ФАК

      Фокс       Смотрю удивленно на сообщение в телефоне. Два таких обычных слова: «Занят сегодня?», вдруг вызвали странное ощущение. Будто звонок с того света. Как будто у меня и не было до Кости жизни, отношений, других партнеров.       Удаляю сообщение и отключаю телефон. С ребятами я сегодня виделся, а больше ни с кем общаться не хочу.       Костя ест с таким аппетитом, что я, моментально забыв обо всем, присоединяюсь к парню. К своему парню, с которым мы теперь официально вместе живём. Очуметь.       Курица оказывается вполне себе ничего, или это я просто голодный, лаваш мягкий и ароматный, так что мы умудряемся достаточно быстро все прикончить. Хорошо, что купил готовое, не хватало ещё сегодня у плиты стоять.       — Пойдем, — говорю, когда мы вместе убираем со стола. — Подумаем, где вещи твои жить будут.       — Хорошо, — неуверенно отвечает Костя и встает из-за стола.       На самом деле тут небольшая проблема. У меня нет гардероба. Одежды не особо, поэтому и лежит в закрытых секциях стеллажа, а то, чему необходима вешалка, хранится в прихожей.       — Тебе вешалки нужны?       — Нет. Зачем?       — Повесить то, что мнется, наверное. Я ХЗ. У меня все равно гардероба нет.       Встав посреди комнаты, я грустно осмотрел всклянь заставленные полки. Ну, так-то давно надо было разобраться.       — Ща приду.       Сгоняв на лоджию, раздобыл там коробку и уже с ней вернулся обратно.       — Тебе чем-то помочь?       — Ага. Скидываем сюда все ненужное!

***

      Кощей       Начинаю открывать все дверцы и рассматриваю содержимое сразу всего стеллажа. Бля, это надолго. Не очень понимаю зачем ему кислотно-зелёный фарфоровый слон, но мне он не нравится, а раз я теперь тут живу, могу убрать это чудовище в коробку. К слону прибавляется вибратор. Да, я знал, что это такое. И вот этот ему явно не понадобится! У него три ответвления! Никаких баб тут больше не будет! Нет и нет! Вспоминаю о презиках, которыми нам нельзя пользоваться, они летят тоже туда же. Не хуй! Еще раз смотрю на них и выкладываю на пол. На хуй коробку! На помойку!       — Эй! — заметив мой маневр, возмущается Фокс. — Они так-то недешевые, жалко же.       Смотрю на него из-под нахмуренных бровей.       — Тебе заплатить за то, чтобы я их выкинул?       — Даже не думай. Но выкидывать все равно жалко. А давай устроим акцию?       — Я не пойду торговать этим в бордель!       — Зачем в бордель? Они сами купят. Благотворительную! Раздадим нуждающимся бомжам. Им точно надо.       — Они сами найдут. Не переживай.       — Да ладно тебе, прикинь, как зато они охуеют, когда мы придем?       — Я сам от таких выходок охуею.       Уже представляю картину, как мы выставляем все это добро на раскладной столик, собираем вокруг лиц странной наружности и с улыбками орём: «Презервативы! Только сегодня и абсолютно бесплатно! Первому клиенту в подарок вибратор». Пиздец! Какой ужас!       — На четырнадцатое февраля наденем крылышки и вместо валентинок пойдем раздавать!       — Я не позволю хранить это целый год. Можешь щас лепить на нас хоть крылышки, хоть нимбы. А бомжи на помойке сами разберутся.       — Эх, а я, может, так мечтал увидеть тебя в образе ангелочка!       — Только дома, Фокс.       Хмуриться я все же перестаю.       — Лан, давай хоть в коробку какую сложим и к подъезду выставим, как книги, вон, раньше. Нет в тебе духа авантюризма!       — К подъезду можно.       Про дух ничего не говорю. Мне и твоего вполне достаточно.       Возвращаюсь к обследованию вещей. Какие-то провода? Это вообще от чего? И куда? С одной стороны даже нет конца, он просто оторван. Кидаю на пол.       Очень любопытно.       — Фокс?       — А? — отрывается он от разглядывания каких-то бумаг.       — Зачем тебе это? — показываю ему вазу с дырой посередине и напоминает она явно что-то очень неприличное и женское.       — Мм… Цветы ставить?       — Ты любишь цветы?       — Эм… Не особо, но надо ж их куда-то девать?       — А тебе очень дорога эта ваза? Ну, там, подарок прабабки или, не знаю… ты ее купил на деньги за первое убийство?       Фокс задумался.       — Не помню. Кажется, подарила какая-то девка после концерта. Но я не уверен. Эй! Никого я не убивал!       Отправляю и ее на выброс.       — Окей. Я че? Я не против! Я куплю тебе другую вазу, ладно?       — Она все равно была неудобная. Но тебе-то она чем не угодила?       — Она выглядит вульгарно.       Ну, а как я ещё это скажу-то? На женскую письку она похожа. Фу!       — Это я, так понимаю, тогда тоже туда? — Фокс открывает очередной ящик и достает черный член в целлофановой обертке. Присмотревшись, понимаю, что это свеча.       — Эээ… А че со свечой не так?       — То есть член выглядит менее вульгарно, чем ваза? Какая интересная логика.       — Член — не пизда.       Не хочу я смотреть на женские гениталии, даже если это ваза.       — Да вы, батенька, сексист?       — Не уверен. Просто до сих пор помню, как отец навалился на сестру. Не хочу об этом думать. Я вообще о женщинах думать не могу. Но я их не притесняю или что-то такое. И не считаю хуже мужчин.       Фокс кивает и больше вопросов не задаёт.       Перебираю ком ниток мулине. Их вообще можно распутать?       — Ты вышиваешь?       — Я похож на рукодельницу? Выбрасывай. Это Вика пыталась меня лет пять назад научить плести фенечки. Для костюма надо было. Один хрен не вышло.       — А я вышивал. Нас с Антоном его бабушка учила. Антон потом и на кофтах моих периодически что-нибудь отчебучивал. Пытался разбавить черный цвет. Прости, я часто о нем говорю.       Сложно забыть столько лет дружбы, он навсегда останется ее частью. Тут уж ничего не поделать.       — Да, мне повезло, какой талантливый мужик достался.       — Пф. Не умею я ничего особенного.       — Ты, главное, при Вике не ляпни, она давно мечтает наши костюмы переделать, заебет потом. А насчёт Антона… Я уже почти не ревную, а узнать тебя лучше — хочется.       — Ревновал, значит?       — Ну не из-за Амстердама ж я тебя побить пытался!       Вспоминаю тот вечер. А было очень похоже, что как раз из-за него.       — Разве?       — Он был поводом сделать то, что хочется. На тот момент хотелось тебя убить.       — Хорошо, что у тебя не вышло. А то щас бы мы были раздельно. А мне такой расклад совершенно не нравится.       Пока шел диалог я как-то на автомате раскрутил половину яркого комка и даже вытянул оттуда два цвета. Не, оставлю. Вышью что-нибудь.       — У меня не было шансов изначально. О, палочка! А я думал, потерял!       Фокс достает перевязанную изолентой палочку и, аккуратно завернув ее в бумагу, кладёт в уже почти полную коробку. Барабанщики странные. Улыбаюсь, смотря на него.       — Я тебя люблю.       На хрена я это сказал? Он же и так знает. Но слова вырвались сами. Я превращаюсь в розовые сопли! Какой кошмар! Скоро начну реветь над сериалами и пищать от Бреда Питта. Или кто там щас в кумирах у девочек?!       Хмурюсь. Бесит! Я не хочу быть ванильной зефиркой!       Фокс улыбается и, отойдя от коробки, проводит пальцем по моему лбу.       — Я…       Договорить ему не даёт дверной звонок.       — Это кто? — продолжаю хмуриться.       Я, конечно, понимаю, что кто-то может прийти, просто не ожидал кого-то так поздно. Это нормально, вообще, ночью в гости ходить?!       — Не знаю, я никого не ждал.       Звонок раздается ещё раз, и Фокс, вздохнув, отправляется открывать.       Не знаю стоит ли мне идти следом. Это будет похоже на контроль. А я не хочу его контролировать. Я просто волнуюсь. Вдруг там кто-нибудь плохой?       Все-таки не выдержав, иду следом.       Фокс открывает дверь и на него кидается что-то лохмато-кудрявое. Это девушка, и она висит на шее моего парня! Чет не могу вспомнить, почему я не бью женщин.       — Почему не отвечаешь? Я соскучилась, и мы с девочками решили к тебе зайти. Так хорошо, что ты дома. Не пришлось тебя искать. А то, знаешь, это затруднительно, Щурово-то большое.       Ну и тараторка. Стоп. Девочки? Сколько их?       В квартиру, как по команде, заходят еще две. Тоже низкие и длинноволосые. Как на подбор, выбирай — не хочу. Висит на Фоксе шатенка, а подружки — одна белая, почти седая, а другая рыжая, но, не как Фокс, а стремно-рыжая.       Едва Фокс выбрался из одних объятий, как немедленно был атакован другими, двойными. Девчонки звонко целуют его в обе щеки, а я представляю, как эти самые губешки зашиваю нитками мулине, которые до сих пор держу в руках. Где бы еще иголку найти?! Почему я не знаю, где тут иголки? Мне срочно надо!       — Вы откуда тут? — спрашивает Фокс, удивлённо их оглядывая.       Ой, нет, это не тот вопрос! Надо было спросить: «Вы на хуя тут?!» Сука! Агрх!       — Так к тебе! — выдает рыжая. — Мы на студию приехали, думали там тебя перехватить, а вы закончили уже!       Из груди вырывается рык. Я вот сейчас вообще не специально. Это привлекает внимание кудрявой.       — Ой, а ты не один! Как здорово! А как зовут твоего друга? А почему он молчит? А еще кто-нибудь есть?       Я тебя задушу сейчас этими нитками!       Мадам ваще, походу, пох, что я не в духе. Она стойко игнорирует мою зверскую морду лица и шагает ко мне. Зря, блядь, убью же на хуй! Затолкаю нитки в горло, и ты задохнешься или подавишься, что тоже неплохо, если со смертельным исходом.       — Я Геля, а ты? Я тебя где-то видела, мне кажется. Или ты просто похож на того типа. Хмм. Как же его? Ну тот, знаешь, больной, ходит на всех кидается? Ты-то точно не он. Фокс бы с таким не общался. Фокс же душка! И друзья у него все хорошие.       Фокс фыркает, явно сдерживая смех. Я ее щас убью, а тебе смешно?!       Она протягивает мне ладошку, но я игнорирую и, развернувшись, ухожу, закрывая дверь спальни.       — Девчонки, вы не вовремя, — слышу я веселый голос Фокса.       Веселись дальше, душка!       Иду к кровати и, включив вытяжку, закуриваю. В руке все еще зажаты несчастные нитки, психую и закидываю их на первую попавшуюся полку.       Пока курю, успокаиваюсь насколько возможно. И, потушив бычок, возвращаюсь к расхламлению стеллажа. Перекладываю туда-сюда, в итоге освободив себе один ящик. Беру свою сумку и отправляю вещи в шкаф. Я живу с Фоксом, а все остальные идут в пизду!       Фокс возвращается, когда я уже лежу в кровати с выключенным светом. Нет, спать я не хочу, но и говорить с ним тоже. Да, он ничего не сделал. Мне не за что на него злиться. Но я не могу ничего с собой поделать. Раздражает все. И девки эти, и вся ситуация в целом.       — Кость, я слышу, что ты не спишь. Сопишь слишком злобно для спящего, — присаживаясь на кровать, говорит он.       — Молодец, — выдавливаю сквозь зубы.       Чувствую, как прогибается кровать, и Фокс ложится рядом, уткнувшись носом в мое плечо. Секунда — и вот меня уже обнимают.       — Я всех погнал.       — Безмерно, просто чертовски, рад!       Злость начинает сходить чутка из-за его близости и тепла.       — Не злись, — он покусывает меня за мочку уха и прижимается сильнее. — Я ж не знал, что они придут. Геля писала, но я отключил телефон, не хотел ни с кем общаться.       — Ты тоже считал меня больным?       — Я тебя и сейчас психом считаю. Себя, кстати, тоже.       — Хуево тебе, наверное.       Не могу перестать психовать. Знаю, что надо. Но не могу и все! Щас взорвусь, наверное. Лоб уже болит от постоянного нахмуренного выражения.       — Не, мне охренительно. Я теперь живу с человеком, которого люблю. Абсолютно и полностью счастлив.       Вздыхаю. И как тут злиться?! Взял и затушил мою агрессию.       Достаю руку из-под своей головы и обнимаю Фокса.       — Тогда целуй.       Его не приходится просить дважды.