Танцующая в бою

Девушка задыхалась от недостатка кислорода. Все утро Обанай гонял её, проверяя на прочность. Майко таскала ведра с водой, бегала гуськом и даже пыталась отжиматься — все это на холодном морозном воздухе. Однако наставника это нисколько не смущало. Он смотрел на неё, выжидая что та попросит передышку или хоть слово поперёк вставит. Но Лин молчала — не пристало жаловаться. — Н-да, не пойму. То ли крепкая, то ли упрямая, — размышлял вслух Игуро и усмехнулся, — гейша. Лин, чуть ли не падая, прижалась виском к дереву, на котором сидел хаширо. Изо рта бешено валил пар. — Вольно, — Обанай спрыгнул с ветки и затих, нахмурившись посмотрел за плечо, — кажется, кто-то вернулся. Девушка прислушалась, но ничего не услышала — перепонки пульсировали от напряжения. Из Дома Бабочки повыскакивали помощницы, тыча пальцами куда-то вперёд. Тело майко заметно вытянулось и она бросила взгляд на Игуро. — Чтож, беги, твои прибыли, — он равнодушно развернулся на пятках и зашагал в обратную сторону. Майко опёрлась на обе ноги — задрожали. Слабость охватила мышцы, нужно было выждать хотя бы минут десять. — А ты, что же, не пойдёшь? — бросила она ему в спину. — На что там смотреть, — не оборачиваясь послышался ответ, — кровь, мясо..ты иди, полезно будет. Лин кивнула. Ей бы не очень хотелось лицезреть сие зрелище, но она понимала, что в нынешних условиях это было просто необходимо. Она все же попыталась размять ноги и медленно выдвинулась в сторону палат, где принимают раненых. Спустя каких-то жалких двадцать минут, майко доковыляла до Дома Бабочки. Внутри бурлила суета, помощницы носились с медикаментами, а с кухни уже доносились аппетитные запахи лапши. — Гребаный Танджиро, вот я ему еще задам! — орал хриплый голос из дальней комнаты. — Прекрати, — сетовала Аой, видимо пытаясь угомонить пациента. Лин вошла в палату и охнула, дивясь обстановке. Кабаноголового парня удерживал почти весь персонал больницы, уговаривая хотя бы пять минут спокойно полежать. Бедная Аой пыталась поймать его за маску, но тот уворачивался, обругивая её нецензурной бранью. — Лин, ну хоть ты ему скажи! — не выдержала синеглазая. — Что за Пин? Вы сдурели? — подал голос кабан, — принесли бы лучше пожрать. Майко смекнула и отправилась на кухню. Захватив на поднос рамен, анпан и парочку данго, девушка вежливо попросила всех выйти. Аой отчего-то начала препираться. — Спасибо за заботу, но я пока в состоянии ухаживать за больными, — она угрожающе поставила руки в боки. Лин хотела напомнить, что ее подопечный послал их всех куда подальше, но понимая, что нарушает порядок больницы, послушно кивнула. — Нет, пусть она несёт сюда поднос с жрачкой, — вальяжно махнул рукой парень. Аой закатила глаза и с силой стукнула того по башке, да так, что свинячья морда слетела, обнажая лицо. — Делайте, что хотите, раз самые умные, — девушка вышла, немерено не закрывая за собой дверь. Когда раненый поднял на Лин большие зелёные глаза, девушка замерла. Острое ровное, словно женское, личико парня поразило майко до глубины души. Черно-синие волосы обрамляли скулы, создавая чёткие тени. Лин смутилась. — Ещё одна, — он заржал как лошадь, — красивых горных парней не видывала? — Видывала, — она скривила губы в ухмылке, присаживаясь рядом, — жаль, что тактично скромных не доводилось узреть. Он набросился на поднос со зверским аппетитом, совершенно не обращая внимания на кровоточащие раны. — Ну ты даёшь, Пин, разозлила нашу хвостатую, — парень даже не пытался прожевать и разговаривал с набитым ртом. — Лин я, а никакая не Пин, Лин Судзуки, — ровным голосом объясняла майко. А потом ее осенило. — Погоди...брат мне рассказывал о мечнике, что пуще дикого животного, — она кивала, вспоминая тот день, когда они с Танджиро шли в поместье, — Иноске! — Муха-ха! Нет никого, кто бы не знал великого Иноске Хашибира! — он обрадовался, что девушка назвала его по имени. — О, святые, — воскликнула Лин, — теперь понятно, что имел ввиду Танджиро. Кстати, где он? — Я здесь, сестренка! Усталый голос был наиграно бодрым. Майко повернулась и увидела Камадо, которого с другой стороны придерживал светловолосый парень. Оба были потрепанными, на боку Танджиро красовалась запекшаяся кровь. — Брат! — Лин невежливо оттолкнула блондина и самолично проводила Танджиро на свободную койку. — Э-эй, молодая леди, — развёл руками тот и оскорблено надул губы. — Зеницу, только не верещи на всю палату, пожалуйста, это, кстати, Лин — моя сестренка, — он нежно посмотрел на девушку. Лин уловила движение воздуха — голова Иноске дёрнулась в её сторону. — И не стыдно тебе? — воскликнул Зеницу, слезливо глядя на Танджиро, — тебе мало одной красивой сестры, ты откуда вторую достал? Хашибира недовольно хмыкнул, выражая немое несогласие. Однако все, что принесла Лин, заглотил подчистую. — Вы уже познакомились с Иноске? — девушка улыбнулась и брат кивнул в сторону блондина, — а это Зеницу Агацума, он… — Я готов целовать песок, по которому ты ходила, милая Лин, — Зеницу взял майко за руки и прижал их к своему сердцу. Но его тут же осадил Камадо. — Вот об этом я и хотел предупредить, — буркнул брат, нетерпеливо стукнув Агацуму по башке, — держи свои руки при себе, Зеницу, иначе я тебя побью. Иноске тут же вскочил, реагируя на слово «побью» и зарядил кулаком в бедного Зеницу. — Вставай и дерись, Моницу! — заорал он, — я выбью из твоей желтой башки всю дурь! — Зачем придуриваешься, знаешь же как его зовут, — Лин сделала попытку поправить его. — Я не с тобой говорю, Пин, — гаркнул он, искры из его глаз летели во все стороны, — Кампатро Камбоко, чего разлёгся? Лин и Танджиро тихо хихикали над этой сценой, боясь задеть самолюбие Иноске. Но веселье долго не продлилось, поскольку в палату вернулись помощницы. Нужно было обработать раны. Аой демонстративно безразлично прошла мимо взъерошенного Иноске и принялась кормить микстурой Зеницу. Танджиро подлатали маленькие тройняшки. Одна из них обратилась к Лин. — Госпожа, как проходят ваши занятия? — Хорошо, спасибо. Обанай очень строгий наставник, но и поблажек я не ждала, — улыбнулась майко. Все, кто был в палате, ошарашено уставились на девушку. — Ты че это, в мечники метишь? — не понял Иноске. — За тебя взялся сам Игуро, — Танджиро улыбался во все тридцать два, гордо вскинув подбородок, — я так рад, что они дали тебе шанс! — Эй, женщина, я тебя спрашиваю, — взрывается Хашибира. — Отстань от прелестной Лин, — орет на него Зеницу, впиваясь в его бок пальцами. Иноске взревел и кинул блондина на прогиб, но тот не теряя времени даром, подсекает Хашибиру за ногу. Желто-синий клубок катается вдоль кроватей, лаясь и кусаясь. Майко мысленно возносит хвалу всем святым, потому как Аой, держась из последних сил, яростно кидает на орущих последний двусмысленный взгляд и уходит. Можно лишь догадываться об истинной причине такой обиды. Терпения ей, аминь. Лин взяла брата за руку и крепко сжала. Ей всю жизнь не хватало рядом мужского плеча, и поддержка, которую оказывал Камадо, уже который раз так сильно умиляла майко. — Я бы позвал тебя драться, — фыркнул Иноске, обращаясь к сестре друга, — но победа будет слишком легкой. — Ты меня мотивируешь, — улыбнулась ему девушка. Парень надел кабанью голову, прижимая ногой поверженного Зеницу и стал угрожать кулаком воздуху. — Я вам тут всем ещё задам! К вечеру Лин уже силком выгнали из палаты парней, дабы тем все же удалось отдохнуть. Девушка вышла на крыльцо, довольно вдыхая ночной морозный воздух. Она была счастлива, что Камадо вернулся так скоро. Да ещё и таких забавных друзей с ней познакомил. Позади хлопнула дверь и её окликнул строгий голос. — Мне крайне не понравилась то, как ты сегодня повела себя в палате, всех выгнала, ещё и Хашибире еду скормила, — Аой скрестила руки на груди. — Но ведь после этого он и правда успокоился, — примирительно начала Лин, — послушай, у меня и в мыслях не было… — Мне лучше знать, как его выхаживать! Часы посещения больных строго с трёх до пяти. Захочешь наведаться — будь добра, соблюдай правила, — и не дождавшись ответа, девушка развернулась и поспешила обратно в дом, оставляя удивленную Лин в одиночестве. Майко спрятала заледеневшие руки в карманы и зашагала к дому. Поскольку помощницы проживали совсем рядом с палатами больных, Лин могла буквально из окна наблюдать то, что происходит внутри. Но вернувшись в комнату, ноги сами привели её к кровати. Девушка свернулась калачиком, намереваясь проспать столько, сколько вздумается, поскольку завтра Обанай уходит на задание. Подле девушки пристроилось что-то тёплое и Лин по мычанию узнала Незуко. Майко укололо чувство стыда — она проводила время с сестрой только перед сном, совершенно забывая о ней и днем, и после захода солнца. Лин притянула Незуко к себе ближе и сжала в объятиях. Чуткая девочка почувствовала перемену настроения сестры и погладила ту по голове. — Танджиро вернулся. У него глубокая рана в боку, но это ничего, уже идёт на поправку, благодаря девочкам. Кстати, я уже успела познакомиться с Иноске и Зеницу, они такое учудили в палате…. Она решила рассказать сестре все, чем был насыщен её сегодняшний день, и пускай Незуко не могла ей ответить, Лин точно знала — она внимательно слушает. Сестры так и заснули, тепло прижимаясь друг к другу. И нет на свете более светлого чувства. Девушка проснулась от стуков. От очень истеричных и бойких стуков. Майко инстинктивно быстро пришла в себя и прогнала сон, резко открыв и глаза, и дверь одновременно. На пороге стояла нервная Аой. Она схватила Лин за плечи. — Судзуки, срочно беги на улицу, там такой бардак из-за тебя, — было видно, как тяжело ей давалась эта просьба после вчерашних претензий. — Что случилось? — хрипит голос майко. — Беги, говорю, — в этот момент с улицы слышится визг, — нет, ну вы гляньте… РАНЫ ЕЩЁ НЕ ЗАЖИЛИ! Запахнув в спешке шелковый халатик, девушка накидывает пальто и мчит за Аой, боясь даже представить, что увидит сейчас. О, святые, что ж им спокойно не живётся! Растрёпанные волосы развиваются на ветру, она даже обувь не успела надеть — бежит босиком. В нежные стопы врезаются острые камушки и льдинки, но Лин старается не обращать внимания. Зато вот что точно привлечёт внимание любого! На маленькой полянке перед Домом Бабочки, Лин узнала Иноске и Танджиро, которые кружили в танце злости и брани. Парни не на шутку разошлись и лупили друг друга взаправду, до крови. Аой кричит что-то невнятное, а Зеницу и столп Звука Тенген с интересом наблюдают за представлением. Стоп, что? Почему они не остановят их? Лин бежит и с силой толкает Зеницу в бок. — Это что, забава для вас? — майко в злости кинулась на обоих, не обращая внимания на статус хаширо, — они же ранены… — Успокойся, гейша Лин, — улыбается ей Тенген, тактично поглаживая её плечо, — Камадо тут твою честь защищает. Лин в ступоре смотрит на мужчину, затем переводит глаза на дерущихся. Брызги крови окрасили белые стены здания. Кажется, парни огребут ещё и за это. — Я требую подробностей, — не отводя взгляда от брата, просит девушка. — Все очень просто, — вдруг серьезно начинает Зеницу, — Иноске иногда сносит крышу и он позволяет себе чересчур много, так случилось и в этот раз. Этот придурок уговаривал Танджиро подраться с ним, но тот все идти не хотел, долго упирался. Тогда то Иноске и вкинул — коли не пойдёт, то сейчас же ввалится к тебе в спальню и… ну, там такие непристойности, Лин, даже мне захотелось огреть его по башке. Майко обернулась на блондина и тот виновато улыбнулся, словно сама мысль о пошлостях ставит его перед девушкой в неловкое положение. — Все правильно, — Тенген облокотился на стену, кивая своим мыслям, — каким бы диким этот кабан ни был — должен уважать тебя хотя бы за то, что ты сестра его друга. Парню уже девятнадцать лет, а мозгов… — Вот именно, — блондин обнял за плечи девушку, словно ей уже грозила опасность, — дорогуша, ты в своём уме? В кровь ножки разбила, пока бежала. Я понесу тебя! Лин опустила глаза и увидела разодранные пальцы. Но строго наказала парню. — Не стоит! Однако Зеницу в покое её не оставил и скрылся в доме. По возвращению, он заботливо одел на оледеневшие ступни майко высокие мужские сапоги. Девушка догадалась, что обувь принадлежала Агацуме и благодарно потрепала его по шевелюре. Тот расплылся в своих слюнях. В этот момент слышится победный клич и все поворачиваются в сторону бьющихся. Танджиро держит Иноске за челюсть, говоря что-то тому на ухо. Кабан уже не сопротивляется — старая рана открылась. Когда Камадо все-таки отходит от него, к поверженному тут же кидаются девочки, пытаясь поднять непосильную ношу. — Пойду помогу, — Зеницу двинулся с места. Девушка отыскала брата и метнулась к нему, борясь с чувством жалости к Иноске. Да, жалости, не смотря на то, что тот так по хамски поступил. Ей очень хотелось обернуться, затылок горел — кто-то провожал её взглядом. Но она сдержалась. — Танджиро, — майко нагнала мечника, когда тот, тяжело дыша, плюхнулся на крыльцо, — ты в порядке? Он поднял голову, приветствуя её ласковой улыбкой. — Ты уже здесь, — Лин не знала, как подступиться, он внезапно поник, — дело дрянь, паршиво то как. Она опустилась перед ним на колени, обнимая его драные коленки. — Не стоило так за меня… — уже было хотела начать Лин. — Нет, сестра, даже сама мысль о таком — оскорбительна. Если ты настолько снисходительна, то Иноске невероятно повезло. Меня поражает доброта твоего сердца, — парень размахивал руками, снова поддавшись эмоциям, — я всегда защищу тебя. От друга, от недруга. Тебя и Незуко — в обиду ни за что не дам. Девушка грустно улыбнулась. — Тебя печалит, что Иноске этого не понимает, а еще то, что он — твой товарищ, — Лин считывала все эмоции брата и тот отвернулся, не желая показаться слабаком, но она не думала сдаваться, — эй, замнётся это, забудется. Дай себе время. Она ближе придвинулась к брату и заключила в объятия, не обращая внимания на то, что на её пальто капала кровь. Послышался тяжкий выдох Камадо и парень позволил себе расслабиться в её руках. — Я возьму на себя твою боль, коли твой Бог не берет, — молвила Лин, гладя Танджиро по голове. — Вот бы всегда так, — он нежно сжал её плечи, пытаясь поделиться тёплом, — с тобой так спокойно, что я уже готов простить Хашибиру. Грудь девушки завибрировала от тихого довольного смеха. Они поднялись и брата увели в палату, вновь перебинтовывать старые и новые раны. Лин сжала переносицу, фильтруя все то, что уже случилось за утро. Любовь к Танджиро росла в ней все больше, раскрываясь с новых сторон. Когда за неё вступались из-за грубо брошенных слов? Не было такого. А Иноске? Дёрнув головой, майко поймала себя на мысли, что не испытывает злости или отвращения к парню. Лишь непонимание. — Знала бы, что просто в сторонке отстоишься, ни за что бы не пошла за тобой, — послышался голос. Аой, смотря на испачканные стены, стояла в проходе. Лин никогда бы не подумала, что в словах может быть столько яда. И пошла ва-банк. — Послушай, я понятия не имею, за что ты вдруг так взъелась на меня, но знай — злого умысла у меня нет и не было, — девушка спокойно рассуждала, чем неимоверно раздражала другую, — разве могла я что-то изменить? — С тех пор как ты появилась — начался какой-то беспорядок. Не терплю такое. А раз сделать ничего не могла, то и нужды в тебе нет никакой, почем Обонай силы свои тратит, обручая столь нерешительную…гейшу. Лин сдерживалась. Как же ей надоело, что каждый второй видит в ней лишь слабую мягкую танцовщицу. Но это одно. То, с какой гнилью на неё нападает эта девушка — уж чересчур. Майко делает шаг, но тут же спотыкается. Раны на ногах дают о себе знать. — Мне наскучил этот разговор, — Лин внутренне проклинает себя за проявленную слабость. Однако стойко направляется прямиком к снежному саду. Лишь бы подальше от Дома Бабочки. Подальше от негатива неуравновешенной недомечницы. Даже Иноске на её фоне выглядит целомудреннее. Девушка размякла в тени какого-то дерева, не желая возвращаться сейчас в комнату. Не хочется негативить на сестру, да и голове нужен свежий воздух. «Да я же прямо как Игуро, прячусь ото всех подле деревьев» Лин повеселило это сравнение. В небе одиноко летела птица. Она все кружила и кружила, пока не решилась приземлиться на ветку, почти рядом с девушкой. То был Ворон Уз. Птица разумно оглядела майко. — КАР! ДЕРЖИТЕ БУМАЖКУ! Ворон оставил на ветке какое-то подобие свертка и улетел, все оглядываясь на ее силуэт под деревом. Лин неуверенно развернула послание. Первые строчки гласили: — «Писал Зеницу по приказу Бога Гор...»