Близкие связи

      Всю дорогу до отеля у Шварц в голове крутилась одна единственная мысль: она в глубокой заднице. В такой, из которой без последствий уже не вылезти. Вся верхушка, влиятельные богачи, военные, её мать, Эрвин, — все увидели её позор. От стыда хотелось разодрать себе пальцы в кровь и выпрыгнуть из экипажа прямо на ходу. Спрятаться где-нибудь в кустах и отсидеться там до утра, а потом как-нибудь раздобыть себе пропуск и раствориться за пределами Сины, сделав вид, что никакой Кейры Шварц никогда не существовало. Взять себе новое имя и начать жизнь заново в глухой, всеми забытой деревне. Работать там в поле и через год-другой выйти замуж за пастуха. На большее она всё равно была не способна.       Святая Сина, какая же чушь.       К горлу подступили слёзы. Едва сдержавшись, Кейра жалобно всхлипнула и утёрла красный нос рукавом платья, а затем опасливо, словно нашкодивший щенок, глянула в сторону сидящего напротив нее Эрвина. По одной напряженной позе стало понятно, что ситуация просто так не забудется. Смит выглядел очень мрачным и загадочным, хмурил брови и недовольно поджимал губы, явно обдумывая что-то важное. Он ни слова не проронил с тех пор, как они покинули дом. И Шварц совершенно не понимала, радоваться ей этому или нет. Как в детстве, когда она выходила из себя, швыряла нотные тетради по всей комнате, а отец молча смотрел на нее, вздыхал и устало разводил руками. Это неизбежно поднимало в ней бурю из злости и вины: одновременно хотелось с позором уползти подальше и расцарапать ему лицо.       О Стены, лучше бы он на нее просто орал. Все лучше, чем это невысказанное осуждение.       Кейра до последнего отчаянно надеялась, что Смит с ней заговорит (сама она боялась даже пикнуть лишний раз), но этого так и не произошло. Когда блестящий экипаж, протяжно скрипнув, остановился, Эрвин молча протянул кучеру пару монет и жестом поманил Шварц за собой. Она послушно спустилась и засеменила следом, пытаясь изобразить из себя покорность, хотя сердце болезненно жгло в груди, и руки тряслись мелкой дрожью от напряжения.       Их комнаты находились на разных этажах, и меньше всего на свете Кейре хотелось, чтобы Эрвин молча развернулся и зашагал вверх по лестнице, оставив её наедине с разрывающими изнутри эмоциями. Но, слава всем святым, этого не случилось. — Здесь есть небольшая гостиная, — он кивнул куда-то в сторону, пряча в карман полученный на стойке ключ. — Может… — Да, — кивок. — Конечно. Пойдём.       Конечно пойдем. Иначе она не сомкнет глаз ещё, как минимум, пару ночей.       Кейра не могла заставить себя посмотреть ему в лицо. Стремительно пронеслась мимо, трусливо уставившись перед собой, и зачем-то принялась считать свои шаги. Тук-тук-тук. Раз-два-три.       Он-её-выгонит. Теперь точно. Теперь он всё увидел своими собственными глазами. Увидел, какая она на самом деле ненормальная истеричка. Ему такие в Разведкорпусе не нужны.       А где-то кому-то вообще такие нужны?       В конце небольшого, плохо освещенного коридора действительно оказался вход в крошечную комнатку. Кейра не могла толком сфокусироваться на деталях: заметила только книжный шкаф у стены и пару мягких кресел, разделенных низким деревянным столиком. Без лишних вопросов она устремилась вперёд и плюхнулась в кресло, вжав голову в плечи и сцепив руки перед собой. Сердце колотилось, как бешеное, как будто она все ещё была на этом проклятом приёме. Перед глазами то и дело всплывали передернутые в непонимании лица, а в голове гудели полные осуждения голоса. Кейра беспомощно зажмурилась и впилась пальцами в ткань платья, силясь отогнать морок. В этих попытках успокоиться она совершенно потерялась и даже не заметила, как Эрвин сел напротив и несколько раз позвал её по имени. — …Кейра? — на подрагивающее плечо внезапно опустилась тяжелая ладонь. — Ты меня слышишь?       Шварц дёрнулась и резко распахнула глаза. На стене, прямо напротив нее, в потрепанной деревянной раме, висел какой-то жуткий лесной пейзаж с кривыми деревьями и серым небом. Такой точно не мог висеть в доме её матери. Нет-нет, она уже точно не там. Она в комнате, в отеле, в безопасности. И перед ней абсолютно точно не появятся ни Ева, ни Аллен Кавендиш.       Она зацепилась за эту мысль, как за спасительную соломинку, и пол под ногами сразу же стал устойчивее. Предметы вокруг снова обрели четкость, и даже тело перестало ощущаться бесполезным комком ваты. — Прости, — просидев несколько секунд в тишине, Кейра глубоко вздохнула, обращаясь в пустоту, — я такая дура.       Ответа не последовало. Вместо этого Эрвин замученно выдохнул, откинувшись на спинку кресла, и слегка расслабил галстук. Шварц так сильно боялась повернуться и столкнуться с его строгим взглядом, что глупо замерла на месте, вперившись в пейзаж. Робко ждала, что Эрвин возьмет самое сложное на себя, а она просто будет вести себя, как паинька, и отвечать на все, что он спросит. Как на допросе.       Смит заботливо дал ей пару минут прежде, чем заговорил снова: — Ты говорила со своей матерью? — Шварц послушно кивнула. — И что она сказала? — Сказала, что… — в горле противно заскребло. Кейра судорожно сглотнула, перебирая пальцами желтую юбку. — Что мне нужно уходить из Разведкорпуса и возвращаться в столицу.       Эрвин некоторое время молча осмысливал услышанное. Обвёл Кейру пристальным взглядом, прикидывая, все ли она ему рассказала. Но ей не было никакого резона что-либо скрывать. Они оба это понимали. — И что было дальше? — Дальше, — из груди вдруг вырвалась нервная усмешка. Шварц тут же одёрнула себя, опустила голову и принялась всматриваться в щели между половицами, — дальше я послала её к чёрту и побежала вниз. Она попыталась меня остановить, и из-за нее я упала.       Кейра очень старалась. Как будто официальный отчет о поставке продовольствия зачитывала. Почему-то ей казалось, что это было именно то, чего Эрвин от нее ждал. Что это могло как-то исправить ситуацию. Но, похоже, Эрвин ее стараний даже не заметил. — То есть это твоя мать во всём виновата?       Её будто ударили под дых. Щеки залились краской, а в груди роем мелких кусачих насекомых закопошилась обида. — На что… — голос предательски захрипел, — на что это ты намекаешь? — Кейра, — тяжелый вздох. — Хватит. Посмотри на меня.       Сжавшись всем телом, словно маленький зверек после неудачной охоты, она затравленно зыркнула в его сторону и увидела именно то, чего так боялась: Смит сидел напротив, сложив руки на груди, и взирал на нее свысока, по-учительски. Как в их первую встречу. Как будто между ними не было ничего, кроме вороха бумажек и одной совместной вылазки. Как будто она была всего лишь обычной рядовой, которая провалила важную миссию.       «Тебе не кажется. Всё именно так и есть. Остальное — твоя глупая фантазия». — Я понятия не имею, что конкретно происходит между тобой и твоей матерью, — Эрвин спокойно продолжил. — Но то, что ты там устроила… Это уже переходит все границы. Ты ведь это понимаешь?       Лучше бы он в нее гвозди вбивал, чем говорил всё это. Неужели он и правда думал, что она не понимает? От его безэмоциональной отстраненности Кейру начало мутить, и к горлу подступил тошнотворный липкий ком. Она этого не заслужила. Не заслужила такого отношения. Он ведь совсем ничего не знал о том, что она пережила. Не знал ни про Аллена, ни про Еву, но все равно отчитывал её, как какую-то оплошавшую малолетку. Он даже не спросил, почему всё произошло именно так.       Это было несправедливо. До того несправедливо, что ее опять затрясло, и пальцы сами собой сжались в кулаки. — Эрвин, — Шварц вдавила ногти в ладони, силясь сохранить хоть какие-то остатки самообладания, — я понимаю, как это выглядело. И мне жаль, что я подставила тебя. Правда. Но моя мать, она… — Я знаю, что у тебя с ней проблемы, — Смит жестко оборвал её, никак не меняясь в лице. — Но это не оправдание. Ты не можешь делать всё, что взбредет тебе в голову. Мне кажется, после всего, что с тобой происходило, ты давно должна была это уяснить.       Последняя фраза ударила так больно, что у нее перед глазами потемнело. Кейра несколько секунд не могла поверить в то, что это он, что это действительно произнес Эрвин. Застыла на месте, как статуя, с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Дышать стало трудно, как будто воздух вокруг потяжелел и начал застревать в легких.       Смысл происходящего ускользал от нее так же быстро, как вода утекала сквозь пальцы. Почему человек, который ещё день назад гулял с ней за руку и целовал, теперь отчитывал ее с такой бессердечностью? За что он с ней так? Неужели за то, что сорвала договор с очередным толстосумом?       Нет, такого просто быть не могло. Он не мог. Не мог. — После всего…что происходило? — серые глаза воспаленно заблестели. Кейра подалась вперед всем корпусом и сбивчиво переспросила: — И что же со мной происходило?       Никакой реакции. Смит даже бровью не повел. Сволочь. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. — Нет, — она медленно покачала головой. — Нет, я не понимаю. Объясни. Что ты имеешь в виду? Что я ненормальная? — её рот дрогнул в едва заметной ухмылке. — Да? Это ты хотел сказать? — Нет, — Смит прикрыл глаза и раздраженно потер переносицу. — Я говорю, что ты не учишься на своих ошибках, постоянно наступаешь на одни и те же грабли и не контролируешь свои эмоции. — О, ну да, конечно, — Кейра наигранно усмехнулась, всплеснув руками. — Зато ты-то в этом мастер. Да я как будто с камнем разговариваю! Хотя даже у камня эмоций и то было бы больше! И кто из нас после этого ненормальный?!       Внутри поднялся такой неконтролируемый вихрь, что она сама не заметила, как сорвалась на крик и подскочила на ноги, нависнув прямо над креслом Эрвина. Руки уперлись в мягкие подлокотники, губы сжались в узкую линию, но лицо напротив упорно продолжало ничего не выражать. — Прекрати, — Эрвин снова тяжело вздохнул, словно ему наскучило. Он даже смотрел как будто бы сквозь нее, игнорируя и крик, и почерневшие от гнева глаза. — Ты забываешься. — Я забываюсь? — ногти с треском вонзились в бархатистую обивку. — Прошу прощения, командующий. Только позвольте уточнить, — она склонила голову набок, тяжело дыша и едва не задыхаясь от злости, — а вы случайно не забывались, когда лезли ко мне целоваться прямо посреди улицы? Или у себя в кабинете? Нет? Мне просто интересно: всё это укладывается в ваши правила общения с подчинёнными? — Не беспокойся. Я уже об этом пожалел.       Шварц резко вскинула руку, и в следующую секунду комнату сотряс звонкий хлопок.       Она вложила в этот удар всё.       Всю ядовитую ненависть, отравлявшую душу и рассудок последние десять лет. Ненависть к ним. К ним всем. К её суке-матери, к Аллену Кавендишу, к извращенцу-Майеру, к Найлу Доуку и к своему отцу, который посмел бросить её одну, на растерзание в большом и враждебном мире. Но больше всего, конечно, к нему. К Эрвину Смиту, который сидел прямо перед ней и спокойным тоном рассказывал, как он пожалел о том, что связался с ней.       И за одно короткое мгновение до того, как чувство вины вонзило в нее свои когти, Кейра, наконец, почувствовала удовлетворение. Потому что она этого хотела, а он заслужил. Они все заслужили.       Эрвина ни разу в жизни не били по лицу. Его вообще никогда не били. Тренировки в кадетском были не в счет. Да и кто в здравом уме полез бы с ним в драку? Он наивно полагал, что никто. А теперь его левая щека горела так, будто её прижгли раскаленным железом, а перед глазами танцевали черные точки. Шварц не пожалела силы.       Осознание пришло не сразу. Сперва он в каком-то полубреду вскочил со своего места и схватил Кейру за плечи. Она издала сдавленный всхлип и крепко зажмурилась, отвернув голову в сторону: испугалась, что ей тоже прилетит. Идиотка. Эрвину, в отличие от нее, мозгов хватало понять, какие были бы последствия. — Ты совсем головой поехала?       Шварц не ответила. Даже не посмотрела на него. Вдруг сделалась такой хрупкой и напуганной, как будто это Эрвин на нее напал. Тряслась под его сильной хваткой и всхлипывала, как маленький ребёнок.       Смит тут же разжал пальцы. Отошел на несколько шагов назад и прижал ладонь к саднящей щеке. Мысли роились в голове, спотыкаясь одна об другую. В ушах все ещё стоял гадкий звон. Как будто он потерял управление УПМ и приложился головой об землю. — Завтра мы вернемся в штаб, — Эрвин сделал небольшую паузу, пытаясь обдумать свои следующие слова. Он до последнего сомневался, но разливающаяся по левой стороне лица боль не оставила выбора: — Тебя будет ждать карцер. После снова приступишь к тренировкам. И больше никаких заходов в мой кабинет. Только по приказу. Это ясно? — Кейра молчала. Молчала, поникнув плечами, и смотрела в пол перед собой. — Шварц, — он позвал громче. — Тебе ясно?       Она слабо кивнула, не поднимая головы. — Да, сэр. Мне ясно.       В груди почему-то кольнуло. Кольнуло так сильно, что ноющая щека вдруг показалась ерундой.       Эрвин решил не обращать внимания. Пройдет. Всё пройдет.