Близкие связи

      Утро перед вылазкой выдалось особенно знойным. Природа будто замерла в ожидании, даже зеленые листочки не трепетали, не перешептывались друг с другом от слабого дуновения ветра. Всё вокруг погрузилось в томительное горячее ожидание. Только разведчики копошились, словно муравьи, перебегали туда-сюда, перекрикивались, таская с место на место топливо и лезвия. «Баллон сюда кати! Быстрее, не на прогулке!». Бренчал металл, вздымалась пыль под блестящими сапогами, тела взмокали от пота. Лошади недовольно били копытом и упирались, фыркая от жары.       Кейра восседала на крыльце у входа в штаб, облаченная в штатское и закрытая от прожигающих до костей лучей спасительной тенью крыши. Она вертела в руке ключ от командорского кабинета. Ладонь уже успела пропитаться сладковатым металлическим душком, но она все продолжала держаться за него, как утопающий за соломинку. Всматривалась вдаль и, едва заметно шевеля губами, повторяла, как заведенная: вернётся, вернётся, вернётся.       Мимо нее, странно покосившись, прошли двое солдат. Криво усмехнулись, шуточно подмигнув друг другу, и отправились дальше по своим делам. Кейра коротко вздохнула, отгоняя морок, и наконец спрятала ключ в карман бежевых брюк. Потянулась, разминая затёкшие мышцы, и поднялась на ноги. Инстинктивно помотала головой, выказывая недовольство самой себе.       «Не о том ты, Кейра, волнуешься».       И в эту же секунду кто-то со всего размаху хлопнул её по плечу. Да так резко, что она чуть не вскрикнула от испуга. — Что, Шварц, рада небось, что в штабе остаешься?       Из-за её спины, как ни в чем не бывало, вышла Анна. Щерилась во все тридцать два, держа под мышкой баллон с топливом. На ней была простая белая рубашка и форменные брюки, плотно перетянутые ремнями. Каштановые волосы были по обыкновению собраны в тугую косу. — Вообще-то не очень, — призналась честно, нервно дернув плечом. — Кто ваши задницы прикрывать будет? — Ну, я-то свою задницу сама прикрою, — Герц громко усмехнулась, — знаю уже, не в первый раз всё-таки. А вот тебе бы там несладко пришлось. Кто кого еще прикрывал бы.       Кейра вымученно улыбнулась, отворачиваясь. Вдалеке группа из трех разведчиков о чем-то беззаботно переговаривалась, помогая друг другу с закреплением приводов. Через пару часов они уже будут за стеной. А Кейра будет бумажки перекладывать у Эрвина в кабинете. — Ты смотри, не заскучай, пока нас не будет, — Герц переложила баллон в другую руку, медленно спускаясь с крыльца спиной вперёд. В карих глазах плескалась какая-то неестественная жизнерадостность. Было даже слегка жутковато. — Как вернемся, угостишь нас выпивкой.       Кейра хмыкнула ей в ответ, двигаясь следом. — Интересно ты придумала. — А я вообще способная. — Вот как, — она усмехнулась, прикрывая глаза на солнце. — Ну, тогда договорились. С меня — приличная бутылка, с тебя — вернуться в целости. — Две, — она довольно облизнула губы, притягивая Кейру с себе за плечо, — и на мой выбор. ***       Возле узких ворот уже начинал собираться народ. По большей части — простые зеваки, для которых выход разведчиков за стены представлялся своего рода развлечением, не требующим оплаты. Они глупо таращились и хищно перешептывались между собой. Хорошо, если ставок не делали на количество погибших. Хотя кто знал.       Все финальные приготовления были окончены, солдаты ждали только сигнала от командующего. Но Эрвин по своему обыкновению не торопился: давал лишнее время на проверку снаряжения и моральную подготовку. С такими вещами лучше было не спешить. Он и сам порой испытывал легкий мандраж, когда подходил к своей лошади и понимал, что поводов для задержки больше не осталось. К этому невозможно было привыкнуть, как ни изворачивайся и ни настраивай себя.       В такие моменты на помощь обычно приходила Ханджи. Торопила его, предавалась фантазиям, потирая руки в неистовом предвкушении. На нее, конечно, шикали приличия ради — не на променад все-таки выходят — но внутри чувствовали облегчение. Будто бы это все была какая-то игра, а не смертельно опасное мероприятие. Было ли самой Ханджи в такие моменты страшно — тайна за семью печатями. Было, наверное, но она так ловко гнала от себя это естественное человеческое чувство, что иногда вовсе начинала походить на сумасшедшую.       Но Эрвин-то к этому давно привык, как и остальные ветераны, а вот Леви, получивший свое офицерское звание лишь несколько месяцев назад, от нее шарахался, как от прокаженной. — Что-то очкастой не видать, — он уже залез на своего коня и терпеливо ждал, наблюдая за тем, как Эрвин методично поправляет крепления на своем седле. — Заигралась в край со своими каменюками. Или что она там на этот раз изучает. — Ханджи пошла инструктировать новичков, — не поворачивая головы, пояснил Смит. — Сказала, что хочет поднять им боевой дух. — И ты пустил? — Лишним не будет. Она это умеет.       Леви недовольно цокнул. — Втемяшит им свой бред в башку. Вот и бегай потом, объясняй, почему мы живых титанов не отлавливаем. — Ты преувеличиваешь. — Я вообще-то- — Что Леви преувеличивает?       Ханджи, наконец, объявилась. Легка на помине. Прискакала верхом, весело блестя толстыми линзами очков на солнце. Остановилась возле Эрвина, поочередно переводя взгляд с него на хмурую физиономию Леви. Но так и не дождавшись ни от кого из них ответа, затараторила: — У нас в этот раз такие хорошие новобранцы! Я уже жалею, что не попала на тренировочную вылазку! — Чтобы сразу их всех распугать? — капрал насмешливо хмыкнул. — Да, вот это горе. — Эрвин! — пропустив последнюю реплику мимо ушей, Зоэ обратила свой нетерпеливый взор к Смиту: — Чего мы ждем? Все уже готовы! — Да. Сейчас поедем.       Затянув ремни потуже, Эрвин похлопал лошадь по перегретой холке. Уже и впрямь пора было отправляться, а то кого-нибудь хватил бы тепловой удар.       Оглянувшись напоследок, он ловко запрыгнул в седло. — Наконец-то! — Ханджи прихлопнула в ладоши, ёрзая на месте от волнения. — Я так соскучилась по этим большим миленьким мордашкам! — Ебануться можно.       Эрвин тихо вздохнул, перехватывая поводья. Ему оставалось только отдать приказ, и солдаты на стене взялись бы за дело. Заскрежетали бы цепи, задрожала бы земля под тяжестью каменных ворот. Всколыхнулись бы на ветру зеленые плащи, и сердце бы забилось сильнее. Только вот у Эрвина оно и так билось сильнее, чем положено.       Он все утро только и делал, что приказы раздавал. Сходить туда, принести это, построиться. Думал о вылазке и о разработанном под нее плане. О недавнем собрании, на котором он вместе с офицерами этот самый план разбирал. Тщательно, скрупулезно, до мельчайших деталей. Он даже о погоде думал и о том, как тяжело будет в такую жару за стеной. Он только о ключе у себя в кармане старался не думать. И о том, что его придется отдавать.       Как он ни старался, а отдавать все равно пришлось. Пришлось руками на секунду соприкоснуться и в глаза друг другу посмотреть. — Я приду вас проводить.       Мари один раз тоже приходила. Ну, когда он еще зеленым юнцом был. Когда ждал вместе со всеми где-то в дальнем ряду. У него тогда руки дрожали, и во рту пересыхало. Он тогда изо всех сил старался свой страх не показывать, сидел, ровно держа спину, как какой-то важный офицер, и вдаль всматривался. Лишь бы не дать слабину. Не зацепиться случайно взглядом за отливавшие медью локоны и золотистые веснушки.       С тех пор многое изменилось. Эрвин больше не смотрел товарищам в спины и не изображал из себя важного офицера. И руки у него больше не дрожали. Только сердце почему-то билось с той же силой. Как тогда.       Не могло же это быть связано. Точно не могло. Ему ведь больше не восемнадцать, да и с чего вообще…       Эрвину вдруг страшно захотелось проверить. А с того ли это вообще? С того ли он, командующий Разведкорпуса, у самых ворот стены не о титанах думает, а о том, кто его провожать пришел. Хотя, конечно, не его лично. Нет-нет. Речь ведь о всех солдатах шла, а это он, проклятый эгоист, решил, что всё из-за него. Ему просто захотелось так думать. Что это о нем будут переживать, его будут ждать, наплевав на всех остальных.       Сжав до скрипа поводья, он повернул голову к толпе гражданских. Долго искать не пришлось. Она стояла там. Всего в нескольких метрах от него. Как будто знала с самого начала, что он посмотрит. Ждала.       Или это он ждал.       Хотел еще раз увидеть перед собой развевающиеся на ветру платиновые пряди и распахнутые в беспокойстве серые глаза. Ещё один раз. — Минутная готовность! — воздух прорезал властный раскатистый голос.       У Кейры внутри всё сжалось. Она прерывисто вздохнула, прикладывая ладонь к груди, когда мимо нее пронеслись лошади, унося с собой в бездну несколько десятков солдат. ***       Вернувшись обратно в штаб, Шварц практически бегом направилась к Эрвину в кабинет. Ей не терпелось поскорее начать работать. Зарыться в дела с головой и отключиться от всего происходящего. И даже не от того, что было вокруг нее, а от того, что бушевало внутри.       Она, идиотка, ведь с Иви так и не поговорила. Оттягивала, оттягивала и дотянула в итоге. Так и не нашлась, что сказать. Не решилась. В голове крутилось всякое, что-то вроде: «прости, что была такой сукой» или «прости, что ни во что тебя не ставила», — но все это почему-то звучало так глупо и до того постыдно, что она не смогла наступить на горло собственной гордости. Хотя какая уж там гордость — ей просто было ужасно стыдно посмотреть ей в глаза. Особенно спустя несколько дней после их ссоры. И вообще, чем больше времени проходило, тем сложнее ей становилось. Тем нелепее все это начинало выглядеть.       А ещё мать объявилась со своим чёртовым приглашением. Столько лет её судьба дочери не волновала, а тут вдруг — на тебе. Нарисовалась. Ещё и денег на платье с барского плеча отстегнула.       Кейру это до того злило, что хотелось взять все эти бумажки и затолкать их ей куда-нибудь поглубже. Ещё больше хотелось просто взять и не приехать. Проигнорировать. Отплатить ей той же монетой. Хотя в глубине души она прекрасно понимала, что вряд ли мать от этого сильно расстроится. Жила себе спокойно без нее, и будет дальше жить. От этого всего только Кейра одна и страдала.       Оказавшись в кабинете, Шварц громко захлопнула за собой двери и зачем-то заперла их на ключ. Переживала, что кто-то её застанет и решит, что она без спросу заявилась. А объясняться, какого хрена она забыла в кабинете у командира, у нее никакого желания не было.       Пройдя в центр комнаты, Кейра остановилась и глубоко вдохнула. Прикрыла глаза, замирая от какого-то внезапно нахлынувшего знакомого ощущения. Словно ей в шею тонкие иголочки воткнулись.       Запах. Ну, конечно. Тот самый. Горьковатый, мускатный, знакомый. Запах душного вечера в библиотеке. Она с самой первый секунды его услышала. До этого почему-то внимания не обращала, а теперь вдруг заметила. Да так остро, как будто Эрвин где-то рядом стоял.       Она медленно покрутилась вокруг своей оси, по-хозяйски осматриваясь: покосилась на высокие стеллажи, на стоящий у стены диван, затем на небольшой столик, заваленный какими-то картами и свернутыми в рулон листами, подошла к стойке, на которой были педантично расставлены стеклянный графин, фарфоровый чайник и пустая ваза. Казалось, что в кабинете было совсем мало личных вещей. Наверняка всем этим до Эрвина пользовались предыдущие командиры. И этот факт её почему-то расстроил.       Кейра с интересом повертела в одной руке пузатый чайник, присмотрелась поближе, принюхалась: пахло сухими травами и чем-то сладковатым. Снаружи — никаких замысловатых узоров, только гладкая белая поверхность, да пара тонких царапин. Было непонятно, купил ли Эрвин его сам, или же он тоже перешел к нему из чужих рук. Вздохнув, Кейра поставила чайник на место и направилась к рабочему столу.       Огромная стопка бумаг лежала на прежнем месте, смиренно дожидаясь своего часа. Шварц не была уверена, справится ли она за отведенные ей несколько дней, но готова была постараться. Ей очень хотелось быть полезной, и Эрвин это знал. А ещё ей хотелось произвести впечатление, и это он тоже наверняка знал.       Кейра плюхнулась на стул, вмиг ощутив себя невероятно важной шишкой. Представила, как в дверь стучат, и она, по-деловому складывая руки на груди, разрешает войти. Как в проеме показывается рядовой солдат и, робко прикладывая ладонь к груди, проходит вперёд, к её столу. Докладывает что-то, сбиваясь от волнения, а она поднимается со стула и отворачивается к окну, молча обдумывая услышанное.       Эти глупые фантазии её развеселили. Кейра тихо усмехнулась себе в кулак. Интересно было, как Эрвин себя ощущал, сидя целыми днями на своем командорском месте. У нее, конечно, тоже когда-то были подчиненные, но важной начальницей она себя никогда не видела. Не доросла. И теперь чувствовала себя самозванкой, которая проникла к командору без разрешения. Нагло заняла его место, пока он рисковал жизнью на вылазке. Могла делать на его территории всё, что угодно, а он бы и не узнал. Никто бы не узнал.       Это даже немного будоражило.       «Ты здесь для работы с бумагами, вот и приступай. Нечего херней страдать».       Кейра быстро одёрнула себя, беря со стопки верхний лист. Что-то про закупку зерна. И куча цифр. Разбираться нужно было внимательно.       Это она умела. За этим она пришла. Чтобы разобраться. Внести свой вклад в их общее дело, а не висеть у офицеров на шее бесполезным грузом.       Но что-то было не так. То ли этот пряный запах так на нее подействовал, то ли внезапно проснувшееся ощущение вседозволенности. А может, всему виной был тот прощальный взгляд, которым Эрвин Смит одарил ее перед тем, как скрылся за стеной. Как бы там ни было, сосредоточиться она не смогла. Пыталась заставить себя, вчитывалась в написанное с утроенной силой, но толка от этого никакого не было. Прочитывала и забывала через секунду. Как какая-то глупая двоечница.       Это начинало злить. Кейра закусила губу, ощущая, как по телу разливается дрожь, концентрируясь где-то в районе груди. Она шумно выдохнула, мотнув головой.       «Соберись. Какого хрена».       Она сжала пальцы в кулак. Обвела блуждающим взглядом стол. Он был практически пуст: на одном краю лежала пачка бумаг, а на другом стояла маленькая чернильница. С правой стороны до самого пола вниз уходили закрытые ящики.       В голове вдруг промелькнула мимолетная коварная мысль. Мысль о том, что никто все равно не узнает.       «Прекрати. Сейчас же. Ты здесь не за этим».       Она снова попыталась переключиться на бумаги. Прочитала первый абзац и…бесполезно. Взгляд тянуло к ящикам, как магнитом.       Кейра опустила руку, бездумно перебирая пальцами ткань брюк. В воздухе повисло тревожное напряжение. Это было неправильно. Так неправильно, что Эрвин, окажись он в эту секунду рядом с ней, точно разозлился бы. Посмотрел бы на нее сверху вниз своим требовательным строгим взглядом и приказал выйти вон.       У нее вспыхнули щеки и сбилось дыхание, как будто она навернула пару десятков кругов по кабинету.       А что бы…что бы он ещё ей сказал? Если бы увидел, как она бесцеремонно расселась на его стуле. Как она вздумала покушаться на его вещи. Если бы узнал, что она так и не осмелилась подойти и извиниться за свое отвратительное поведение. Если бы увидел, какая она на самом деле трусливая высокомерная сука.       Кейра с трудом выдохнула, сцепив зубы. Одним резким движением потянула на себя верхний ящик. Наклонилась ниже, всматриваясь. Там лежала какая-то книжка в мягкой черной обложке. До боли похожая на записную. Скорее всего с какими-то личными заметками по работе. А может быть, ещё с чем-то личным.       Сердце колотилось о ребра, как бешеное. Ей было нельзя. Непозволительно. Она не смела прикасаться к вещам командира. Что бы Эрвин сказал ей? Что бы сделал, если бы увидел, как она роется в его столе? Подошел бы, перехватил её запястье своими сильными пальцами, наклонился ниже, прямо к самому её уху, так близко, что она не осмелилась бы сделать вздох. А после приказал бы ей немедленно остановиться, а иначе…       Кейра инстинктивно скрестила ноги, упираясь рукой в стол. Внизу живота запульсировало приятное ноющее чувство.       Нужно было остановиться. Нужно было перестать представлять у себя в голове его хриплый низкий голос, от которого у нее внизу все мокло, а в груди разгорался пожар.       Только вот…дверь была закрыта на ключ. Никто бы не узнал. И Эрвина рядом не было, и он бы не увидел, как она…       Кейра судорожно выдохнула, сжимая скрещенные под столом ноги. Она бы хотела, чтобы он увидел. Чтобы он смотрел на неё, красную и мокрую от стыда и свербящего возбуждения. Это было бы так…так неправильно. И так хорошо.       Сбивчиво дыша, Шварц вытащила из ящика книжку. Положила её перед собой, раскрывая где-то на середине. Там были какие-то линии. Какие-то прямоугольники и наспех выведенные пометки. Пометки, сделанные его рукой. Его почерком. Страницы, пропитанные его терпким пьянящим запахом. Кейра подалась вперед, жадно вдыхая. Она сама не заметила, как дрожащие пальцы спустились ниже. Коснулись сначала внутренней стороны бедра, а затем и холодной пуговицы брюк.       Кусая пересохшие губы, Кейра в каком-то бреду расстегнула ее, запуская руку вниз, оттягивая в сторону тонкую ткань. Невольно содрогнулась, когда кончики пальцев коснулись влажной промежности.       Какая же она…какая же она грязная. Грязная и развязная шлюха. Трогает себя в кабинете у командора. Прямо за его рабочим столом.       Кейра откинулась на спинку стула, запрокидывая назад голову. Уперлась сапогом в ножку стола, начиная быстрее двигать рукой. Прикрыла глаза, часто и шумно глотая ртом воздух.       Да. Эрвину бы это не понравилось. Точно бы не понравилось. Что бы он с ней за это сделал. За эту грязь, за этот беспредел, который она так нагло развела.       Стул жалобно скрипел под ней, а Кейра не останавливалась. Тёрла, сжимала, выгибалась, двигала бёдрами, несдержанно вздыхая.       Святая Сина, как же давно она ни с кем не была. Так давно, что у нее от одних мыслей напрочь срывало крышу. А всему виной Эрвин Смит. И его проклятые мягкие пальцы, его крепкие мышцы, его…       Кейра ощутила, что ещё немного, и она потеряет сознание. Обмякшие ноги не выдержат, и она свалится на пол. Это было невозможно. Просто невозможно. Она сильнее вжалась в стул и принялась ласкать себя ещё яростнее, не сдерживаясь, не боясь, что кто-то услышит.       Стонала, как последняя шлюха, представляя, как Эрвин врывается в кабинет. Как застаёт её за своим столом, с рукой в трусах. Как он подходит ближе, грубо хватает её за запястье и… — Сука… — с губ сорвался протяжный вздох.       Она не знала, сколько времени прошло. Минута, две, пять? Разрядка накрыла её внезапно и очень резко. Кейра громко выдохнула, чувствуя, как внутри все сжимается и пульсирует. Мышцы онемели, трусы промокли насквозь. Она дышала, как загнанный зверь.       Пара минут потребовалась на то, чтобы прийти в себя, столько же на то, чтобы осознать произошедшее.       Она, Кейра Шварц, находясь в здравом уме и светлой памяти, только что удовлетворяла себя в кабинете Эрвина Смита, командующего Разведкорпуса.       Святые Стены…       Шварц быстро застегнулась, пододвигаясь обратно к столу. Нервно обтерла мокрую руку об собственные штаны. Схватила записную книжку и захлопнула её обратно в ящик.       Какого же хера она учудила. Ещё и в такой день…       Кейра быстро замотала головой, хватаясь напряженными пальцами за лежащий перед ней лист.       Закупка зерна. Нужно было вернуться к закупке зерна. Срочно. После такого она была просто обязана…обязана переделать всю работу, что он ей оставил. Без каких-либо отговорок.       Она прочитала все заново. А потом ещё раз. И ещё. В немом отчаянии отбросила бумагу в сторону, закрывая пылающее лицо рукой.       Блять… Какого хуя она только что натворила?