Близкие связи

      Уезжать из Сины было странно. И словно бы ничего и не предвещало: день стоял жаркий и солнечный, по улице бодро расхаживали люди, а возле штаба какие-то дети весело играли в мяч. Один из них чуть не сшиб выходящую за ворота Кейру. Пацан был так увлечен, что не видел ничего вокруг себя. А она была слишком погружена в свои мысли, так вот они и столкнулись. Оба на секунду оторопели, не понимая, что это такое в них врезалось, но когда ребенок увидел перед собой взрослую высокую женщину, то выронил из рук мяч и невольно попятился. — Здесь нельзя играть, малыш, — произнесла она, поднимая мяч. — Это штаб военной полиции. Лучше отойдите куда-нибудь.       Мальчик быстро кивнул, принимая мяч из ее рук. — Извините, — потупив взгляд, буркнул он. — Маркус! Побежали скорее! — издалека закричала девочка в красном платье. Она забавно прыгала на месте и размахивала руками.       Он, тут же сорвавшись с места, поспешил к подруге. Кейра проследила взглядом, как дети, задорно пихая друг друга, бросились наперегонки к углу соседнего дома. У девочки были длинные светлые волосы, в точности как у нее. Они вздымались и опускались в такт движениям, ярко переливаясь в солнечных лучах. Кейра наблюдала за этим, как зачарованная, невольно вспоминая себя на месте этой маленькой беззаботной девочки. Много лет назад она тоже бегала по этим самым улицам вместе со своими друзьями. Больше всего ей нравилась игра в прятки. Они выбирали место, где разрешено было прятаться, а дальше кто-то один искал остальных. Иногда даже допускалось перебегать из одного места в другое, что делало процесс еще более увлекательным. А один раз Кейра каким-то чудом умудрилась вскарабкаться на дерево, но спуститься уже не смогла, и застряла там, как беспомощный котёнок. Ее друзьям пришлось звать на помощь взрослых, и пока они снимали ее вниз, Кейра расцарапала себе все ноги об острые ветви и еще разорвала новое платье. Мама потом долго отчитывала ее за него.       Ей повезло родиться в столице, где самой большой проблемой для ребёнка могла стать испорченная одежда. Тяжбы жизни других детей за пределами Сины обошли ее стороной, и в то время она даже не представляла, что все может быть как-то по-другому. Что в их мире существуют титаны, пожирающие людей за стенами, а прямо под ее ногами раскинулся целый город больных и обездоленных. Тогда ее мысли занимало то, сколько нужно прочитать страниц к уроку и как не получить нагоняй от учителя за свое безобразное поведение, но никак не то, где бы раздобыть еды к ужину и найти ночлег.       Это были счастливые времена, когда она наивно полагала, что в ее семье все в порядке, а мир вокруг существует, чтобы ее радовать. — Чего встала? — из-за ее спины внезапно вышел полицейский, вырывая Кейру из нахлынувших воспоминаний. — Идем, путь не близкий, — он махнул рукой в сторону кареты, что стояла недалеко от ворот.       Ах, да. Вся ее ностальгия схлопнулась в точке, где она — преступница, подписавшая договор со смертью.       Понурив голову, она машинально сделала пару шагов в сторону кареты, но затем остановилась. Значит, это все? Она больше никогда не будет здесь, не войдёт в штаб, не увидит свой рабочий кабинет? Все и правда закончится вот так просто? Кейра обернулась, солнце слепило глаза, но она не отвернулась, лишь прикрыла лицо ладонью, всматриваясь в здание, в котором проработала три года. Ее вдруг одолело чувство тоски от того, что она все это время так мало замечала вокруг себя. Все стало слишком естественным: вставать каждый день в шесть утра, спускаться в столовую, садиться за один и тот же стол возле окна, что выходит во внутренний двор, подниматься в кабинет, разгребать бумаги, оставшиеся от предыдущего дня, заваривать себе чай и молча наблюдать за новобранцами, тренирующимися на полигоне. Она была так поглощена работой и желанием довести до конца то, зачем она впринципе пришла в Военную полицию, что упустила все моменты, которые на самом деле и были ее жизнью. — Шварц! Шевелись давай! — полицейский ждал ее возле открытой дверцы кареты, всей своей позой показывая, что теряет терпение.       Она еще один раз окинула взглядом штаб прежде чем развернуться и оставить все позади. — Иду я, иду. Можно две минуты и подождать, Грайс, — она задела парня плечом, протискиваясь мимо него в карету. — Или ты спешишь на свидание? — Как смешно.       После того, как девушка плюхнулась на сидение, полицейский велел кучеру отправляться, а сам занял место напротив, звонко захлопнув дверцу. Кейра уперлась локтем в стену, закинула ногу на ногу и бесцеремонно уставилась на Грайса. Она его давно знала: молодой парень, полгода назад закончил обучение и уже подавал большие надежды, быстро и четко выполнял поручения, со старшими по званию не спорил, проявлял себя как лидер, в общем не солдат, а мечта. Правда жуткий моралист и зануда — эти характеристики Кейра уже добавила от себя. Он сидел перед ней, сложив руки на груди, и не отрывая глаз от окна, как каменная статуя. — Путь и правда не близкий. Может, напоследок хоть поговорим? А то так можно и со скуки помереть. Не довезешь меня до Разведки, и не видать тебе повышения, — Грайс тяжело выдохнул, но на нее так и не взглянул. — Не всех заботит повышение. — Думаешь, тебя возьмут на мое место? — продолжала она, задумчиво приложив пальцы к подбородку. — Кого-то же точно должны. — Меня это не волнует. — А что тогда тебе нужно в полиции? — Шварц, — вздох, — прекрати ко мне лезть, — он повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. — Лучше помолчи и подумай о том, что будешь делать в Разведкорпусе. — Вроде все знают, что нужно делать в Разведкорпусе, Грайс, — она наклонилась вперёд и посмотрела на него снизу вверх. — А ты разве нет?       Несколько секунд он смерял ее нечитаемым взглядом. Видимо, размышлял, лучше ее прибить или просто проигнорировать. — Тебе обязательно постоянно быть такой… — он осёкся. Кейра чуть склонила голову набок, продолжая изучать его лицо. — Дотошной? — Ты хотел сказать сукой. — Вот об этом я и говорю, — он раздраженно дернул плечом, пытаясь откинуться подальше на сиденье. — Ты уже не в полиции, так что могла бы и успокоиться. Вряд ли твое поведение понравится людям в Разведкорпусе. — Очень мило, что ты беспокоишься о моей судьбе, — она снова села прямо и на этот раз сама отвернулась к окну, — по приезде я обязательно пришлю тебе открытку. — Надеюсь, почтальоны ее потеряют. — И кто тут еще сука? — она незаметно усмехнулась. — Ну, я-то никого не избивал, знаешь ли, — она завела ладони за локти. — Я свою работу выполняю честно. — Молодец. Далеко пойдешь, Грайс. — А для тебя это все шутки? — он понимал, что Шварц его дразнит, но терпение у него все-таки было не железное. — По-твоему можно просто так избить заключенного до полусмерти, если тебе что-то не понравилось? Так должны поступать в полиции? — И когда ты успел стать экспертом в делах полиции? Что-то не припомню. — Вот именно из-за таких, как ты, у нас с каждым годом репутация становится все хуже и хуже. Люди думают, что мы только и годимся на то, чтобы в карты играть и бухать на работе, — может, на этом ему стоило остановиться, но Кейра вела себя так вальяжно-расслабленно, и даже не смотрела в его сторону, что ему до скрежета в зубах захотелось поставить ее на место. — Тебе всегда было плевать на то, что ты делаешь, лишь бы выбить себе местечко посолиднее. И даже сейчас ты поступила так, как тебе захотелось, а не так, как должен был поступить настоящий полицейский! — Настоящий полицейский? — она резко повернула голову, впиваясь в него стальным взглядом. Грайсу бы радоваться, что у него получилось ее уколоть, но вместо этого по спине почему-то пробежал неприятный холодок. — Зелёный юнец вроде тебя уже решил, что может учить меня? Если тебя пару раз похвалило начальство, это еще не делает тебя главным блюстителем закона. Думаешь, что работа полицейского заключается в том, чтобы таскать туда-сюда бумажки и отлавливать пьяньчуг у баров? — она привстала, и у него в голове трусливо промелькнула мысль, что она его сейчас ударит. Грайс непроизвольно вжался в сиденье, когда она уперла свою руку в стену, в паре сантиметров от его головы. — Скажи мне, когда к тебе придут сверху и прикажут отпустить преступника, как ты поступишь?       Ее лицо было так непозволительно близко, что ему даже дышать было тяжело. Карета покачнулась на ухабе, но Кейра удержалась на месте, продолжая буравить его взглядом. Грайс вдруг понял, почему никому не нравилось работать с ней. Ему страшно хотелось опустить взгляд, но жалящая его изнутри гордость не позволяла так сильно опозориться, и он, поджав губы, молчал. — Лучше реши это для себя заранее. Дальше будет тяжелее, — она опустила руку и хлопнула его по плечу. — А до тех пор, — Кейра, с истинно капитанским выражением лица, осмотрела его с головы до пят, — заткнись.       Он ощущал себя школьником, который перед всем классом не смог рассказать стихотворение, и учитель разочарованно отправил его обратно за парту. Внутри у него перемешались злость и обида, то ли на Шварц, то ли на самого себя. Он действительно считал себя хорошим полицейским и был не из тех, кто просто мечтал о лучшей жизни в столице. И люди вроде Кейры ему жутко не нравились. Ему казалось, что такие, как она, и есть причина того, что система медленно прогнивает. Грайс многое про нее знал и был отлично знаком с методами ее работы: когда ее что-то не устраивало, она просто накатывала огромную жалобу наверх, вешая каждый промах на всех кроме себя, и в итоге выходила сухой из воды, потопив при этом огромное количество невинных людей. Многим из них урезали зарплату или лишали повышения, а ей — хоть бы что. Однако, была у этого всего и другая сторона, которую Грайс был бы рад не замечать: самое большое число раскрытых преступлений за последний год принадлежало ей. И это злило больше всего остального. Он отказывался верить в то, что только будучи таким человеком можно хорошо справляться с работой.       Как-то его отправили на задержание вместе с ней, он тогда успел проработать всего пару месяцев, но командир решил, что ему уже можно выходить в свет — в полиции с этим не тянули. Они подозревали хозяина трактира в продаже незарегистрированного алкоголя, и им с Кейрой поручили собрать доказательства. Однако, все обернулось тем, что никаких следов они не нашли, хоть и обыскали каждый угол. Да и трактирщик вел себя вполне уверенно: сам показал им погреб, провел на кухню, позволил поговорить с персоналом, даже обед предложил. И все равно — ничего. Признаться честно, в тот момент у Грайса закрались сомнения, а виновен ли он вообще. Возможно, они что-то упустили, ведь такое нередко случалось. По протоколу, после обыска они должны были уйти, ведь законного основания для задержания не было, но Кейра с этим не спешила. Она зачем-то потребовала у него вывернуть карманы. И когда тот послушно выполнил указание, на столе оказался небольшой пакетик с маленькими белыми таблетками. Шварц подняла его двумя пальцами и поднесла к ошарашенному лицу хозяина трактира. — Это что? — Я…я понятия не имею, — он испуганно развел руками. — Это не мое, клянусь вам! — Значит, — она убрала находку в нагрудный карман, — помимо алкоголя еще и кодероином приторговываем? — Да нет же! Да я его в глаза не видел! Я даже названия не знаю! Как вы сказали, к…кореин? — Актёр из тебя так себе, — Кейра повернулась к Грайсу. — Давай, вяжи его. — Что? Стойте! Вы не можете!       Он еще какое-то время пытался сопротивляться, но в конечном итоге они доставили его в штаб. Грайс дураком не был. Конечно, до него не сразу дошло, что случилось, но спустя некоторое время он смог сложить два и два. У трактирщика действительно не было с собой никаких наркотиков. Это же глупо — таскать их с собой в кармане посреди бела дня, будучи хозяином крупного заведения. Когда он наконец все понял, то долго думать не стал — пошел напрямую к своему начальнику и выложил все, как есть. Но тот лишь отмахнулся от него, как от назойливой мухи. — С этим человеком вопрос решенный. На допросе он во всем признался и рассказал, где прячет спиртное. Туда уже направили отряд. — То есть…он действительно, — Грайс не закончил фразу, пытаясь переварить услышанное. Он-то уже был готов вступиться за этого бедолагу. — Кейра на него надавила, — заметив растерянность парня, пояснил командир. — За распространение кодероина ему бы дали в два раза больше. — Но, — Грайс тряхнул головой, прогоняя свое замешательство, — но так же нельзя. А если бы он оказался не- — Мюллер, довольно. — Строго оборвал его полицейский. — Дело закрыто. Тебе наверняка есть, чем еще заняться. — Да, сэр, — пререкаться с начальством он себе никогда не позволял. Подавив в себе негодование, он отдал честь и быстро зашагал прочь из кабинета. Но у самой двери командир его окликнул: — И еще, Мюллер. Честность — хорошее качество, но в следующий раз лучше держи ее при себе.       Больше ему не довелось работать с Кейрой Шварц, и он был этому рад. А еще больше он был рад тому, что теперь они не будут в одном корпусе. Грайс воспринимал это как некий вызов — доказать всем вокруг и самому себе в том числе, что необязательно отбрасывать все человеческое, чтобы что-то изменить и сделать их хрупкий мир внутри стен лучше. Он так решил еще до вступления в Военную полицию, и ради этого он был готов на все. ***       До штаба разведкорпуса они ехали еще около двух часов, но больше не сказали друг другу ни слова.       Когда карета, наконец, остановилась, Кейра потянулась и облегченно выдохнула. За время поездки у нее затекло все, что только было можно, и мышцы неприятно ныли. Еще и разговор с Грайсом оставил противный осадок. В общем, ничего хорошего перед встречей с разведчиками, которая и так приятной быть не обещала.       Она выглянула в окно: солнце все еще ярко светило, но людей на улице почему-то было сильно меньше, чем когда она уезжала. Кейра попыталась увидеть больше, практически прильнув лицом к стеклу, но у нее ничего не получилось — штаб с ее ракурса разглядеть было невозможно. Зато она приметила стоящего неподалеку мужчину в форме разведчика, широкоплечего и очень грозного — по всей видимости, его отправили ее встретить. Он терпеливо ждал, опершись спиной о стену. — Сиди пока здесь, — серьёзно велел ей Грайс, открывая дверцу. — Так точно, сэр, — он недовольно хмыкнул, выбираясь наружу.       Кейра осталась наблюдать, как он подходит к разведчику, и они отдают друг другу честь. Затем они обменялись парой каких-то фраз, и после Грайс махнул ей рукой: «выходи». Она коротко выдохнула, собираясь, как перед прыжком в ледяную воду, и потянула на себя ручку двери.       Когда Смит вызвал его в кабинет в разгар рабочего дня и попросил встретить какую-то бывшую полицейскую из столицы, он удивился. У Майка своих дел было полно, кому как ни Эрвину это знать? Но стоило ему посмотреть командующему в глаза, как у него сразу отпали все вопросы: он хотел, чтобы пошел именно он, и точка. А с этим уж не ему спорить. Только вот, увидев ту самую полицейскую, грациозно выходящую из кареты, он засомневался, что Эрвин обрадуется тому, что Майк ему расскажет. Если бы Шадис все еще был командующим, то пришел бы в бешенство. По правде говоря, он даже не сразу осознал, что это та самая полицейская. Майк ожидал увидеть крепкую военную, одну из таких, каких он привык каждый день видеть в разведкорпусе. Но как только заметил на ее губах вишневую помаду, то тут же признал, что, пожалуй, погорячился. Одета она была в черные обтягивающие штаны и черную шелковую рубашку, светлые волосы опускались ниже уровня плеч (где-то в тренировочном корпусе Шадис схватился за сердце), а на ногах у нее — туфли, прости Роза, на каблуке. Она приблизилась к нему, звонко стуча ими по каменной дорожке, и сдержанно улыбнулась. — Добрый день, сэр. Меня зовут Кейра Шварц, — она приложила руку к сердцу, продемонстрировав на ней красные ссадины.       «Значит, это все-таки она». — Майор Майк Захариус.       День стоял достаточно жаркий, и ветра практически не было, но он и без этого ярко ощутил запах, исходящий от Кейры: ваниль и чёрная смородина, которые перебивали вообще все вокруг. Наверняка ее парфюм не был настолько удушающим, но у Майка, в силу особенностей обоняния, закружилась голова. — Майор, мне поручено передать вам все основные документы, — напомнил о себе Грайс. — Я их принесу. И на этом моя работа будет окончена. — Да, разумеется, — переборов в себе желание хорошенько прокашляться, Майк повернулся к Кейре. — Я проведу тебя к баракам и по пути объясню наши порядки, — она коротко кивнула.       Грайс быстро сбегал за документами и передал их в руки Захариусу. Затем поставил перед Кейрой мешок с ее вещами и, сухо попрощавшись, резко развернулся, намереваясь уйти, но она остановила его, положив руку ему на плечо. Он замер, как молнией пораженный, и медленно обернулся. Шварц смотрела на него каким-то незнакомым взглядом, он не ощущал в нем ни напряжения, ни желания задеть. На секунду он почему-то вдруг вспомнил свою мать. С чего это вообще? — Удачи тебе, Грайс, — Кейра буквально на одно мгновение сжала пальцами его плечо, а после развернулась обратно к Майку. — Я готова, сэр.       Полицейский еще некоторое время не двигался с места, наблюдая за скрывающейся вдалеке женской фигурой.       «Как странно, — подумал он. — Ждал этого так долго, а теперь почему-то…».       Грайс оборвал сам себя, резко мотнув головой. — Да ну к черту это все, — он поспешил обратно к карете, на ходу окликая кучера. — Все! Поехали обратно!