Танцующая в бою

«Не знаю, сколько часов прошло с тех пор, когда моя голова коснулась подушки. За окном ещё темно, значит, не так много, верно?» После пятничного вечера голова Лин гудела пчелиным роем. Кто бы мог подумать, что в первый же вечер они наткнутся на демонов. А потом, сам Музан хотел о чем-то с ней поговорить? Девушка приподнялась на локтях. Раз сон не идёт, можно и о тренировках вспомнить. Все таки, нужно быть в любой момент готовой к тому, что придётся защищать себя самой. Во дворе было, на удивление, светло. Майко села прямо на землю, скрестив ноги по турецки, закрыла глаза. Никаких слов, никаких эмоций, никакой реакции. Небольшая медитация в тишине. Ну, или почти в тишине. За плечом раздаётся едкое хихиканье. Девушка не обращает внимания. Хихиканье повторяется. Лин набирает по больше воздуха, готовясь к гневной тираде. Острые слова крутятся на языке. Но девушка вовремя одёргивает себя. — Зачем пришёл? Все равно получилось грубовато. За плечом стихло. Однако не нужно быть ясновидящим, чтобы почувствовать напряжения ночного гостя. Иноске не отводит взгляда от её спины, тело натянуто, словно струна. Будто сделай она лишнее движение, накинется. Зверь. — Расскажи мне, что ты чувствуешь, — голос парня напряжен. — Сейчас? — не понимает Лин. — Вообще, — заканчивает Хашибира. На мгновение, девушка задумалась. Но ответ пришёл быстро. — Страшно. Боюсь не справиться, — немного оклемавшись, тихо проговорила Лин. — Хах, — вдруг резко выдаёт Иноске, его неспешные шаги раздаются совсем рядом, — о тебе хлопочут лучшие хаширо в деревне, один из них даже ухаживает за тобой, подарки дарит, а ты боишься? — Ах, ты об этом, — девушка поправляет распущенные волосы в том месте, где ещё вечером красовалась заколка, — дурак ты, никто не ухаживает за мной. Иноске обходит ее и садится перед ней на корточки. Хотела бы она увидеть его при других обстоятельствах, без маски хотя бы. Конечно, ей никогда не догадаться о том, что ему и самому неловко спрашивать об Игуро. — Нравится тебе он, вот почему грустная была, — он подпер голову кулаком, внезапно разозлившись, — думаешь, он посмотрит на тебя когда-нибудь так же, как и на Канроджи? Лицо девушки вспыхнуло. С полубезумным бессилием она оглядывает маску парня, стараясь понять мотив этих расспросов. — Даже не знаю, что сказать, — ухмыляется она, сама не зная почему. — То есть тебе кажется это нормальным? — его плечи приподнимаются, — Обанай ведь явно ухаживает за тобой, а ты позволяешь ему это делать. — Иноске, ты бредишь, — качает головой Лин, — ты видишь то, что хочешь видеть. Это обычная забота. Как наставника к ученице. А принимаю я её как дань уважения. — Я? Я не хочу этого видеть! — скрещивает руки Хашибира. — Поверь, я ни на что не надеюсь, — подытожил глухой голос. Мечник, казалось, расслабился. Положительно качает головой то ли себе, то ли ей. — Это правильно. Даже у нас в горах не принято уводить из пары партнера. Хотел убедиться, что ты думаешь также, — он вдруг сел ближе, повторив её позу, — так что, медитировать собралась? Но девушке уже явно не до тренировок. Внезапный визит и неприятный разговор вывел её сконцентрированное тело на эмоции. Правда, звучащая из других уст, жалила сильнее. — Почему не спишь? — вдруг вслух спрашивает майко, — неужели только потому, что хотел утолить жажду моим ответом? Парень потянулся к кабаньим ушам, снял маску, демонстрируя своё красивое лицо, на котором читалось смущение. Вспоминает свой недавний разговор с другом, решает проявить другое своё качество — честность. — Зеницу сказал, что невежливо находиться рядом с девушкой в такой нелепой маске, — он потёр свой нос, видимо, ещё больше стесняясь. Девушка неловко подняла свои зрачки на его. Вспомнила, как эти зелёные внимательные глаза наблюдали за ее выступлением. За каждым изгибом её тела. На вопрос, как она восприняла это, ответа не было. — Она вовсе не нелепая, — её рука прошлась по шерсти маски. Как бы он хотел ощутить эти прикосновения на своей голове. Эта одновременно нежная и стойкая девушка будила в нем давно забытые чувства. Или он и вовсе их никогда не ощущал? — Раз уж мы говорим об этом, на самом деле, мне редко удаётся заснуть ночью, — она посмотрела на него, ожидая продолжения, — мне снится сон, который не даёт покоя. Поэтому я предпочитаю просто не ложиться. — Ты что же, вообще не спишь? — недоверчиво спрашивает Лин, решая не спрашивать про то, что снится парню. — Сплю, — улыбается Иноске, глядя на землю, — когда уже совсем вырубает, тогда и заваливаюсь где-нибудь. Лин и не думала, как тяжело приходится мечнику. Её рука механически скользит к его. Такая тонкая и холодная к его жесткой и горячей. Он резко поднимается, одевая маску. — Чего ты? — вырывается он, убирая руки за спину, — не надо жалеть меня! И что смешного?! Глупо смеясь в рукава, девушка делала вид, что это не так. Не получалось. — Прости, — вытирая слёзы в уголках глаз, она нежно улыбнулась, — меня всегда так радует твоя искренность, хотя ко многим вещам тебе нужно ещё привыкать. — О чем ты? — Иноске втянул шею, развёл руки в стороны. — Например, к вот этому. Лин в один шаг очутилась возле кабаноголового и закрепила свои руки на его лопатках, осторожно прижимаясь телом. Не зная, как принять эти объятия, Хашибира выдаёт: — Ха! Я не боюсь быть с тобой так близко, думала подловить меня? — Иноске, — вздыхает девушка, — объятия — это не испытание. Людям обычно нравятся такие ласковые похлопывания, — она действительно похлопала его по спине, — теперь моя очередь спрашивать: что ты чувствуешь? Вибрации от её прикосновений приятно разлились по всему его телу. Возможно, он и хотел что-то сказать, но все слова перестали существовать в этом идеальном круге из рук Судзуки. — Иноске, — зовёт его Лин, переставая хлопать. Он повернул голову в ее сторону, нелепо утыкаясь кабаньим пяточком в ее висок. Майко деловито выгнула бровь в оживании. — Я раньше думал, что чужие прикосновения нарушают мое личное это, ну, пространство, — признался он, подбирая слова. — А теперь? — подталкивает его к ответу Лин. — Сейчас я так не думаю, — просто отвечает он. Поняв, что большего Иноске не скажет, девушка отходит от него, оставляя после себя тягучую пустоту. Обычно он спешит уединиться где-нибудь в лесу после насыщенного дня, отчего же сейчас так тяжело уйти? — Я пойду, хозяйка чайного дома уж больно рано всех будит, — спасая положение, майко поворачивается, чтобы уйти, — ну, спокойной ночи? Стоя к ней почти спиной, Хашибира кивает, боковым зрением провожая удаляющуюся фигуру Лин. Затем, запрыгнув на крыльцо, добрался до крыши и помчался в сторону приближающегося рассвета. Сердце, которое неслось галопом, успокоилось. Он остановился. — Из-за твоего сладко-фруктового запаха я ничего вокруг не чую, Судзуки, — вслух сказал он, пытаясь вынюхать хоть что-то. Ее парфюм успел пристать к его коже и чувствительный нос Иноске больше не мог различить более слабых запахов. Таких как запаха демона. А это значит, что сейчас он ни на что не годен. Подавив раздражение, кабан нехотя признал, что такие приятные слабости, как объятия, все же имеют минусы. Он становится слабее. А это не круто. Иноске решил дождаться восхода солнца, насладиться видом. И своими мыслями. А после непременно нырнуть в озеро и смыть с себя остатки ночного разговора. Проходят дни. Конечно, демоническая свита ни раз показывалась в чайном доме, но больше никто к Лин не подходил. То ли поняли, что присутствие столпов означало, что она под охраной, то ли просто потому, что не была нужна сейчас. И девушка склонялась ко второму варианту. В доме она ни с кем особо не водила дружбы. Общалась только с хозяйкой, помогая той составлять развлекательную программу на вечер. И женщина высоко ценила мнение девушки. И, по видимому, доверяла только ей, поскольку сегодня наказала: — Лин, дорогая, мы с мужем уезжаем проведать родственников. Это всего на один денёк, — она жестом показала на уже собранные сумки, что стояли у порога, — ни о чем не волнуйся, приглядывай тут за всем. Может, ближе к закату к вам наведается господин Музан. Повежливей… Следующие слова растворились в воздухе. Девушку будто оглушило. Вот она и попалась! Идеальный момент, чтобы наведаться, ну конечно! — Судзуки? — обеспокоено коснулась её плеча хозяйка, — ты здорова? Хорошо себя чувствуешь? — Да-а, — майко натянула улыбку, стараясь казаться нормальной, — просто..просто жаль расставаться с вами! — Ой, не выдумывай, — отмахивается женщина, — не успеешь сказать «удон», я тут же вернусь. Так, ладно. Они распрощались на крыльце и Лин поспешила к себе на второй этаж. Взяв первый попавшийся листок бумаги и ручку, чиркает в истерике строчки своим товарищам, просит, немедленно прийти к ней, а сама сурово отчитывает себя за проявление такой трусости. Никакая она не охотница… Отдав бумажку ворону Уз, майко спускается обратно вниз. «Должны успеть до заката. Обязательно должны» После плотного завтрака, мечники устремились к месту, где Иноске последний раз почувствовал присутствие демона. Танджиро деловито прошёлся взад-вперёд вдоль крыши. Кивнул. — Ты прав, здесь действительно есть запах демона. Старый, но есть. — И что это должно значить? — неудовлетворённо бросил Обанай, — этого недостаточно, зря только время потратили. — Ну вообще-то! — почти обиженно хмыкает Иноске, — у запаха есть след. Он ведёт в ту сторону. Он указал на северо-запад. Все устремили голову по направлению. — Хочешь сказать, что унюхал это своим пятаком? — усомнился Шинадзугава, подошедший к краю черепицы. — Да, — отвечает Хашибира, становясь на карточки, гордо заявив, — Танджиро со своим чутким носом и тот не смог вынюхать! А я смог! — Не хвастайся! — осекает его Агацума, — вообще неизвестно как ты вышел на этот запах. — Тебе лучше не знать, — зло усмехается Иноске, вспоминая ту самую ночь, после которой пришёл сюда, — боюсь, тебе это не понравится. — Говори! Ну говори уже! — начал донимать его Зеницу, — пока не скажешь, я не отстану! Ало! Я с кем говорю… Пока они бранились, Танджиро ощутил нехорошее чувство между животом и грудью. Тягучее, тяжелое. Тревожное. — Нам лучше по скорее двинуться по следу, — он кивает в сторону запаха, — мне кажется, это то, что мы ищем. — А я так не думаю, — возмущается Санеми, — нам нужны свежие метки, а не это старьё. — Пойдём, упрямый, — шутливо пинает его локтем Игуро, — проверим. По быстрому. Когда они метнулись вслед за Танджиро, то не заметили, что за ними, совсем не поспевая, несется встревоженная птица. След привел их к небольшому поместью. Танджиро осторожно ступил на свеже выстриженный газон, попутно предупреждая своих товарищей: — Кровью пахнет. Аппетитно облизнувшись, столп Ветра вытаскивает свой ничирин. За его спиной дрожащими шагами следует Зеницу. Игуро жестом показывает, чтобы они оставались на месте и делает ноги в сторону входа в здание. Когда он скрывается за видимой частью, Иноске шепчет Камадо: — Плохо пахнет. Не только кровью. Чуешь? Танджиро втянул спертый нагретый воздух. Кроме железного явного кровяного привкуса, прослеживается ещё один. Сладкий. Его сложно заметить. И если бы Иноске не сказал, он бы даже не обратил внимания. Глаза Камадо округлились, страша итак запуганного Зеницу. Из дома выходит Игуро, неся в руках уже знакомое всем кимоно. — Хозяева мертвы. Они искали её, но ошиблись домом, — он оценивающе посмотрел на сиреневую ткань, показывая остальным, — как такое возможно? — Это что, тряпки Судзуки? — поддевая мечом рукав, спрашивает Санеми. Стараясь найти этому промаху логическое объяснение, Игуро внезапно осознаёт. Их намерено завели в это место. Подальше от Лин. Чтобы он… чтобы они не смогли защитить её. Санеми нарушает неловкую тишину, приходя к такому же выводу: — Твою мать…