Близкие связи

      Майк был готов поставить две своих месячных зарплаты на то, что он начал сходить с ума. Всё. Похоже, титаны вконец его доконали. А иначе, как было объяснить то, что тошнотворно-приторный запах духов Кейры Шварц вдруг, ни с того, ни с сего, начал преследовать его по всему штабу? Они ведь даже лично не пересекались: Шварц давно не приходила на тренировки из-за сломанной руки, — а амбре стояло такое, что хоть в петлю лезь. Нет, у него с головой точно происходило что-то неладное.       Причем в этом всём явно присутствовала какая-то странная закономерность, и Майк поначалу не мог понять — какая? За несколько дней тщательных наблюдений он пришел к выводу, что сильнее всего его накрывало в столовой и на офицерских собраниях. Это неизбежно навело Захариуса на мысль, что запах исходил не от самой Кейры, а от кого-то другого. От кого-то, с кем она в последнее время стала проводить очень много времени. И этот кто-то явно был одним из офицеров.       «Ну, приехали».       Майк, конечно, не был сплетником и совсем не собирался распускать слухи или, прости Роза, доносить на кого-то. Тем более, что каждый из них имел право заниматься всем, чем хотелось: не существовало ведь никакого закона, запрещавшего отношения между сослуживцами. Но его это удивляло. Очень сильно удивляло. Майк отлично знал каждого офицера и не мог поверить, что кто-то из них стал бы таким заниматься. Да и кто? Итан, Клайв, а, может, Леви? Это было просто нелепо.       Эрвин всегда говорил, что в их положении стоит отделять личное от работы, и с этим правилом все молча соглашались. Во-первых, понимали, что под смертью ходят, а, во-вторых, уважали друг друга. Среди разведчиков давно прижилась фраза: у солдат нет пола, только долг. И если новенькие ещё могли по неопытности позволить себе лишнего, то вот офицеры видели друг в друге исключительно боевых товарищей. А связываться с рядовыми так вообще никто себе не позволял.       Хотя какая из Шварц была рядовая? Двадцать четыре года, трехлетний опыт службы за плечами: конечно, она не была похожа на других новобранцев, с их непомерным максимализмом и прочей дурью в голове, — но всё-таки. Куда легче было поверить в то, что Майк действительно сходит с ума.       «Да уж, Эрвин. Принял в Разведку на свою голову».       Кстати об Эрвине. Майка порой посещали кое-какие мысли…ну так, только мимоходом, потому что это был полный бред, но тем не менее определенные подозрения у него закрались, и на то были свои причины. Пару раз он натыкался на Шварц в коридоре, совсем недалеко от командорского кабинета — вроде мелочь и ничего такого, он и сам себе так говорил, но на фоне остального… В общем, это было странно. Ещё страннее было думать о том, что Эрвин мог завести интрижку с подчиненной, поэтому Майк эти мысли старался обрубать на корню.       И когда Эрвин вызвал его к себе в кабинет, Захариус стал уповать на то, что никакие опасения не подтвердятся, и никакого знакомого запаха ванили и смородины он там не обнаружит.       Как же он ошибался.       Стоило только приблизиться к двери, как он сразу же всё почуял. Можно было даже внутрь не заходить.       «Бред. Я не верю», — остановившись напротив кабинета, Майк шумно выдохнул и потер пальцами переносицу.       Ведь этому наверняка должно было быть разумное объяснение, просто он его пока не рассмотрел, вот и накрутил сам себя. Наверняка.       Когда он наконец-то собрался с духом и вошел внутрь, то застал Эрвина стоящим возле стола, с какими-то документами в руках. Серьезного и сосредоточенного до невозможности, как в общем-то и всегда. Почему-то это успокаивало. Захариус поздоровался и молча двинулся вперёд, и Смит, не поднимая головы, тут же принялся посвещать его в курс дела: — Ты как раз вовремя, — перевернул лист, внимательно изучая написанное. — С Итаном я поговорил — он займется закупками. Списки я ему уже передал, а от тебя потребуется только проследить, чтобы всё привезли. И ещё, — оторвавшись от записей, он переключился на Майка, — переговори с Штратманом. Он в прошлый раз заикнулся о скидке, нужно будет ему напомнить. Ещё новый ветеринар обещал приехать со дня на день, так что, — Эрвин сложил вместе целую кучу исписанных листов и засунул их в какую-то толстую папку, — покажите ему тут всё. Я слышал, он очень опытный. Или это она?.. — Смит нахмурился, задумчиво прищуриваясь. — Совсем из головы вылетело. — Не волнуйся, я всё понял, — Майк уверенно кивнул, складывая руки на груди. — Мы со всем разберемся. Ты лучше про свои дела в столице думай — это сейчас важнее.       Он мог бы и не напоминать: Эрвин наверняка и так об этом думал. У него была поразительная способность параллельно думать о нескольких вещах одновременно.       Майк выдохнул, уперевшись спиной в стеллаж с книгами. — Ты бы хоть присел, — участливо кивнул в сторону стула. — Да надоело уже сидеть, — Эрвин отмахнулся, стоя расписываясь в каких-то очередных документах. — К вечеру я уже планирую быть в столице, так что нужно успеть все доделать. Надеюсь, Ханджи не забыла, что я все ещё жду от нее тот отчет по исследованиям. — Конечно, забыла, — усмехнулся. — Я ей напомню. — И нужно будет послать кого-нибудь заказать- — Корм для лошадей, — вздох. — Стивенс уже этим занимается.       Эрвин слабо улыбнулся, приглаживая волосы пятернёй. — Ладно. Я молчу. Только одно осталось, — он отодвинул бумаги в угол и присел на краешек стола, негромко постукивая пальцами по деревянной поверхности. — Шварц на днях сняли гипс, так что она вот-вот сможет возобновить тренировки.       Майк инстинктивно напрягся. Конфетный аромат, заполонивший собой весь кабинет, снова дал о себе знать. — Но в ближайшие пару дней её в штабе не будет, так что ты на тренировках её не жди. Я дал ей отгул. — Отгул? Для чего он ей? — Захариус непонятливо изогнул бровь. — Там какая-то сложная семейная история, — Эрвин явно зашел издалека, — мать пригласила её к себе на приём, на день рождения мужа. Я не нашел причин запрещать. — В столице? — настороженно уточнил. Смит поджал губы, но больше в лице никак не изменился. — Ну да. — Она с тобой поедет что ли? — Майк вскинул брови вверх. — Сегодня? — Вообще-то я думал, что она поедет туда завтра, но она сказала, что мать хочет принять её вечером у себя дома. Так что получается, что да — сегодня.       И ни один мускул на лице не дрогнул. Вот же… Майк был готов сквозь землю провалиться. Если только у него рассудок не помутился от запаха, и ему всё это не привиделось. Он инстинктивно сглотнул, мотнув головой. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Что, прости? — Эрвин, — вздох, — брось, ну сколько мы с тобой уже знакомы? — Майк, — он ухмыльнулся, резко выставляя руку вперед, — довольно. Я не собираюсь начинать оправдываться из-за твоих фантазий. Это просто смешно. — Ладно, как скажешь, — Захариус оттолкнулся спиной от стеллажа и сделал несколько шагов в сторону выхода. — Извини. Я пойду.       Зря он вообще затеял весь этот разговор: из Эрвина информацию клещами не вытащишь. Только если он сам решит ей поделиться. А так — будет упираться до последнего. Хотя — и Майк такой вариант не исключал — может, там и правда ничего не было. Может.       А может, титаны скоро перестанут жрать людей. ***       Корабль должен был скоро отплыть. Оставалось, наверное, около двадцати минут — Эрвин недавно сверялся по часам. Он стоял в тени невысокого дерева и наблюдал, как люди постепенно сбиваются в небольшие группы, формируя начало очереди — на палубу почему-то все ещё не пускали. Кто-то этим громко возмущался, жалуясь на жару и обмахиваясь сложенной газетой, как веером, а кто-то просто терпеливо ждал, нервно постукивая ногой по каменной дорожке. Эрвин никуда не торопился. Прижался спиной к прохладному стволу, задумчиво перебирая пальцами кожаный ремешок своей дорожной сумки. Она казалась ему раза в два тяжелее, чем обычно — все из-за бумаг, которых в этот раз было чудовищно много — инвесторы после такого провала наверняка за каждую монету с него спросят, и Смит хотел быть готовым ко всему.       Предстоящий столичный приём мог сыграть ему на руку, только вот, к несчастью, он начинался сразу после собрания, поэтому практического смысла в нем никакого не было, разве что — на будущее. Если оно вообще наступит, и их не оставят на ближайшие несколько месяцев без финансирования. Ведь кто захочет спускать деньги на бессмысленные смерти? Нужно быть либо дураком, либо безумцем, разделяющим идеи Разведкорпуса, а и тех и других в Митре было крайне мало.       Придется выкручиваться. Ему не привыкать. Эрвин уже договорился встретиться с парой человек до начала собрания: одного рассчитывал убедить, другого — запугать. Благо, что средства для этого пока еще были.       Он вздохнул, разминая пальцами шею. Когда же эта черная полоса, наконец, закончится? Последние полгода — одни сплошные проблемы. То в парламенте к нему цепляются, то на вылазке ничего не клеится. Ещё и Майк ни с того ни с сего решил прицепиться…неужели и правда что-то понял? — Простите, сэр, вы кого-то ждете?       Сердце с силой бахнуло в груди. Эрвин резко обернулся, едва не впечатавшись плечом в дерево. О чем он там только что думал? Да неважно. — Жду, — кивнул, пряча внутри себя улыбку. — Одну девушку. — О, вот как — протянула, опуская руку на ствол. Звякнули на запястье тонкие браслеты, длинная красная юбка покачнулась в такт движениям. — Вашу девушку? — серые глаза игриво сузились.       В груди что-то сжалось с такой силой, что воздух стал застревать в легких. Не хватало ещё покраснеть, как какому-то подростку. Святая Роза. Эрвин до скрипа сжал в руке сумку.       Кейра ещё какое-то время пристально смотрела на него в ожидании ответа, а затем внезапно рассмеялась, пряча лицо в ладонях. У Эрвина тут же отлегло. — Ладно, прости, это была очень неудачная попытка пофлиртовать, — успокоившись, она уперлась плечом в дерево и сложила руки на груди. — Ты давно ждешь? — Нет, — Эрвин невольно задержал взгляд на её губах: ярко-красных, сочных, в тон уходящей в пол юбке. Ниже, на заправленной белой блузе без рукавов, красовалась аккуратная золотистая брошь в виде какого-то жучка. Единственное, что отвлекало и помогало ему не пялиться в широкий вырез.       Святые Стены, ну что это такое.       «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь».       Ни черта он не знал.       Ни чер-та.       В последнее время ситуация стала совсем выходить из-под контроля: Кейра приходила к нему в кабинет, чтобы и дальше помогать разбираться с бумагами, как они до этого и договорились, но — и так происходило каждый чёртов раз — по итогу все заканчивалось тем, что они просто начинали целоваться. Сопротивляться этому порыву оказалось абсолютно невозможно. Хотя Эрвин не то что бы сильно над этим старался. — Это хорошо, — Шварц мягко улыбнулась, заправив за ухо прядь волос. Блеснули в солнечных лучах маленькие витые сережки.       Как же сильно хотелось прикоснуться. К ним, к броши, к груди, обтянутой тонкой тканью; хотелось прижать её к этому самому дереву и поцеловать так, чтобы у нее раз и навсегда отпало желание поддевать его. Чтобы она больше не задавала глупых вопросов. Чтобы она даже не вздумала сомневаться в том, его ли она девушка.       Эрвин глубоко вздохнул, предпринимая попытку унять разошедшуюся внизу живота дрожь. Он не чувствовал себя так с шестнадцати лет. С тех пор, как не мог решиться отправить Мари то злополучное письмо, которое все еще лежало в одном из ящиков его стола. До жути романтичное и наивное. Он бы, наверное, решился, если бы Найл не обогнал его тогда и не пригласил Мари на свидание. Когда Эрвин об этом узнал, то чуть не разорвал свое письмо в сердцах, но рука не поднялась. Он потом ещё писал, непонятно только зачем: знал ведь, что не отправит.       Ему тогда тоже хотелось вот этого всего: прижать, обнять, поцеловать, припасть к теплым девичьим ногам и умолять остаться с ним. Остаться, несмотря ни на что. В минуты отчаяния он даже допускал страшную мысль: а не бросить ли ему всё это, не послать ли к чёрту Разведкорпус? Он ведь был вторым в выпуске, и легко мог пойти в полицию. Смог бы и там до командира дослужиться — наверняка, Эрвин даже не сомневался.       Выбрала бы тогда Мари его, а не Найла? — Эрвин…мне нужно кое в чем тебе признаться.       Они отплыли около получаса назад. Стояли на палубе в глухом молчании, смотрели на танцующие на воде желтые блики, слегка соприкасаясь плечами, — каждый в своих мыслях. За спинами гудели, перемешиваясь бессвязным потоком, человеческие голоса.       Когда Кейра вдруг заговорила, Эрвин даже не сразу понял, что она обратилась к нему: — Я ни о чем со своей матерью не договаривалась, — тихо произнесла, не отрывая взгляда от воды, — и у себя дома она меня сегодня не ждет, так что я могла и завтра в Митру приехать. К приёму. — Вот как. — Но, — она развернулась к Эрвину и быстро заговорила дальше, не давая ему возможности продолжить: — там мы с тобой даже и поговорить бы толком не смогли. А утром уже поехали бы обратно в штаб. А я хотела, — Кейра обхватила себя рукой за талию, опуская глаза, — очень хотела провести с тобой хотя бы один вечер.       Здорово было бы на это разозлиться. Ну ничего себе: придумала целую историю, да так все правдоподобно подала, что он даже ничего не заподозрил. Сразу видно — бывшая полицейская. Разоделась ещё вся: юбка, украшения, каблуки, — он-то, дурак, подумал, что это она для встречи с матерью так подготовилась.       Но разозлиться никак не получалось — наоборот — после её слов внутри стало так тепло, что Эрвин был готов растаять, как масло на солнце.       «…провести с тобой хотя бы один вечер», — эхом отдавалось в сердце. — Ты могла бы просто сказать, как есть, — вздох. — Зачем было обманывать? — Боялась, что ты не разрешишь. — А я и сейчас могу, — Эрвин повел плечом в сторону, тихо усмехаясь. — Отправлю тебя ночевать в какую-нибудь гостиницу, а сам поеду по своим делам. И увидимся мы завтра на приёме. — А ты этого хочешь?       «Конечно, нет».       Эрвин вздохнул, заглядывая ей в глаза. Шварц упрямо поджимала губы в ожидании ответа. Ну что за невозможная женщина. Он протянул руку, аккуратно дотрагиваясь до её пальцев. Ледяные. — Я знаю один неплохой ресторан, — Эрвин сделал шаг вперёд, перехватывая её ладонь. Кейра невольно вздрогнула от такого неожиданного прикосновения. — Часто туда захожу, когда приезжаю в Митру. Сходим с тобой поужинать, если хочешь.       Стоило ему приблизиться, как Шварц, кажется, даже дышать перестала. — А в этом ресторане…там, — запнулась, — там подают клубничный торт?       Кейра посмотрела на него такими глазами, как будто от этого зависела её жизнь. Сердце снова забилось быстрее. Поддавшись приливу нежности, Эрвин наклонился, слегка касаясь губами ее щеки: — Найдём. ***       Клубничный торт подавали. Кейра обрадовалась этому почти как ребёнок. Заказала его в самую первую очередь, объела с него все ягоды и, довольно улыбаясь, запила яблочным вином.       Эрвин молча наблюдал за ней, подперев голову ладонью, и ждал, когда принесут остальной заказ. Они сели в самый дальний угол, к небольшому круглому окну. Когда они добрались до Митры, уже совсем стемнело, так что за ним уже ничего не было видно. — Хочешь? — спросила, вытирая пальцы о салфетку. Эрвин отрицательно покачал головой. — А я так ягоды люблю, — вздох. — Мне кажется, что я в детстве только ими и питалась: все кусты вокруг дома объедала. — За Стенами есть ягоды, которые здесь не растут. Синие такие, маленькие. Ханджи даже пыталась выращивать, но ничего не вышло, — он грустно усмехнулся. — Почва, может, не подошла. — Как жалко, — Кейра опечаленно вздохнула. — Я бы хотела попробовать. — Когда-нибудь обязательно.       Людей в ресторане практически не было, поэтому еду принесли достаточно быстро. Место было не особенно популярное и оттого — не претенциозное и не сильно дорогое, этим оно Эрвину и нравилось. Он на дух не переносил всю эту показушную столичную роскошь, и Кейра, судя по всему, была с ним более чем солидарна: расхваливала местное убранство и качество еды, — хотя после столовой в Разведкорпусе оно было совсем не удивительно. Там о жареной индейке оставалось только мечтать.       И всё шло просто отлично: они мирно ужинали, болтали о какой-то отвлеченной ерунде, о жутко пресных овощных котлетах в столовой, о том, что ещё растет за Стенами, и какие в Митре иногда бывают ужасно безвкусные заведения, — пока в зале не объявился пианист. После этого Кейру как подменили. Она вдруг начала морщиться, корчиться, и вообще стало складываться впечатление, как будто ей физически резко поплохело. Эрвин искренне не понимал, в чем дело. — И как только его сюда приняли, — угрюмо пробормотала, с остервенением накалывая на вилку кусок картошки. — Это же слушать невозможно.       Смит непонимающе вскинул брови вверх. — Почему? — Почему? — усмехнулась. — Да у него же слуха нет. — Да? — он обернулся, как будто это могло как-то помочь. — А как по мне — всё в порядке. — О нет-нет-нет, — Шварц быстро замахала руками перед собой, — сейчас же остановись. Не разрушай свой идеальный образ.       Она обидчиво надула губы, а Эрвин тихо усмехнулся. — А ты, значит, можешь лучше? — он хитро прищурился. — Может, тогда продемонстрируешь? — махнул рукой в сторону пианиста. — Я бы с удовольствием послушал.       Кейра сложила руки на груди, со скрипом откидываясь на спинку стула. В тусклом освещении настенных ламп её волосы, собранные в высокую причёску, отливали золотом. Эрвин живо представил её, сидящей на невысокой табуретке, наигрывающей какую-то красивую мелодию. Казалось, ей бы это очень пошло.       Только вот Кейра, похоже, совсем не собиралась воплощать в жизнь его спонтанные фантазии: — Я теперь сомневаюсь, что ты уловишь хоть какую-то разницу, — ехидно хмыкнула, хмуря тонкие брови. — Не спеши так быстро ставить на мне крест, — Смит попытался хоть как-то оправдаться. — Думаю, я вполне в состоянии отличить плохую игру на пианино от хорошей. — Это не пианино, Эрвин, — она подхватила со стола бокал и сделала быстрый глоток, тяжело выдыхая, пока он таращился на нее в полном недоумении. — Это, — Кейра указала бокалом в сторону инструмента, — рояль.       Повисла неловкая пауза. Шварц смотрела на него, закинув ногу на ногу, с бокалом у самого лица, важная до невозможности. Напоминала жену какого-то министра.       Эрвин очень давно так не позорился. Сидеть в ресторане с дочерью одного из самых знаменитых музыкантов в Стенах и не знать, чем пианино отличается от рояля. Хотя он и правда никогда особо об этом не задумывался — да и зачем ему? Но ощущения все равно были не из приятных. Как будто его отчитали за невыученный урок.       Кейра задумчиво перевела взгляд к узору на скатерти и затихла. К его удивлению, на её ярких губах вдруг заиграла легкая улыбка. — Знаешь, а это даже мило. — Мило? Что я позорюсь тут перед тобой, как какой-то неотёсанный солдафон? — Смит печально ухмыльнулся. — Нет, — Кейра помотала головой и подняла на него взгляд, подпирая голову кулаком. — Мило, что гениальный главнокомандующий Разведкорпуса тоже чего-то не знает.       Сердце снова сделало кульбит. Кровь прилила к лицу, к груди, к животу — везде. Резко стало очень душно. Эрвин незаметно поёрзал на месте, сильнее сжимая между пальцев вилку. — Хотя мой отец, конечно, был бы в полнейшем шоке, — добавила, весело усмехаясь и отпивая ещё вина. — Могу его понять, — Эрвин тихо кашлянул, прочищая горло. — Но я все ещё хотел бы услышать, как ты играешь.       Шварц посмотрела на него исподлобья, словно о чем-то глубоко задумалась. Долгое время ничего не происходило. Затем она тяжело вздохнула и отставила бокал в сторону, опуская руки на стол. Её прежней игривости и след простыл. — На самом деле… Я с семнадцати лет не играла. И какой у меня теперь навык? — она грустно усмехнулась. — Да любой знающий человек меня на смех поднимет. Особенно с моей фамилией. А я очень не хочу…       Ее голос резко надломился. Кейра замолчала. Казалось, прошла целая вечность прежде, чем она произнесла свою следующую фразу: — Я не хочу позорить его имя.       Холодная печаль пробежала по спине волной мелких мурашек. Он понимал. Понимал даже слишком хорошо. Что значит подвести единственного близкого человека.       Наверное, Кейра это чувствовала. Неосознанно, где-то в глубине души. Наверное, поэтому она рассказала ему об этом, ещё тогда, в библиотеке. Наверное, она тоже хотела бы знать…       Эрвин сделал большой глоток вина и отвернулся к окну, принимаясь бездумно перебирать пальцами какую-то салфетку.       Стоило ли ему говорить об этом? Был ли в этом вообще какой-то смысл? Зачем Кейре эта информация? Зачем кому-то вообще эта информация? Он ведь Эрвин Смит, командующий, надежда и опора. Разведчик, посвятивший свое сердце человечеству. Сильный и бесстрашный. Так к чему было рушить этот образ?       Правильно, к чему?        — А мой отец, — собственный голос зазвучал глухо, словно из-за стены, — был учителем. И самым умным человеком из всех, кого я знал. Я всем своим знакомым про него рассказывал. Восхищался. В детстве мне казалось, что у него есть ответ на любой-

      Учитель, у меня вопрос.

      Внутри что-то задрожало. Что-то очень большое и страшное. Как будто зверя, спящего много лет, вдруг зачем-то потревожили. Эрвин застыл, боясь даже лишний вздох сделать. Чтобы не потревожить ещё сильнее.       Нет, все-таки не стоило. Он ведь не хотел. Какой же идиот.       Внезапно он почувствовал, как его ладонь сверху накрыли чем-то теплым. В груди болезненно засаднило. — Эрвин, — Кейра смущенно улыбнулась, слегка сжимая его пальцы, — я почему-то даже не думала, что ты сын учителя. А какой предмет он вел? — Историю. — О…вот как, — она задумчиво кивнула сама себе, — вот почему… Разведкорпус.       «Если бы дело было только в этом». — Я всегда хотел знать больше, — Эрвин повернулся обратно, встречаясь с ней взглядом. — Видимо, это наследственное. Моя бабушка тоже была учительницей. Наверное, и я бы пошел этой дорогой, если бы не…       Перед глазами снова всплыла кошмарная картина: полицейский на пороге, закрытый гроб, букет белых лилий на свежей могиле. Эрвин не смог договорить. Но это было и не нужно: Кейра наверняка сама всё поняла. Поэтому и не стала ничего уточнять. — Знаешь, я тут подумала… — она мягко повела пальцем вверх, к его запястью, пуская по коже волну приятных мурашек, — пожалуй, я все-таки тебе сыграю. Но только после того, как попробую те синие ягоды из-за Стены. — Для этого придется вернуть обратно Марию. — Да, точно, — Шварц хитро улыбнулась. — Как же я могла забыть.       Лихо она придумала. Эрвин скептически хмыкнул. — Какой-то неравноценный обмен, тебе не кажется?       Возле запястья вдруг раздалась резкая боль. Ойкнув, Эрвин быстро отдернул руку. Она, что, его ущипнула? — Неравноценный? — Кейра грозно сдвинула брови. — Ты, Смит, просто не слышал, как я умею играть. — Ладно, — кивок. — Но тогда я хочу ещё кое-что, — она недоверчиво склонила голову набок. — Чтобы ты, Шварц, составила мне компанию в вечерней прогулке по столице. Возражения не принимаются, — добавил уверенно, по-командирски.       Кейра так и замерла с приоткрытым ртом. Затем сложила руки на груди, недовольно поджимая губы. — А что потом? — Ах, да, — протянул, задумчиво почесывая затылок. — Я и забыл, что тебе негде ночевать. Какая незадача. — Снимешь мне номер. — Номер в Митре, — Эрвин помотал головой, — дороговато выйдет. — Неужели в Разведкорпусе даже командиру так мало платят? — Кейра широко распахнула глаза в наигранном удивлении. — Это очень печально.       Смит коротко усмехнулся, потянувшись к карману за кошельком. Опять пошли её едкие шуточки. Ну, конечно, ему хватит ещё на один номер. — Договорились, — Эрвин вытащил несколько купюр и выложил их на стол. — За ужин я тоже заплачу. И надеюсь, ты объяснишь мне, чем рояль отличается от пианино.