только самое ненужное и старое. По холодильникам или другим шкафам я никогда не лазил. Меня вообще раздражало там находиться. Слишком противно. Ненавижу ту квартиру.       А у Антона бабушка заведовала кухней и нас мелких туда допускали, только когда пора было есть.       Это уже когда мы сошлись, он выделил мне полку, сам убрав мои вещи туда. Я бы не решился занять чужой шкаф. А в ванной стоял открытый стеллаж и кроме моей домашней одежды и банных принадлежностей там ничего и не было.       Так же, как и сейчас. Хранил бы вещи в сумке.       Но, в отличие от квартиры, где я был прописан, и от квартиры Антона, здесь я хотел бы остаться навсегда. Потому что тут я счастлив. Оттого страх все испоганить становился только больше.

***

      Фокс       Я долбоёб. Так боялся, что он исчезнет, что вообще ни о чем не думал, просто радуясь, что он остался, а я не один. Мы ж вообще это не обсуждали, все шло как само собой разумеющееся. Да, я дал ему ключи от квартиры, но это не было приглашением жить вместе.       Более того, я, как последний трус, боялся его спросить о планах. Просто ловил каждую минуту счастья, опасаясь, что оно совсем скоро закончится. Казалось, я спрошу о чем-то таком, и он резко вспомнит, что у него, вообще-то, помимо меня есть своя жизнь.       И за всем этим я не обратил внимания на то, что Костя себя тут ощущает на птичьих правах. Он ж даже вещи свои хранил в сумке.       Но так не может продолжаться долго. Надо все обсудить. Надо понять, как дальше… Но, блин, как же страшно.       Собираюсь с духом, пытаясь подобрать нужные слова, но не получается. В голове каша.       — Костя, — выдавливаю все-таки из себя я. — А… Какие у тебя вообще планы?       Он хмурится.       — Я устроюсь на работу, ты не думай. Не собираюсь сидеть на твоей шее. У меня деньги еще есть, ты только скажи сколько, я дам.       Морщусь. С деньгами у меня отношения своеобразные. Не умею откладывать, планировать, и вообще мало о них думаю. Обычно трачу все, что зарабатываю почти сразу, и мелкий остаток растягиваю на продукты.       Но говорил я не о них. Черт. Как спросить так, чтобы не поставить в неудобное положение? Не хочу его принуждать оставаться. И чтобы уходил — не хочу.       Почему у нас в школе была химия, а не психология отношений? Явно б больше пригодилась.       — Я не о том. Ты бы… ты бы хотел остаться тут жить?       — Да.       Отлегло. И дышать легче. Не хочу оставаться в одиночестве. Понимаю, что начинать жить вдвоем в самом начале отношений — затея странная. Люди, там, обычно как-то встречаются сначала, притираются, прежде чем удариться в бытовуху. Но я так устал от постоянного одиночества…       Спрыгиваю с подоконника и обнимаю его, и упираюсь лбом в грудь. Надо было раньше спросить. Или не надо. Черт, сложно так все.       Чувствую, как меня обнимают в ответ, и отлегает.       Отстраняюсь немного, и заметив, что он докурил, закрываю окно. Голый ж, дурак. Заболеет.

***

      Кощей       Я не понимаю, что происходит! Вопросы его странные! Я ему чем-то мешаю? Напрягаю?       Молчу, боясь спросить и услышать, что он хочет, чтобы я съехал. Я-то найду куда, конечно. Дело не в этом. Я не хочу от него уезжать. Хочу быть рядом максимально много. Это даже в голове звучит как-то безумно. По-маньячески прям.       Вздыхаю и жду хоть что-нибудь. Скажи уже, и я с этим смирюсь. Будем встречаться, как другие люди. Хорошо, я сделаю так, как ты хочешь. Только скажи уже, блядь! Хватит меня нервировать!       — Мне очень стыдно, что я не заметил. Я так радовался своему счастью, что не обращал внимания на то, что ты в подвешенном состоянии. И, скорее всего, ты совершишь гигантскую ошибку, оставаясь тут, потому что в быту я тот еще кадр. По идее бы, прежде чем сталкиваться со всеми сложностями совместной жизни и взаимными притирками, надо бы получше друг друга узнать, и там, не знаю, проверить отношения, или как это вообще люди нормальные делают… Но я ужасно не хочу оставаться один, и был бы безумно счастлив, живи ты тут со мной. Так что считай это официальным приглашением переехать ко мне по-человечески.       Выдыхаю. Внутри аж распирает от радости. Мы теперь живем вместе!       Обхватываю его лицо руками и целую. Мой! Люблю!       — Спасибо тебе, — говорю, отстраняясь и упираясь в его лоб своим, прикрыв глаза. — Я очень рад. Ты просто не представляешь, как я счастлив с тобой. И еще, я бы хотел предупредить, я не знаю, как надо с кем-то жить. Я вообще плохо представляю, что такое дом. Тут все иначе. Там, где я проживал до этого, было как в гостях. Помоги мне, ладно?       — Ну, значит, будем учиться вместе. До этого у нас вроде неплохо получалось, да?       — Учиться друг у друга-то? Да, определенно.       Меня опять целуют, но длится это недолго. Фокс отходит, подбирая с пола пачку пельменей, и закидывает ее обратно в морозильник.       — Тащи пакет. Ужинать будем.       Ура! Еда!       Слезаю с подоконника и топаю в коридор за пакетом, который передаю Фоксу, а сам иду собирать вещи и одеваться.       Вернувшись, обнаруживаю на столе уже расчлененную курицу гриль, лаваш и нарезанные огурцы. Фокс сидит с ногами на диване, что-то читая в телефоне. Сажусь рядом, целую в щеку и набрасываюсь на еду. Пиздец я проголодался!