Близкие связи

— Мы поселим тебя в бараке, вместе с остальными женщинами, — буднично рассказывал Майк, пока они шли мимо группы тренирующихся солдат. Кейра зацепилась взглядом за парня, который старательно отжимался прямо на траве. У него были такие выдающиеся бицепсы, что ей на секунду стало не по себе: она-то большую часть времени проводила сидя в кабинете, а на тренировки приходила только если работы было совсем мало, а такое случалось редко. Даже сейчас, водрузив на плечо мешок с вещами, она уже успела запыхаться. — Сегодня после ужина Эрвин проведет собрание для новобранцев, — не сбавляя шаг, продолжал Захариус, — и ты, естественно, должна на нем присутствовать.       Кейре приходилось чуть ли ни бежать за ним трусцой. Она мысленно чертыхалась, перекладывая мешок с одного плеча на другое, и ругала себя за идиотское решение надеть эти проклятые каблуки. — Столовая находится в основном корпусе, ужин в семь. — Да где там уже этот долбанный барак? Еще немного, и она начнет позорно спотыкаться. — Расписание на завтра вывесят после собрания, возле аудитории. — Он внезапно остановился, и Кейра едва не врезалась ему в спину. — Ты все запомнила? — по-учительски взирая на нее, спросил Майк. — А…да-да, — отмахнулась она, тяжело дыша. — Собрание, ужин в семь. — Он удовлетворенно кивнул, быстро пробегаясь взглядом по ее малиновому от напряжения лицу. — А что…что у вас с тренировками? В смысле, — она пригладила рукой волосы, — сколько раз в неделю? — В идеальном варианте — каждый день. — Произнося это, он и бровью не повел. У Кейры глаза округлились от ужаса. — Каждый день?.. — жалобно переспросила она. — Иногда по несколько в день, — спокойно добавил Майк, как будто ей до этого не хватило.       Кейра вспомнила себя в тренировочном корпусе, и что там было ровно то же самое, и как ей было там тяжело. Разве что тогда она была сильнее замотивирована: ей обязательно нужно было пробиться в десятку лучших. Тем не менее, физически одаренным бойцом ее было не назвать даже в лучшие годы, хотя казалось бы. По сравнению с многими другими она никогда не голодала, так что с мышцами у нее был полный порядок, но, похоже, что природа просто-напросто не наградила ее талантом. Кейра ужасно быстро выдыхалась. Проходил час тренировки, а она уже изнывала от жажды и мечтала поскорее закончить. На плаву ее удерживало только упорство и постоянное переступание через себя. Но, к сожалению, для первой десятки этого было мало. За неделю до выпуска она оказалась в списке одиннадцатой. Испытать более сильное разочарование в своей жизни ей на тот момент еще не довелось. Кейра была так зла и подавлена, что была готова разорвать всех своих сокурсников на части. К счастью, у нее еще оставался последний шанс в виде теоретического экзамена по основам построения. Это был тот самый предмет, на котором одна половина кадетов спала, а вторая плевала в потолок. Да и Кейра относилась к нему, мягко говоря, без особого энтузиазма, по той причине, что нужен он был только тем, кто собирался в разведкорпус. Но когда от него стало зависеть ее место в военной полиции, мотивации к обучению сразу как-то прибавилось.       Пока все праздновали близившийся выпуск и веселились, Кейра отсиживалась в библиотеке, обложившись горой книг. Задача перед ней стояла практически непосильная: изучить и запомнить все варианты построений, старых и новых, разобраться, кто, когда и почему их ввёл, какие у каждого из них плюсы и минусы, и все это — за пять дней. Несколько раз у нее практически начиналась истерика, но она находила в себе силы это перебороть. Слишком много стояло на кону, и отступать было нельзя.       К ее потугам, ожидаемо, никто не отнесся серьезно — все уже было решено, и один экзамен не мог ничего изменить. На нее смотрели, как на утопающего, хватавшегося за последнюю соломинку, и если у одних это вызывало жалость, то у других — насмешку. Только когда Кейра получила за этот экзамен максимальный балл, всем вдруг резко стало не до смеха.       Кто же знал, что в ее жизни наступит момент, когда ей действительно пригодятся знания всех этих построений. — Мы почти пришли. У тебя остались еще какие-то вопросы? — участливо поинтересовался у нее Майк. Впереди наконец-то показалась крупная деревянная постройка. — Ох, да. Только один, — дорога начала уходить вверх, забирая у нее последние остатки сил. Кейра, собрав их в кулак, ускорилась и поравнялась с Захариусом. Он удивленно повернулся к ней. — Где у вас душевые? ***       Новобранцев в этом году пришло ничтожно мало, даже по меркам разведкорпуса. Эрвин предполагал подобный исход: слишком уж ярко в головах людей отпечатался прорыв стены Мария и последовавшие за этим кровавые события. Должно пройти немало времени прежде чем градус страха начнет понемногу спадать. Так что с новоприбывшими им придется обращаться особенно бережно, насколько это вообще представлялось возможным в условиях вылазок за стены. Они сейчас находились не в том положении, чтобы бездумно разбрасываться людьми. С офицерами Эрвин уже обсудил все это накануне, и теперь усиленно готовился к встрече с новичками. Первое впечатление — самое важное. Ему очень не хотелось, чтобы люди, которых ему предстоит вести в бой, увидели в своем командире лишь расчетливого манипулятора, коим его уже успели окрестить многие гражданские.       Отложив в сторону доработанный план построения, который он собирался показать на собрании, Эрвин несколько раз сжал и разжал затекшие пальцы. Затем, скрипнув стулом, поднялся из-за стола и, прихватив с собой недопитую чашку с чаем, подошел к окну. К вечеру жара на улице постепенно начинала спадать, и солдаты, разбиваясь на небольшие группы, разбредались кто куда. Вылазка планировалась не скоро, так что атмосфера в штабе царила достаточно расслабленная. Все просто занимались своими делами: ходили на тренировки, собирались вместе на вечерние посиделки, кто-то брал книги в библиотеке, а кто-то выходил вечером посидеть в баре. Это подобие мирной жизни иногда даже Эрвина так увлекало, что он на время забывал, где на самом деле находится и чем занимается, когда все перестает быть таким радужным. Вот и сейчас он, засмотревшись на пару молодых солдат, которые бурно обсуждали что-то, смеялись и шутливо толкали друг друга в бок, практически поверил в то, что он всего лишь какой-нибудь государственный служащий, заканчивающий свой долгий рабочий день, попивая остывший чай в своем кабинете.       Но это наваждение закончилось так же быстро, как и началось, когда к нему в дверь постучали. Эрвин, мигом вернувшись в свою привычную командорскую роль, отвернулся от окна и по обыкновению крикнул «войдите». В проеме показался Майк, он держал в руках толстую папку, очевидно, с документами. — О, это ты, — Эрвин поставил кружку на стол и начал чисто механически поправлять лежащие рядом бумаги. — Есть что рассказать?       Захариус прошел внутрь, аккуратно прикрыв за собой дверь. Преодолев кабинет в несколько быстрых шагов, он приблизился к столу и положил папку перед Эрвином, придавив ее ладонью. — Полицейский, который ее сопровождал, передал мне это. Полагаю, это ее досье.       Эрвин коротко кивнул, забирая его себе. Он сделал несколько шагов в сторону от стола, повернувшись к Майку спиной. — И, — наполовину вытащил первый лист, пробегаясь глазами по написанному, — что думаешь? — Ну, — неуверенно протянул он, — впечатления у меня спорные. «Кадет Кейра Шварц, 22 июля 822 года рождения». На первой странице были данные из учебного корпуса. Эрвин вытащил лист целиком, с интересом изучая написанное. «Место рождения: Митра. Дата зачисления на обучение: 4 ноября 840 года».       «Поздновато для кадета», — подумал он. Далее были указаны ее оценки за каждую из пройденных дисциплин. — Не знаю, как она справлялась в военной полиции, но здесь ей будет непросто.       Эрвин повернулся обратно к Майку и, встретившись с ним взглядом, спросил: — Она что-нибудь говорила? — Практически ничего, — он пожал плечами, складывая руки на груди. — Она выдохлась в первые же пять минут. — В каком смысле? — он удивленно вскинул брови. — Она, — Майк едва заметно усмехнулся, — была на каблуках. — Серьезно? — Захариус утвердительно кивнул. — Да уж. — Мотнув головой, он опустил взгляд обратно к бумагам. — Похоже, она не до конца понимает, куда попала. — Сильно в этом сомневаюсь, — Эрвин протянул ему лист, — с мозгами у нее явно все в порядке. «Кадет Шварц за время прохождения обучения проявила себя как целеустремленный солдат, обладающий лидерскими задатками, — нахмурившись, прочитал Майк. — Также считаю важным отметить ее нестандартное мышление, с помощью которого она отлично справлялась со всеми поставленными задачами. Однако, за время обучения мной была выявлена сниженная способность кадета Шварц к командной работе и проблемы с контролем эмоций, — ну, еще бы». — Она была десятой в выпуске, — задумчиво произнес Эрвин. — Хорошие оценки, — он удовлетворенно кивнул, прикладывая палец к губам. Майку он напомнил директора школы, присматривающегося к новому ученику. — Больше всего проседает физическая выносливость. Зато, — смешок, — у нее максимальный балл по теории построений. — Да ладно? Даже тебе старик Келлер снял несколько баллов. — Да…и правда, — на секунду он прервал чтение, непроизвольно устремляя взгляд в потолок.       Воспоминания о том экзамене вызывали у Эрвина слабую улыбку. Ему всегда приходились по душе сложноустроенные механизмы, требующие тщательного и кропотливого изучения. Так что про построения он знал абсолютно все, что в последствии и позволило ему разработать строй дальнего обнаружения, повысивший выживаемость солдат за стенами в разы. Но на экзамене ему страшно не повезло с инструктором: Келлер, на тот момент шестидесятитрехлетний старик, славился своей придирчивостью и дотошностью к каждой мелочи. А еще он мнил себя главным знатоком всех построений в истории разведкорпуса. И когда Эрвин, молодой и смышленный не по годам, сел к нему отвечать, Келлер как с цепи сорвался. Быть может, ему показалось, что Смит пытался учить его или вел себя как-то уж слишком самоуверенно, этого он так и не понял. Но в итоге Келлер наотрез отказался ставить ему максимальный балл, хоть тот и ответил без единой запинки на каждый поставленный вопрос. Так что идеальная оценка Кейры Шварц не могла его не восхитить.       Майк подошел к Эрвину, заглядывая в лист, который тот все еще держал в руке. — Может, она списала? — с недоверием предположил он. — Не думаю. Слушай… — у него внезапно возникла идея относительно всей сложившейся ситуации, и он вперился в Майка пронзительным взглядом. — Я припишу ее к твоей группе новобранцев. — Думаешь, стоит? — это не вызывало у него особого рвения. И еще его удивило, как резко Эрвин вдруг это решил.       Он сел за свой стол и вытащил из ящика чистый лист бумаги. — Судя по всему, из нее может выйти неплохая разведчица, — он начал перебирать документы в поисках ручки, — и мне кажется, ты сможешь этому поспособствовать.       Дольше всех в разведкорпусе Эрвин знал Майка, еще с тех пор, как они вместе обучались в кадетском. Он был сильным лидером и отличным наставником, в меру строгим, когда надо умел поддержать, в иных ситуациях — наказать. Ему он доверял безоговорочно. И сейчас интуиция подсказывала ему, что Майк сможет найти к Кейре правильный подход, и обычно она его в таких вопросах не подводила.       Эрвин быстро написал бумагу, в которой говорилось о том, что с этого момента Шварц под опекой майора Захариуса. Он пододвинул ее к краю стола. — Чтобы все было официально. — Как скажешь. — Он покосился на часы, висящие слева от стола. — Думаю, мне пора. Уже почти семь. — Да, конечно, можешь идти, — Эрвин махнул рукой в сторону двери. — Завтра возьмешь Шварц на тренировку. — Майк коротко кивнул и поспешил удалиться.       Смит снова взял в руки досье Кейры и медленно покрутил его в руках. Полный пазл все никак не складывался, и это вызывало у него внутри какое-то непонятное тревожное чувство. Как будто в груди что-то вот-вот оборвется и рухнет. Жизненные обстоятельства научили его проявлять осторожность в каждом шаге, продумывать все риски наперед. Один раз он уже сглупил и расплатился за это жизнью собственного отца. С тех пор Эрвин больше не позволял себе необдуманных поступков, чего бы это ни касалось. Внутренняя дыра от потери единственного значимого человека в его жизни с годами лишь покрылась рубцами, но так и не затянулась. Он, как никто другой понимал, чего может стоить один неверный шаг, поэтому всегда держался на дистанции. Он наблюдал, анализировал и просчитывал, присматривался к людям вокруг с точки зрения удачного или неудачного вложения ресурсов. Это были спонсоры, солдаты, аристократы и большие начальники: все, кто мог помочь в реализации его далекоидущих планов.       Он никогда не разрешал себе подходить к кому-то слишком близко. Так он собрал вокруг себя людей исключительно надежных, с которыми и в огонь, и в воду, которым он мог доверить все, и свою жизнь в том числе. Но которые абсолютно ничего про него не знали, а видели в нем лишь своего командира. Это было правильно, это было разумно, так он всегда рассуждал.       Но мог ли он доверять человеку, который, нарушив все возможные правила, едва ни совершил убийство? Голос разума подсказывал ему, что логичнее было бы отказаться от всей этой затеи с самого начала. Лишняя головная боль командиру разведкорпуса ни к чему. Но, черт возьми, что-то его все-таки зацепило, что-то заставило пойти на этот шаг. И чем дальше он копал, тем больше терялся во всех этих разрозненных фактах. Это одновременно и злило, и подстегивало: Эрвин Смит не привык оставаться в неведении, ему нужна была абсолютная ясность во всем. И сейчас он ступил на извилистую тропу, которая вела его в какие-то непроглядные дебри.       Покопавшись в остальных бумагах, Эрвин сформировал в голове определенный образ: молодая целеустремленная девушка, хитрый полицейский, лихо выполняющий поручения и очень быстро поднимающийся вверх по служебной лестнице. Для этого нужна веская мотивация, которая, по всей видимости, у нее была. На это указывало даже то, с какими усилиями она пробила себе путь в военную полицию.       А потом вдруг появляется некий г-н Майер, и она рушит из-за него все. Почему так? Что он сделал? Что такого, что это для нее вдруг оказалось важнее, чем несколько лет упорной работы? Почему-то ему очень хотелось это выяснить. Должно быть, его природная любознательность играла с ним злую шутку. Что он, сидя в своем рабочем кабинете, думал об этом вместо того, чтобы готовиться к важному собранию.       Поймав себя на этой мысли, Эрвин отбросил досье в сторону и потер пальцами виски. Да, сейчас для этого точно не лучшее время.       А когда вообще для этого время?       Часы громко пробили семь часов. Эрвин поднялся из-за стола, методично собрал вместе планы нового построения и, скользнув взглядом по крупной папке с документами, отвернулся и направился к выходу. Его ждали ужин и собрание. ***       Барак был пуст, чему Кейра несказанно обрадовалась. Похоже, солдаты еще не вернулись с вечерней тренировки. Она, облегченно выдохнув, швырнула мешок с вещами на пол, а сама уперлась спиной в стену, согнувшись в три погибели и вцепившись руками себе в бедра. Одежда промокла от пота и мерзко липла к телу.       «Интересно, какова вероятность, что я подохну прямо в первой вылазке? Надо будет спросить у командира» — Кейра нервно усмехнулась.       Пару минут она еще приходила в себя, и когда сердце, наконец, перестало отбивать неровную дробь, она медленно выпрямилась и осмотрелась. Все было в точности так, как в учебном корпусе: те же стройные ряды двухъярусных кроватей, небольшие тумбочки для хранения личных вещей, и, собственно все. Дешево и сердито. Кейра давно уже отвыкла от подобных условий. В военной полиции даже для новобранцев выделяли отдельные комнаты, и все жили по двое — по трое. Барак же вмещал в себя десять кроватей.       Взявшись за край мешка, она поволокла его в угол комнаты, к самому последнему спальному месту. Оно было не заправлено, а тумбочка рядом пустовала, значит, — не занято. Кейра нащупала среди сложенных вещей полотенце и комплект чистой одежды, а все остальное грубо затолкала под кровать. Сейчас ей хотелось одного — хорошенько отмыться. Остальное подождет. Захариус сказал ей, что женские душевые — недалеко от барака, в отдельной пристройке, так что она не пропустит.       Кейра вышла на улицу и огляделась по сторонам, и действительно, слева, в нескольких десятках метров, неприметно стоял небольшой деревянный домик. Внутри все выглядело идеально чистым и прибранным, сразу видно, что с дисциплиной в разведкорпусе все было в порядке. В полиции ей часто приходилось с криками заставлять людей вычищать душевые и туалеты, и все равно некоторые умудрялись отлынивать.       Она разделась и аккуратно сложила свою одежду на скамейке в предбаннике. Поёжилась, наступая босыми ногами на каменный пол. Зато когда вода, целый день нагревавшаяся под солнцем, коснулась ее распаренной кожи, Кейра наконец ощутила некое подобие расслабления. Она подставила лицо под теплые струи и закрыла глаза.       Последние несколько дней стали для нее очередным жутким испытанием. Она ведь уже была готова распрощаться с жизнью. Не думала, что сможет как-то избежать тюрьмы, а там для нее все было бы кончено. Правда в тюрьме она бы хотя бы понимала, чего ей стоит ожидать, в отличие от разведкорпуса. Возможно, за стеной первый же титан перекусит ее пополам, и тогда получится, что она всего лишь выиграла для себя месяц-другой жизни. А если она все-таки не умрет? То что тогда? Раньше у нее была четкая цель, а теперь — ничего. Бессмысленное существование. И куча новых людей, с которыми ей придется заново знакомиться, которые будут шептаться у нее за спиной, и она снова будет вынуждена доказывать, что с ней все должны считаться. В полиции у нее на это ушли многие месяцы: командиры попросту не воспринимали всерьез молодых неопытных девушек. Она на этом собаку съела. А что будет здесь? Офицеры, еще суровее и опытнее, чем те, кого она знала, вряд ли обрадуются полицейской, которую с позором выгнали, а по-хорошему вообще должны были посадить. И чем только руководствовался их командующий, когда принимал ее сюда?       Про Эрвина Смита она не знала практически ничего. Хотя слухов гуляло достаточно. Но они гуляли и про нее, так что к чему было верить всему подряд? Многие поговаривали, что он — военный до мозга костей, к тому же до жути хладнокровный и расчетливый. Звучало это как бред — был бы он правда таким, то никогда бы не взял Кейру в разведкорпус. Зачем ему лишняя морока? Конечно, избытком людей они не страдали, но бывшая полицейская, к тому же незнакомая, вряд ли поправит дело. С другой стороны, принял же он каких-то преступников, так почему бы не принять тогда и ее? Все как-то слишком запутанно. Ее уставший мозг не справлялся с таким объемом информации.       Быстро ополоснувшись, Кейра вытерлась полотенцем и переоделась. Нужно было торопиться — ее еще ждали ужин и собрание.