Танцующая в бою

— Кто такой Бог Гор? — вслух спрашивает майко, будто рядом ей кто-то мог ответить. Может быть один из хаширо? Кто мог приписать себе такой статус? Девушка хотела догадаться сама. Однако в следующие пять минут Лин погрузилась в смутное чтиво. «В общем, письмо не от Зеницу, если что. Он просто писал. Если думаешь, что я буду извиняться, то вот не буду. Ты должна сама понимать — это мужские разборки. Но как Бог Гор я не могу оставить без внимания столь неумелую бабу, которая даже свою честь отстоять не может! Хотя нет. Зеницу, обычно женских особей обижает когда их называют бабами? Дур. Короче Приходи вечером на опушку леса, что близ большого совиного дерева. Так и быть, научу тебя одному приёмчику, чтоб знала как нужно драться! И давай это, серьезно приходи. От кого: от Бога Гор Кому: гейше Пин Примечание: Лин, это Зеницу. Оказывается это животное взаправду раскраивается, не бойся, я провёл ему мастер-класс, как нужно себя вести с такими нежными, добрыми, красивыми, чарующими… в общем, ты поняла. Он будет хорошим кабаном, позволь себе прийти!» Она улыбнулась. «Значит, это от Иноске» Девушка вздохнула. Чтож, было в этом предложении много интригующего. Если бы она была какой-нибудь обычной оборванкой с постоялого двора, то позволила бы себе оскорбиться и не идти. Только вот настоящим гейшам не дозволены такие чувства. Лин не могла разрешить себе возгордиться, заупрямиться и не дать шанса парню искупить свой проступок. Она считала себя человеком большой и честной души. Надо соответствовать. Но если честно, было до одури любопытно. До ужаса интересно, почему даже тот же Зеницу настоял на том, чтобы она пришла. О чем тут думать, если она уже все решила… Лин поднялась на ноги и зашагала обратно к дому. В сапогах Агацумы было очень тепло, надо бы отдать должное парню ещё разок. — Ты думаешь она придёт, а? Будь ты бабой, ты бы пришёл? Иноске Хашибира мерил шагами комнату друга. Серьёзность, которая сочилась даже сквозь маску, очень смешила блондина. — Если назовёшь ее бабой ещё раз, то это будет ваша последняя встреча, — Зеницу хихикал, представляя как на одного конкурента у него становится меньше, — да придёт она, придёт. Иноске возбужденно обернулся на друга. — Почем знаешь? — Она же гейша, друг мой, — Агацума хищно улыбнулся, — она — женщина чести! Такая не каждому по зубам. — ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ, МОНИЦУ? НА ЧТО НАМЕКАЕШЬ, А? — парень отвечал на все убеждения Зеницу вопросами, сам не понимая, как нервничает. Но тот прекрасно это осознавал, поэтому наслаждался эдаким эксклюзивным зрелищем. — Ладно-ладно, — блондин похлопал по плечу кабана, — я помогу тебе. Кто, если не я, правда? С моей помощью, друг мой, наша гейша не то, что простит тебя — потечёт баба. — Э-э-э, ты же сказал не называть её бабой и что значит потечёт? — Иноске почесал затылок, видимо представляя как это может быть. Зеницу заливисто засмеялся, но тянуть с ответом не стал. — Это значит, что понравишься ей. Кабаноголовый в ступоре хрюкнул. Как это, понравится? Разве он не нравится ей уже? Это было выше его понимания. — Твои тупые сопливые подкаты мне не нужны! — Но-но-но! — Зеницу оскорбленно замахал руками в воздухе, — послушай опытного мужчину! — Ладно, только перестань визжать, — остановил его Иноске, — я делаю это только из-за Танджиро. Иначе он не простит меня. Агацума ликующе взвизгнул. Уж кто-кто, а он давно мечтал преобразить этого придурка в нормального парня! И начнёт он, пожалуй, с кабаньей головы. Майко медленно перебирала пальцами засушенные травы. Весь день она провела в обществе Кочо, помогая ей с микстурами. Столп Бабочки оценила желание Лин пойти на встречу с Иноске. — Не знаю, что на него нашло, он хоть и дикий, но сморозить такое… а ты ступай-ступай, — она улыбнулась, заглядывая девушке в глаза, — может быть даже только к поздней ночи вернёшься, кто ж вас знает, молодёжь. Глаза Лин округлились. — Ты что, Шинобу, нет, — щеки её покраснели, — мы просто поговорим. — Хорошо! — довольно промурлыкала Кочо, — Тогда завтра жду вестей. Только в твоих силах помирить этих двоих. Танджиро, хоть и открытый человек, но такую обиду будет вынашивать еще долго. А Иноске слишком уперт, чтобы прийти с извинениями.

 — Ты хорошо их знаешь, оказывается, — с грустью лепечет Лин, чувствуя себя не в своей тарелке, — я никогда не оказывалась раньше втянута в такие ситуации, тем более, когда это касается мужчин… Мне пока тяжело даётся их общество.

 — Лин, ты же выросла при других обстоятельствах, оно и понятно, — почти не задумываясь отвечает хаширо, а затем поднимает глаза, в которых пляшут озорные искорки, — твоё воспитание отнюдь идет на пользу тому же Обанаю. Уж поверь, девушек он по старой привычке сторонится, за исключением Канроджи. А тут тебя вдруг решил взять… 

Майко не успевает выдумать подходящий ответ. Не говорить же ей, что это не правда. Ей и самой было любопытно, что именно сподвигло Игуро поменять свое мнение. Казалось, что такой, как он, непреклонен перестраивать свои принципы. Но лёд, отчего-то, треснул… 
— Мне очень повезло, что такой опытный и сильный воин взял меня под крыло, — стараясь увести тему в другое русло, спокойно заверяет Лин. 

Но Шинобу, похоже, по настоящему серьезно задумалась над этим, качая головой.

 — Не верю я его искреннему порыву, ох, не верю. 

 Когда с делами в мед-кабинете было покончено, Судзуки прощально помахала Столпу Бабочек ладонью. Волнение уже начало плескаться в животе..


 И вот, горячо паникующая майко, пробиралась к опушке, постоянно оглядываясь по сторонам. Девушке было волнительно и страшно одновременно. Впереди показалась громоздкая крона совиного дерева. Ну и выбрал же он местечко, этот Иноске! Лин облокотилась на ствол, не выпуская из поля зрения глубину леса. Воображение начало рисовать жуткие силуэты. — Ну и видон у тебя, Пин, будто демона увидела, — голос справа заставил тело девушки вздрогнуть. Перед глазами мелькнуло что-то яркое и пестрое. Майко повернулась и увидела букет цветов и довольного Иноске. Цветы были вырваны с корнем. Он был без маски, на минуточку. И в рубашке, на СЕКУНДОЧКУ! Правда застегнуть её у него не хватило терпения. Острый торс проглядывался даже в лесной ночи. — Спасибо, мне раньше никто не дарил цветов, — она наклонилась, чтобы уловить медовый аромат бутонов и подняла свои смущенные глаза на парня — тот оцепенел. — Э-э, — мямлил он, не зная куда деть руки, — как тебе, ну, лес? Лин давила улыбку. Похоже, нервничала не только она. — Иноске. — Да, чудесный лес! У меня на горе почти такой же… Лин тыкнула его пальцем в плечо, привлекая внимание. — Иноске, я не люблю леса, тем более в ночное время. О чем ты хотел говорить? Он хмыкнул, как бы ловя себя на чем-то. Не отрывая глаз от кустарников, парень спросил: — Злишься? — Нет. Он вдруг развернулся к ней. Уже итак раскрасневшиеся щеки залило еще большей краской. Этакий мухомор. Еще мгновение и она расхохочется. — Послушай, женщина, я не умею подбирать слова, да и не собирался, давай не выкобенивайся, не злится она, — его взгляд бегал по лицу Лин. — Но я действительно не сержусь, — удивилась девушка, — я знаю, что такие грубости в твоём характере. Задумчиво почесав подбородок, Хашибира посерьёзнел. — В моём характере, — повторил за ней он, — даже не знаю, обидно ли мне или все равно. Девушка подошла ближе, беспокойно озираясь по сторонам. Все таки здесь жутковато. Надо бы быстрей закончить этот странный диалог. — Не пойму, как тебе пришло в голову бросаться такими словами? Знаешь же, как относиться Танджиро к семье, — она тихо поинтересовалась, дабы не спугнуть парня. — Че? Это вообще последнее, о чем я тогда думал, — его рубашка разлеталась от резких движений руками и взгляд Лин невольно падал на торс Иноске. — Ну, — майко вздохнула, — ты бы действительно вломился ко мне в комнату? Ветер подлетел, развивая её волосы. Такие вкусно пахнущие. С ароматом зелёного чая и земляники. Совсем как в их первую встречу. Иноске мотнул головой. Какого черта он запомнил её запах? — Не знаю… нет, наверное, — отвечает его раздражённый голос, — чего пристала то? Если уже не сердишься, то пошли. — Да, — мнётся Лин, озадаченная такой внезапной резкостью, — мне неприятно здесь находиться. Иноске лишь равнодушно пожал плечами и направился первым к выходу из леса. На полпути он обернулся и бросил: — Как стопы твои? Зеницу сказал мне, что ты, дикарка, босиком по снегу неслась! И снова девушка в непонимании от перемены его настроения. — Да там не страшно, заживет… — Зачем же так задницу было рвать, — Иноске покачал головой, — заболеешь и будешь глотать горькие таблетки Аой. Надо оно тебе? — О Боже! Ну вот ещё! Ни ногой больше к этой язве. Даже если заболеет — предпочтёт наведаться к Кочо и отлежаться в комнате. — Нет, не так! — он хрипло каркнул, — не «О Боже», а «О Великий Бог Гор», запомнила? — Иноске, будь добр, убери палец от моего лица! — Ладно, но ты все-таки запомни! Больше они не проронили ни слова.


 Когда парочка добралась до поместья, парень скупо махнул ей рукой и поплёлся в сторону корпуса. Лин растеряно смотрела ему вслед. Ощущения были какие-то неприятные. Будто не оправдались ожидания. Или она слишком рано делает выводы. Кто их вообще разберет, этих парней? Оглянувшись, девушка увидела, что на горизонте показался низкий силуэт человека с мечом. Майко решила подождать шедшего. Какой-то радостный огонёк затрепетал в груди, но усилием воли решила его погасить. — Что это ты, с цветами меня поджидаешь? — уколол её Обанай, сипло дыша от усталости, — польщен, но такие…не люблю. Девушка была рада видеть наставника и искристо улыбнулась. — Свидание не задалось, вот и стою тут, — простодушно поделилась она. — О-о, и кто же приударил за моей ученицей? — его глаза прищурились, в попытке лучше разглядеть майко. Лин замялась. Было ли тактично об этом рассказывать? Однако желание выговориться перевесило все остальные приоритеты девушки. Она поведала о случившемся. Обанай сел на землю, облокотившись об забор. Похоже, столпа нисколько не удивила сцена драки с Камадо. — И когда я пришла, он просто вручил мне цветы, наговорил всякого про лес и уже через минуту мы шли обратно, — Лин опустилась напротив него и положила букет подле ног. — Ну и веник, мог бы и получше чего нарвать, — хмыкнул Игуро, — а ты лучше подумай о наших завтрашних тренировках. И я вот что скажу — нам, охотникам, нет никакого дела до подобных свиданий. Мы все умрем, рано или чуть по позже. Такая у нас жизнь. Майко кивнула, но мысленно хотела возразить. Значит ему наведываться к Мицури можно и это совершенно другое. Как-то не сходятся его слова с действительностью. 

 «Чтож, учитель, я как-нибудь на досуге еще подумаю на этим…» Заметив глубокий порез над глазом Обаная, девушка сделала попытку предложить помощь. Лишь попытку, ведь каждый мечник знает, что змеиный хаширо не наведывается в Дом Бабочки латать раны. Мицури Канроджи — вот кто всегда хлопочет подле бубнящего Игуро. — Ты позволишь? — девушка провела пальцем в воздухе, указывая на рану. — Валяй. Лин, словно прибитая, уставилась на наставника. Он что, только что разрешил ей помочь ему? Неужто так сильно головой приложился. Обанай искренне обожал наблюдать за её замешательством. Было в этом что-то по настоящему живое и привлекательное. У этой гейши вечно все на лице написано. — Ну, передумала чтоли? — хаширо хитро усмехнулся. — Нет-нет, — пришла в себя ученица и поднялась с места, — подожди меня тут, знаю, в Дом Бабочки тебя не затащишь.

 — Намекаешь, что я тяжелый? — в этот момент надо было видеть лицо Лин. Неужто она ненароком задела его случайно брошенной фразой? 

— Н-Нет, извини, я имела ввиду другое, вот и… 

— Иди уже. Шучу я, не принимай на свой счет. Девушка лишь кротко кивнула и быстрым шагом направилась в кабинет.

 — Вот же пугливая, — хмыкнул хаширо ей вслед. 
 Лин на скорую руку смешала антисептический раствор и прихватила бинтов. И ещё бинтов. Вдруг еще есть раны помимо той, что красуется на лице. Выйдя на крыльцо, девушка со всех ног понеслась к Игуро. Тот, в благоговении гладя своего змея, приоткрыл один глаз, наблюдая за хаотичными движениями девушки — она отматывала кусок бинта. Кабурамару повернул голову в сторону Лин, пытаясь понять, почему же хозяин доверил малознакомой личности подойти к себе так близко. Майко придвинулась, вставая на колени. Лицо её теперь нависало над лицом Игуро. Тот без всякого смущения всматривался в глаза ученицы. Теперь, когда они так близко, он наконец рассмотрит какого у неё цвета радужка. — Отчего не пойдёшь к Мицури? Она же всегда обхаживает тебя после заданий, — Лин протерла рану водой и спиртом — Обанай даже не сощурился. — Не задавай лишних вопросов, — дразнит её столп, знает же, как обрубить на самом интересном. — Не честно, — скалится она, но чувствует, что зашла далеко, — я тебе и про свидание поведала, и помощь предложила. — Да, сама. Я не просил. Девушка хотела было стукнуть его по плечу, но остановилась. — Обанай Игуро, — её губы растягиваются в широкой улыбке, — не будь занудой! Стоп змей закрывает глаза, тем самым закрываясь от девушки. Но все же начинает рассказывать. — Ты моя первая и единственная ученица. Мне не хотелось никого брать, но раз уж так случилось, — он выдохнул прерывисто, — хочу выстроить доверительные отношения. Ты предложила помощь — почему бы не принять? Это же так….вежливо и правильно, черт подери! А к Мицури заглядывать каждый раз — тоже не дело. Не хочу обременять её. Лин потуже затянула повязку на лбу Игуро и провела фалангой пальца вдоль его брови. Зелёный глаз открылся, наблюдая за ней. — Получается, случился разрыв шаблона? — наклонилась девушка. — Получается, — вторит ей наставник. Их зрительный контакт совсем не прерывается. Хаширо, конечно, очень удивил майко. Его дорога и замыслы были сокрыты, но отчего то занавес приоткрылся. Кажется, что еще чуть-чуть, и она узнает, что в голове у этого непредсказуемого мужчины. — Умная. Сложно тебе жить будет. Думаешь много, — щурит нос Обанай. — Сам то веришь в то, что дуракам проще живётся? — она уже знает ответ, но все равно спрашивает. — Нет, я о другом. Ухо востро держишь. Всем понравиться хочешь. И нравишься же. «А тебе…понравилась?», — молниеносно проносится в голове девушки. Краска тут же залила щеки. Она отворачивается, как бы прибирая бинты. — Почему не спрашиваешь? — шершаво бросил Обанай. — О чем? — делая вид, не понимает о чем он, спрашивает Лин. Она вообще сегодня мало что понимает. — О чем подумала, — Игуро наклоняет голову на бок, устало улыбаясь глазами. — Ни о чем я не думала. «О небеса, он мысли читает или я настолько предсказуема?» Мужчина приподнял бровь. Сердце застучало сильнее. — Ладно, пойду я, все-таки надо показаться Мицури, чтоб не переживала, — его рука чуть заметно дрогнула в рваном движении, он поднялся, — а ты давай-ка марш отдыхать. Не дай бог завтра еле на ногах стоять будешь, загоняю до конца дня. И на негнущихся ногах, но в темпе пошёл в сторону дальних корпусов — там обычно располагались все хаширо. Лин поспешила последовать его примеру. Да, странный день со странными мужчинами. Тот извиняться не умеет, этот — благодарить. Один другого пуще. Не так себе девушка представляла жизнь в корпусе Убуяшики. Но выходит даже лучше. Самое главное — она не была одинока. Однако, став мечницей, ей предстоит не то, что потерять многих близких, некоторые умрут прямо у неё на глазах. Танджиро, Незуко, Зеницу, Иноске, Шинобу, Кёджуро, Обанай… Но сердце противится. Уж лучше собственную шею подставит, если смелости хватит.. Впереди ещё два года тренировок перед отборочным испытанием, из которого она обязательно вернётся.