Близкие связи

      Кейра не спешила покидать главное здание после разговора с Эрвином. Выхаживала неторопливо по залитым солнечными лучами коридорам, водила ладонью по шершавой стене и силилась разложить все свои мысли по полочкам. Переживания о вылазке — в одну сторону, о сломанной руке и горе бумаг — в другую, об Эрвине Смите — в третью. Получалось у нее не очень. Третье всё перебивало. Иногда она останавливалась прямо посреди прохода, дышала сбивчиво, мотая головой и кусая губы, как будто рассчитывала, что эти хаотичные действия как-то помогут ей успокоиться.       Ей же всё это не привиделось? Его пристальный взгляд, пальцы, сжатые в напряжении, пряный мускатный запах… Стоило только представить, как щёки тут же заливало густой краской. Кейра зажмуривалась, то ли от стыда, то ли еще от чего, и снова шла вперёд.       Размечталась, расклеилась совсем. Как наивный подросток, святая Сина, как ребёнок. Он, может, и не имел ничего в виду, ни тогда, в библиотеке, ни сейчас. А она уже настроила воздушных замков у себя в голове. Уже почти понадеялась на что-то, ждать его из вылазки собралась.       Серьёзно?       Похоже, что серьёзно.       Ускорившись, Шварц дошла до конца коридора и налегла плечом на массивную дверь, что вела в уборную. Жалобно скрипнул в тишине ржавый кран. Бегло посмотрев на себя в мутное зеркало, Кейра подставила пальцы под ледяную струю и, поморщившись, брызнула водой себе в лицо. Шумно выдохнула и пригладила ладонью выбившиеся из прически пряди.       Неужели правда ждать будет? Сядет вечером у окна и вдаль начнет смотреть, томно вздыхая. Как Аманда в той глупой книжонке. Так что ли?       Кейра блаженно улыбнулась, смотря в своё же отражение. Видок у нее был жалкий. На щеке — ссадина, полученная, по всей видимости, при падении. Штаны измазаны в грязи, волосы растрёпаны, блузка какая-то помятая. И она еще в таком виде вздумала с Эрвином словами перебрасываться. Смех, да и только. Логично, что ничего не вышло, и он её только к работе с бумагами припахал.       Хотя Кейра сама не понимала, на что она, собственно, рассчитывала. Пока шла к нему, всё какие-то умные фразы в мозгах у себя перебирала, боялась идиоткой себя выставить, со своими двухнедельными прятками и рукой сломанной впридачу. А как подошла к двери его кабинета, так почему-то расхрабрилась и нахер всё послала. Решила: будь, что будет. И вообще пошел он, этот Эрвин Смит. Мог бы и сам с ней поговорить после всего. Не она из него личную информацию вытаскивала и уж точно не она его по щеке гладила.       Кейра вздрогнула. Ей внезапно почудилось, будто бы со стороны кабинок раздалось какое-то невнятное приглушенное бормотание. Она сперва даже испугалась. Резко перекрыла кран и упёрлась рукой в раковину, склонив голову набок и прислушиваясь. Сперва все было тихо, только редкие капли воды падали вниз, разбиваясь о гладкую керамическую поверхность. Кейра уже засомневалась, не показалось ли ей, как вдруг звук повторился снова, только еще более отчетливо. — Нет…нет…ну почему?..       Кто-то горько всхлипывал, шумно хлюпая носом. По голосу кто-то очень маленький и знакомый. Шварц замерла на несколько секунд, но всё же пересилила себя и сделала пару осторожных шагов в сторону кабинок. Она точно узнала этот тоненький девчачий голосок.       В её намерениях не было подслушивать, так что, быстро определив на слух источник плача, Кейра негромко постучала в закрытую дверь. — Эй, — неуверенно позвала, замирая на месте, — у тебя все хорошо?       Повисла тревожная пауза. Девушка по ту сторону кабинки словно перестала дышать, затаилась испуганно на некоторое время. — Кейра?.. Это ты?       Спустя несколько секунд дверь всё-таки приоткрылась, и в узкой щели блеснула пара заплаканных карих глаз. Шварц удивленно приподняла брови. — Иви? Что случилось?       Девушка неуклюже протиснулась наружу, обхватив тоненькими пальцами свои дрожащие плечи. Застыла прямо перед Кейрой, не поднимая головы. Как провинившаяся дочь.       Шварц пытливо осматривала её, перебирая в голове различные варианты того, что же могло произойти. Упала, ударилась, поссорилась с кем-то? Нет, было не похоже. Иви выглядела абсолютно подавленной, она ее никогда раньше такой не видела. — Иви? — обратилась к ней еще раз, не дождавшись никакой реакции.       Девочка громко шмыгнула носом, утирая слёзы рукавом белой рубашки. — Н-ничего. — Иви. — Да просто…просто, — она опустошённо вздохнула. — Капрал Леви… — её голос снова надломился, — он наругал меня, — Иви всхлипнула, безуспешно пытаясь сдержать накатывавший приступ плача. — Он был так недоволен мной на тренировке, Кейра, ты просто не представляешь.       Она наконец-то подняла на нее взгляд. Обычно горящие живой энергией глаза были пугающе тусклыми. Случись такое раньше, Кейра бы решила, что прямо при Иви кто-то умер, не иначе. Но услышав реальную причину, Шварц мысленно выдохнула с облегчением. — Наругал? За что? — Кейра… — Иви вдруг приоткрыла рот в изумлении, — что у тебя с рукой?       Она уже и забыла. — Ах, это, — отмахнулась, словно ничего необычного не произошло. — Неудачное падение на тренировке. Придется теперь пару недель походить вот так. — О, Стены! — воскликнула с искренним сочувствием, снова становясь похожей на саму себя. — Мне так жаль, Кейра, — она участливо погладила её по плечу. — Сильно болит? — Нет, — соврала, отводя взгляд. — Так что у вас случилось? Что этот коротышка тебе наговорил?       Девочка вспыхнула, как свеча среди ночи. Отошла в сторону, опершись спиной о дверной косяк, и надула пухлые губы. — Не называй его так. — Ладно, — Кейра едва сдержала смешок. Не хотела показаться чересчур высокомерной. — Просто объясни мне, в чем дело.       Леви совершенно не отличался тактичностью и слова особо не подбирал. Говорил всегда прямо, даже если мог этим кого-то задеть (а обычно он мог). Кейре всего пару раз выпала удача тренироваться под его руководством, но и этого опыта ей хватило с головой. Как-то он назвал её жопорукой барыней (что бы это ни значило), и она тогда впала в такое беспросветное замешательство, что даже не нашлась, что ему на это ответить. Почему-то из его уст любое выражение звучало безаппеляционно.       Но, как бы там ни было, Кейра была сердечно благодарна ему за спасение на вылазке и уже успела проникнуться к нему уважением. Как ни крути, а солдатом Леви был первоклассным, так что, несмотря на некоторые грубоватые высказывания, она прислушивалась к его советам и замечаниям. Но под руку всё же старалась лишний раз не попадаться. — Он сказал, что я постоянно витаю в облаках и ничего вокруг себя не замечаю! — Иви звонко топнула сапогом об кафель. — Сказал, что если буду так продолжать, то меня тут же сожрут! Но я же стараюсь, я всё-всё выполняю, что мне говорят! Как он может этого не замечать и говорить мне такое? — она вытерла нос тыльной стороной ладони. — Ты молодец, Иви, — Кейра уверенно кивнула. — Это правда. — Нет, неправда! — вскрикнула, сжимая пальцы в кулаки. — Была бы я правда молодец, он бы меня не отчитывал вот так! На глазах у всех! — Уверена, он хочет как лучше. Чтобы ты стала сильнее.       Иви недовольно застонала, съезжая вниз по стенке. Обхватила руками голову, ероша густую шапку темных волнистых волос.       Шварц наблюдала за её действиями с легкой снисходительной улыбкой. Ей казались такими по-детски наивными все эти острые переживания на грани с истерикой, и всё из-за пары каких-то прямолинейных фраз. С другой стороны, Иви было всего шестнадцать, а Леви ей очень нравился, так что её реакция была вполне себе естественной.       Никто же не виноват, что Кейра в её возрасте решила поизображать из себя взрослую и запретить себе бурное проявление эмоций.       Улыбка быстро сошла с её губ. Кейра присела на одно колено, опуская руку девочке на спину. — Думаю, он так пытается о тебе позаботиться. — Ага, он так ругался, — шмыгнула носом, — как будто я какая-то дурочка. А я стараюсь изо всех сил! И ничего в облаках не витаю! Один раз только… — она запнулась, промычав что-то нечленораздельное. — Но это же не значит, что надо сразу вот так! Кейра, — Иви схватилась за край ее блузки, заглядывая в глаза несчастным щенком, — что мне теперь делать? — Что ты…имеешь в виду? — Я делаю всё, что могу, а этого всё равно недостаточно. Я хочу, чтобы он меня уважал, понимаешь? — она приблизилась к Кейре практически вплотную. — Хочу быть такой же сильной. — Заменить собой двести солдат? Или как ты там говорила, — Шварц криво усмехнулась. — А тебе всё шутки! — Иви оттолкнула ее так резко, что Кейра чуть на больную руку не повалилась. Едва успела подставить другую ладонь. — Эй!.. — Вот всегда ты так, чуть что, сразу начинаешь отшучиваться! Или тему меняешь. — Неправда. — Правда.       Обе злобно уставились друг на друга, Кейра — полулёжа на боку возле стены, Иви — сидя на коленях у кабинки туалета. — Чего ты от меня хочешь? Совета по отношениям? — Шварц язвительно фыркнула. — Я сама в этом нихрена не понимаю. — Я хочу, чтобы ты перестала смотреть на меня, как на маленькую дурочку!       Кейра глупо вылупилась на нее, не веря своим ушам. Растерялась. — Иви, да я же- — Что? — спросила требовательно, складывая руки на груди. — Все только так на меня и смотрят. И ты, и капрал Леви, да даже Анна! Думаете, я ни на что серьезное не гожусь. — Это не так, Иви, — быстро замотала головой, ощущая, как потеют ладони, а во рту пересыхает. — Ты врёшь.       Девочка шустро поднялась на ноги, отряхиваясь. Кейра так и продолжила лежать на холодном кафеле, тупо уставившись на нее снизу вверх. Мысли роились в голове, застревая где-то на полпути ко рту. Что она вообще могла сказать? Кроме стыдливых оправданий. Понимала ведь, что её поймали за руку, как вора на рынке. Понимала и все равно продолжала делать вид, что ничего не крала, а всем просто показалось. Берегла свое израненное самолюбие. Молчала, губы сжав до побеления.       Зато Иви не молчала: — В этот раз я выложусь на полную! Я вам всем покажу, как вы ошибаетесь!       Она развернулась, в сердцах впечатывая кулак в хлипкую дверцу. Та отлетела, с грохотом ударяясь о стену. Даже окна задребезжали.       Напоследок Иви пнула сапогом косяк и вылетела в коридор, оставляя Кейру дальше валяться на полу. А у нее сердце почему-то так бешено забилось, что она даже пошевелиться не могла. Накатило какое-то страшное предчувствие. Чёрная тень за спиной прошептала: догони. Не оставляй.       Сознание прорезала чудовищная картина: пустые голодные глаза на лишенном эмоций лице. Неестественно растянутый рот и застывшая, как маска, улыбка.       Нельзя выходить за стену в таком состоянии. Нельзя. Кейре крупно повезло уцелеть, но то была лишь тренировка. Разогрев перед настоящим испытанием. Испытанием, которое она пропустит по своей собственной глупости, и даже не сможет помочь, если вдруг что-то пойдет не так. Если Иви вдруг бросится в пекло, вконец потеряв голову. Поскачет спасать товарища или просто решит показать себя. Не справится с управлением, а поблизости не окажется никого, кто смог бы подстраховать. И что тогда будет?       Кейра нервно сглотнула. Ногти противно царапнули по кафелю. Отличная она подруга, ничего не скажешь: хоронит заранее, как будто Иви действительно лишь глупый маленький ребёнок. Забывая о том, что её-то как раз на первой вылазке хвалили, а не вытаскивали в последний момент из пасти титана.       Пора уже было засунуть все свои фантазии куда-нибудь поглубже. Разведкорпус — не Военная полиция, и она в нем всего лишь рядовая. Пустышка. Ничем не лучше и не сильнее всё той же Иви. Убийство одного несчастного титана ничего не стоило. Ничто в этом месте не давало ей права смотреть на других свысока. Правильно Иви ей сказала.       Чем она вообще сейчас занимается? Кейра Шварц, дочь знаменитого Людвига Шварца, бывшая пианистка, бывший капитан Военной полиции. Лежит в общественном туалете на грязном полу. С рукой своей переломанной.       Она истерично усмехнулась, переворачиваясь на спину. С белоснежного потолка на нее смотрела отвратительная жирная трещина.       Интересно, как давно она там образовалась? ***       Дом её отчима считался одним из лучших в столице. Во-первых, ввиду его завидного расположения: практически в самом сердце Митры, откуда до разнообразных театров, музеев и прочих культурных мест — рукой подать. А во-вторых — из-за его великолепного убранства, как внешнего, так и внутреннего.       Генрих Нойманн не поскупился раскошелиться на модного архитектора и не прогадал. Высоченные потолки, золоченые лепнины, белокаменные колонны, бесконечные коридоры гостевых комнат, банкетный зал, способный вместить в себя, без малого, сотню человек, — всё это ослепляло своей дороговизной любого, даже самого искушенного аристократа.       Кейра ненавидела этот дом всеми фибрами своей души. Вся эта претенциозная мишура не имела ничего общего с её понятиями о месте, которое она привыкла называть своим домом. Ей нравилось уединение, нравилось прогуливаться вечерами среди зеленой хвойной растительности и подкармливать уток у озера, нравилось читать книги, лёжа на траве в одной ночной рубашке и чувствовать, как муравьи щекочут голые ступни.       Но её матери нравилось совсем другое. Казалось, она жить не могла без толпы гостей и еженедельных приёмов. И всё бы ничего, Кейра бы и к этому как-нибудь приспособилась, если бы её не заставляли принимать активное участие во всей этой вакханалии. Мать регулярно наряжала её в платья и выводила напоказ, как какую-то цирковую зверушку.       Иди сыграй что-нибудь, иди спой, иди познакомься, это же сын самого министра. Что значит, ты не хочешь? Будешь дальше ходить с таким кислым лицом, так и останешься на всю жизнь одна. На тебя ни один парень не посмотрит.       Кейра от нее отмахивалась, мысленно хохоча во все горло. На нее уже давно посмотрел тот, кто нужно.       Когда все эти приёмы начал посещать Аллен, жизнь перестала походить на плохую театральную постановку. Стоило только немного потерпеть: сыграть пару композиций и спеть пару песен, — чтобы мать успокоилась. А потом можно было спокойно уйти незамеченной в одну из гостевых комнат. Потянуть Аллена за собой, закрыть дверь на ключ и сбросить с себя опостылевшее платье.       Её будоражили эти игры. Пьянило осознание того, что она может заниматься всем этим у матери под носом. Может держать её в неведении.       Ева всегда считала, что Кейра лишь серая мышка в тени её женского великолепия. Глупая девчонка, которой ничего не светит. Она просто не знала, ничего не знала. И в этом было столько ненормального удовольствия, что Кейра была готова в нём полностью раствориться.       Так продолжалось около года. Пока ей снова не указали на её место.       Аллен бросил её, наговорив напоследок такого, что внутри не осталось ничего, кроме жгучего желания пойти и удавиться. Мир снова обрушился ей на голову, придавив к земле с такой силой, что Кейра уже не верила, что когда-нибудь сможет оправиться. Но её мать, сама того не понимая, смогла придать ей сил не опускать руки.       Кейра отлично помнила тот день. Когда Ева зашла к ней в комнату и аккуратно присела на краешек кровати. Помнила, как шуршала в темноте её юбка и как звенели на запястьях серебряные браслеты. Как она вздохнула устало и мягко провела ладонью по её зажатой спине. Впервые за семнадцать лет. И тогда, на одно короткое мгновение, Кейра почти поверила ей, почти позволила себе сделать шаг навстречу. Но… — Кавендиш тебя бросил, да?       …через секунду она окончательно всё уничтожила. Все отчаянные попытки понять и простить. Как-то оправдать то, что она оставила свою маленькую дочь, так легко променяв её на очередного любовника и мешок монет.       Кейра медленно повернулась к ней и села, не поднимая головы. Смотрела на свои худые пальцы и чувствовала, как стены вокруг сжимаются. — Так ты обо всём знала, — слова резали ей горло. Слёзы жгли глаза.       Ева нахмурила брови, непринужденно закидывая ногу на ногу. — Конечно, я знала. Не слепая же, — усмехнулась. — Ну, ничего. Ты молодая еще, найдешь себе другого, — она потянулась вперёд, поправляя двумя пальцами рукав её блузки. — Какого-нибудь торговца или…       Кейра резко перехватила её руку. Несколько секунд ничего не происходило. Только часы продолжали мирно тикать. И оранжевое пламя свечи беззвучно трепыхалось в темноте.       Когда Кейра, наконец, посмотрела своей матери в глаза, никаких слёз уже не было. И стены больше не сжимались. — Я тебя ненавижу. Сука.       Тишину разорвал громкий хлопок. Щёку обожгло от размашистого удара.       Ей давно нужен был повод. И это был он. Жирная точка в их игре в дочки-матери.       Кейра вскочила с кровати, подлетая в несколько шагов к шкафу. Яростно распахнула дверцы и принялась сметать с полок одежду, раскидывая её по всему полу. Ева наблюдала за ее рваными движениями, широко раскрыв глаза. — Какого чёрта ты удумала?       Она ей не ответила. Нащупала где-то в глубине свою дорожную сумку и потянула на себя. Не глядя и не думая похватала с пола какие-то вещи и грубо запихнула их внутрь. — О. Ясно, — Ева медленно подошла к ней, складывая руки на груди. — И куда же пойдешь, моя ты хорошая? На улице будешь побираться?       На шее запульсировала вена. Кейра сжала в руке кофту, практически проделывая в ней ногтями дыру. — Тебе плевать, куда я пойду, — повернула голову, прожигая ее свирепым взглядом. — Вот и молчи.       Она сама понятия не имела, куда пойдет. Знала только, что не сможет больше ни секунды вытерпеть в этом проклятом доме. С этой проклятой женщиной поблизости. С этой дерьмовой жизнью, которую она не выбирала. — Ты знать не знаешь, что такое настоящие трудности. Ни черта сама не умеешь. Прожила всю жизнь в роскоши, и не имеешь ни капли благодарности! — повысив голос, Ева схватила Кейру за плечи, круто разворачивая её к себе. — Ты ни дня не продержишься одна! Ни дня! — Это мы еще посмотрим, — выплюнула ей в лицо, стряхивая с себя ее руки. Прошла мимо, специально задевая мать плечом.       Хрена с два она удавится. Не дождутся. Не на ту напали. Справится сама. Землю жрать будет, если придется. Но справится. — Приползешь обратно! — мать продолжала орать ей в спину. — Сама же будешь умолять тебя пустить!       Кейра ушла. Осталась одна на улице посреди ночи, в самый разгар осени. Хорошо хоть, что вместе с вещами успела прихватить с собой еще и деньги, иначе так бы и замерзла на смерть где-нибудь в ближайшей подворотне.       Пару часов она скиталась по улицам в поисках ночлега, шарахаясь от каждого встречного, и в итоге набрела на одинокий трактир. Он был далеко от центра, и район доверия не внушал. В трактире на нее так хищно косились какие-то пьяные мужики, что у нее коленки подгибались. Благо хоть владелец оказался нормальным: не стал задавать лишних вопросов, только ключи выдал, да деньги взял.       Оказавшись в комнате, Кейра сразу же заперлась на все замки. И спинку стула к ручке придвинула. Чтобы наверняка. Правда уснуть в ту ночь ей все равно не удалось. За стенами то и дело раздавались какие-то скрипы, вздохи и шорохи. А пару раз ей вообще показалось, что она видела пробегающую по полу крысиную тень.       Кейра куталась в одеяло, тревожно всматривалась в темноту и зубами клацала от холода. Маленькое оконце хоть и было закрыто, но из его щелей дуло, как через сито. Долго она бы так точно не продержалась. Ей бы одну только ночь пережить, а на утро она бы что-нибудь придумала. Нашла бы, к кому обратиться.       Только вот к кому?       У нее ни родственников, ни друзей. И Аллену она больше не нужна.       А кому она вообще нужна?       Изнасилуют её завтра в этой самой комнате, да глотку перережут. Никто и разбираться не станет. Мать только истерику закатит очередную. Будет всем доказывать, что она предупреждала, что знала, что этим все и закончится. Что не хотела отпускать, а непутёвая дочь все равно ушла.       По щеке покатилась слеза, растеклась влажным пятном по подушке. А за ней — вторая. Кейра шмыгнула носом, сцепив зубы. Нельзя ей расклеиваться. Нельзя слабину давать. Иначе правда все этим и закончится.       Она должна со всем справиться. Должна.       Чудом пережив ночь, Кейра отправилась на поиски хоть какой-то новой возможности. Ходила по улицам, закрывшись капюшоном, и осматривалась, соображая. Чем она может быть полезна? Куда ей податься? К кому? В голову ничего не шло. Видимо, её мать оказалась права: нихрена Кейра не умела. Только по клавишам бренчать, да рот под музыку открывать. Как ей могли помочь эти навыки? Ей теперь только в таверне посетителей развлекать. Или в борделе.       Не приведи Сина.       И тут — видно сама судьба так распорядилась — прямо на её глазах развернулась неприятная сцена: посреди оживленной улицы двое полицейских поволокли за собой какого-то мужика. Кажется, тот попробовал стащить бутылку с ближайшего прилавка. Он грязно матерился на всю округу и пытался отбиваться, покрывая невинных прохожих последними словами. За что раз за разом огребал то по рукам, то по голове, но все равно не унимался. Кейра сама не поняла, как так произошло, но почему-то её потянуло вслед за ними.       Полицейские обогнули несколько домов и вышли на площадь, на которой их поджидала запряженная двойкой карета. Они впихнули бедолагу внутрь и велели кучеру отправляться. Похоже, направили этого пьянчужку прямиком в штаб. А сами вытащили по сигарете и присели на деревянную скамью, отставив в сторону ружья. — Холодно пиздец. Я в следующий раз всё Малькольму выскажу, сам пусть жопу свою на дежурстве отмораживает, — один из них сделал глубокую затяжку, расслабленно вытягивая вперёд длинные ноги. — Малькольму пожалуешься, как же. Ему только прибухнуть, да в картишки раскидать. Клал он на наши проблемы. — Эй. Тебе чего?       Оба подняли головы, когда Кейра подошла вплотную. Полицейские на вид были не сильно старше нее. Это немного успокаивало. Но она все равно жутко нервничала. Сжимала в карманах озябшие пальцы и губы кусала.       Идея пришла к ней так резко, что она подошла быстрее, чем успела её обдумать. В итоге замерла на одном месте, глупо переводя взгляд с одного солдата на другого. Тот, что с длинными ногами, насмешливо оскалился, пихая товарища в бок. — Смотри, Рич, девка походу немая. — Тебе чего надо-то? — Я… — О, значит, всё-таки не немая, — он смачно сплюнул себе под ноги, делая очередную затяжку. — Ну? Чего пялишься? Понравился что ли?       Кейра позорно залилась румянцем. Нервы уже не выдерживали. Она совсем не спала и ничего не ела со вчерашнего вечера. Такое с ней происходило впервые. И ей за себя почему-то было ужасно стыдно. Лучше было сквозь землю провалиться, чем так унижаться перед какими-то… — Слышь, — он щелкнул пальцами прямо перед её лицом. — Ты говорить будешь, нет? Или у тебя с мозгами проблемы? — Я хочу вступить в армию, — чётко проговорила, стараясь смотреть прямо ему в глаза. — Куда мне идти? — Чё? Ты это слышал, Рич? — он громко засмеялся, стуча ладонью по колену. — Ебать, вот это девки нынче пошли. Чего по домам не сидится, ума не приложу.       Шварц продолжала смотреть на него, не отводя взгляда. Ждала, пока он заткнется, сжимая зубы. — Иди лучше, куда шла, — он отмахнулся, мерзко улыбаясь. — Точно с головой не в порядке. — Это у тебя с головой не в порядке.       Полицейский резко замер. Густые брови медленно поползли вверх. — Чё сказала, сука? — Эм… Джек, не надо, — его напарник оживился. Опустил руку ему на плечо. — Не заводись. — А ты что? — её губы дрогнули в слабой усмешке. — Глухой?       Он мгновенно подскочил на ноги. Вцепился ей в плечо своей огромной лапищей, грозно нависая сверху. Кейра вздрогнула от неожиданности, но назад не отошла. Внутри зашевелилось до боли знакомое ощущение. Как будто в груди раскалённым железом прижгли.       Её бесила его небритая рожа и отвратный запах дешевого курева. Она злилась. И это заряженное чувство перекрывало собой все остальные. Ничего лучшего она и желать не могла. — Давай, — она кивнула, повышая ставки. — Ударь. Я слышала, у вас в полиции только таким и занимаются.       Он криво ухмыльнулся, пристально всматриваясь ей в лицо. Кейра ждала, что за этим что-то последует. Удар или, в крайнем случае, толчок. Но, к её искреннему недоумению, полицейский лишь разжал пальцы, ослабляя хватку. И в следующую секунду с наслаждением затянулся, выпуская в сторону клубы дыма. — А ты с норовом. Может, для Гарнизона и сгодишься.       Шварц язвительно фыркнула. Подбоченилась, поправляя на плече лямку своей сумки. — В жопу твой Гарнизон. Я смогу лучше. — Да ты что? — он бросил сигарету, придавливая её носком сапога. — Ну, поглядим. ***       За ужином Иви ни с кем не разговаривала. Отсела в дальний угол, закинула в себя еду, залила сверху компотом и стремительно удалилась. Кейра провожала её взглядом до выхода, вертя между пальцев вилку и нервно стуча ногой.       Им нужно было поговорить. Пока она не уехала. Пока не стало слишком поздно. Кейре нужно было извиниться.       Иначе она бы в жизни не простила себе эту слабость.       Просидев в столовой до упора, но так и не собравшись с мыслями, Кейра поплелась относить тарелки, кое-как удерживая поднос одной рукой. С трудом засунула его к остальным в стеллаж, чуть не перевернув на себя недопитый компот. — Вот сука, — цыкнула, подхватывая чашку в самый последний момент. — Час от часу не легче. — Эй! — кто-то громко позвал со стороны выхода. — Ты же Кейра Шварц?       Она повернула голову, хмуро сведя брови к переносице. К ней навстречу шел незнакомый мужчина в форме. — Да, — кивнула. — Я.       Подойдя ближе, он молча протянул ей небольшой конверт. Кейра неуверенно приняла его, рассматривая со всех сторон: опознавательные знаки отсутствовали. — От посыльного из столицы. Просили передать лично в руки, — не теряя времени, он спешно покинул столовую.       Из столицы.       Ей это уже не нравилось. В последний раз из столицы кто-то написал Эрвину, что Майер собрался подавать на нее в суд. А что на этот раз?       Тяжело вздохнув, Кейра попыталась вскрыть его одной рукой, но у нее ничего не вышло. Пальцы лишь безуспешно сминали бумагу. Она четырхнулась, подавляя в себе желание отшвырнуть конверт куда-нибудь подальше. Раскрасневшись от бесплодных попыток, Шварц несколько раз вдохнула и выдохнула, запрокидывая голову вверх. Додумалась взять со стола нож.       Конверт наконец-то поддался. Из него выпало несколько купюр. Они плавно покружили в воздухе и опустились на пол, прямо ей под ноги.       «Какого хрена?».       Кейра быстро нащупала сложенное в несколько раз письмо и раскрыла его. Ровный почерк показался до ужаса знакомым.       Здравствуй, дочь!       Буквы расплылись. Она перечитала первую строчку раз двадцать, не веря собственным глазам. Органы сделали кульбит, а сердце подскочило куда-то к горлу. Пальцы затряслись. Предложения прыгали с места на место.       Здравствуй, дочь!       Пишу, чтобы сообщить тебе о том, что у Генриха через две недели состоится юбилей. В связи с чем мы устраиваем торжественный приём. Будет много важных гостей и друзей семьи. Мы с ним очень бы хотели тебя увидеть.       20 августа, в 19:00. Адрес, я надеюсь, ты помнишь.

Ева Нойманн

P. S. У нас строгий дресс-код. Закажи себе платье. Что-нибудь жёлтое или персиковое, но не яркое. И поприличнее. Можешь не мелочиться.