Танцующая в бою

Больше не теряя ни минуты, Игуро кидается в обратный путь. Вот же дерьмо, просчитаться в такой очевидной подставе. Скорее всего, шавки Музана выкрали кимоно Лин и забросили его в этот дом, дабы кто-то из демонов расправился с хозяевами, попутно унося запах девушки. Черт, черт, черт!.. Товарищи сильно отставали от столпа Змей, поскольку первый был самым быстрым из пятерки. Летевшая навстречу ворона, наконец, заметила охотников. Камадо поднял взгляд наверх, крикнул остальным: — С ней точно что-то случилось, ее ворон Уз здесь! Конечно, сейчас уже не было времени на то, чтобы прочесть записку. Бежавший рядом Иноске снял маску, задыхаясь не то от жара, не то от ярости. «Только бы успеть добежать вовремя, только бы успеть ее защитить.» Вдруг позади мечников слышится свист и в спину Зеницу врезаются 5 кунаев, он бы скоропостижно прочесал носом землю, если бы не вовремя подоспевший Танджиро. С нечеловеческой скоростью, силуэт огибает отряд и приземляется спереди, преграждая путь. Ну конечно, было бы странно, если бы их не попытались задержать. Санеми презрительно рыкнул, узнавая врага. — Так, так, — лукаво улыбнулся Аказа, встречаясь глазами с Игуро, — кажется, сама судьба благоволит нашей встрече. — Сгинь, отродье, — хрипит голос Обаная. Его рука заходит за спину, подавая сигнал Шинадзугаве. Столп Ветра выкупил знак и одним взмахом ничирина разрезает свою плоть. Кровь брызжет на землю. Эффект сильного опьянения из-за редкой группы крови Санеми действует моментально! Отвлекшийся на эту уловку Аказа, поддавшись инстинктам, кидается к столпу Ветра. Тот уже встречал демона с распростертыми объятиями. — Дыхание Ветра. Шестой стиль: Вихрь черного дыма! — Шинадзугава делает взмах мечом, вихрь с лезвиями от него врезается в демона. Тот лишь рассмеялся. — И вы называете себя охотниками за нами, демонами? Пустые… — его перебивает взъерошенный Иноске, оглушая дыханием Зверя. Воспользовавшись заминкой, Обанай ускользает из засады. Пока товарищи задерживают Третью Высшую Луну, он должен увести Лин из чайного дома. — Стой, тупица, — орет ему вслед Санеми, — ты не справишься один! Там может быть Первая Высшая Луна. Но хаширо Змей уже не слышит этого предупреждения. — Беги за ним, мы тут управимся, — отдает приказ Шинадзугава, оборачиваясь к растерянному Танджиро, — че застыл, лобастый? Марш за Игуро! Седовласый столп, будто телепортировавшись, снова оказывается подле Аказы. Слышится сумасшедший смех. Очнувшись, Танджиро вспоминает про сестру и уносится следом за Игуро. Его не покидает мысль, что идея разделиться с товарищами была плохой. Затаившись у самой двери, майко прислушивается к каждому шороху за ней. За последние часа 3 никто не нарушил ее покоя, хотя солнце уже шло к закату и деревья отбрасывали густые, темные тени. Рука сжимает боевой веер, сердце, вроде, замедляет ход. Пока все хорошо, спокойно. Она отлично держится. Лин даже толком не успела задуматься о том, что делает. А такое случалось крайне редко. Ее тело медленно опустилось на пол, будто погруженное в сон, однако голова оставалась ясной. Тени сгущаются. В холле становится невыносимо. Невыносимо мрачно и тихо. Так не бывает. Глаза распахиваются. Он здесь. — Что тебе нужно? — дрожа от страха, неуверенно спрашивает Лин. Девушка давится воздухом, когда чувствует крепкую, но в то же время мягкую хватку на шее. Красно-карие глаза опустились на уровень ее прозрачно-серых. — Опять эти вопросы, — его пальцы сильнее сжимают горло. Он встал, поднимая за собой ее тело. Она попыталась взмахнуть лезвием веера. Получилось не очень. — Твой отец Танджуро Камадо? — ее уши не слышат, глаза не видят. Музан тряхнул ее с силой и оттолкнул от себя. Ее тело выкинуло прямо двор, как раз в тот момент, когда солнце скрылось за крышами домов. — Глупая смертная, твое воспоминание о нем пахнет обидой и злостью, — если бы она не знала, что с ней говорит демон, то подумала бы, что это тон доброго человека, — это почти трогательно. Лин постаралась приподнять голову. Он стоял напротив, глядя куда-то в сторону, затем сказал: — Он создал другую семью, детей. О! Я был там, — он ласково улыбнулся майко, приказывая пальцем подняться, — впился в глотку сначала мамаше, затем в ход пошли младшие. Все таки кровь потомков дыхания Солнца слаще любой другой крови. Девушка встала, хватаясь снова за оружие. Но Кибуцуджи перехватил ее руку. — Еще раз попробуешь атаковать — убью. Медленно отчеканив последнее слово, в его глазах заполыхал сам Ад. Радужка налилась еще большей краснотой и Лин повиновалась. — Что ты можешь знать о нем? Обо мне? — тоном маленькой обиженной девочки спрашивает она. Его лицо вновь расслабилось, приняло прежнюю мягкость. — Скажи мне, где его сын и я отпущу тебя, — это было даже забавно, что он просит ее о помощи. Лин знала, что он лукавит. Он не оставит ее в живых. Нужно потянуть время. — Я не знаю, не знакома с его детьми, — выпалила девушка первое, что пришло в голову. Капилляр в его правом глазу лопнул. Девушка дернулась, но отчего то решила подойти к прародителю ближе. Он недоверчиво, но снисходительно приподнял брови. — Твои девичьи чары не подействуют, меня не привлекают смертные, — заметив в ее глазах игривый огонек, Музан лишь разочаровано вздохнул, — что ж, приступим к самому интересному. Не зная, чего от него ожидать, Лин отставила в сторону идею приближаться к Кибуцуджи. Он лениво размял шею и скучно посмотрел на нее. — Боль, — выпалил он в воздух, удерживая майко взором. Перед глазами все поплыло от вспышки. Вспышки страданий. Все мышцы внутри ее тела будто разом вспыхнули огнем. Судзуки ждала, когда тело привыкнет к этой боли, но этого не случилось. Жжение усилилось. Она взвыла. — Говори, — приказывает господин, — твое тело долго не протянет все равно. Лин не замечает, как начинает расцарапывать свою кожу в попытках выбраться из агонии. Грудь, шея, руки и лицо. Все было в кровавых отметинах от ее ногтей. Она уже не кричит, хрипит. Но не говорит. Не отвечает монстру. — Отпусти ее, падаль. Новый голос. Новый запах. Голова Кибуцуджи поворачивается в сторону звука. Лин тут же падает, замолкая. — Ты умрешь за то, что вмешался, — демон ретировал свое внимание на мечника со змеей. Аказа был прижат к земле ногой столпа Ветра. — Предлагаю подвязать его перед рассветом и насладиться зрелищем, — никто не понял, всерьез ли это сказал Санеми или издевается над демоном. Раненный Зеницу лежал на животе без сознания. Рядом метался Хашибира. — Да прикончи его уже, — он уже хотел было сам отрубить Аказе голову, — эй, дед седой, ты слышишь? Обезумел совсем! Но Санеми и правда не слышит. Слишком желанной была смерть такого демона, как Третья Высшая Луна. И ему очень не хотелось быстро лишать его жизни. — ДЕД! ПРИЕМ! — орал уже в голос Хашибира, поднимая на руки тело Агацумы. — Что, кишка тонка? — бесцветным голосом дразнит Аказа, — однако, быстро же ты меня уложил, светленький! Шинадзугава молчит. Терпение Иноске начинает кончаться. Он встает рядом, хочет закончить начатое. — НАЗАД! — оживает столп Ветра, — я сам, иди к остальным. — Странный ты, — обиженно кидает Хашибира. По удобней подкидывает тело друга и убегает в сторону чайного дома, оставляя противников один на один. В воздухе еще улавливается тревожный запах Камадо. Он знает, что Танджиро и жизни не пожалеет за сестру. Сам в этом убедился. Самое время прикрыть спину друга! Нос Танджиро чует резкий запах родной крови. Точно такой же, как и в то утро, когда он обнаружил свою вырезанную семью… Глаза забегали в поисках Лин. Пустой двор. Черт, откуда тогда все эти запахи? — ЛИН, СЕСТРА! — боль в его голосе, даже отчаяние. «Нет, она жива, точно жива» Камадо обегает дом. Земля содрогается от ударов. Где-то совсем рядом происходит что-то страшное. — МОНДЖИРО! — окликивает его Хашибира, — что здесь происходит? — Иноске, — надежда поселяется внутри парня, — как хорошо, что ты здесь! Ты не видел Лин? Сердце Иноске пропускает стук. — Нет, я думал, что вы уже встретились, — неожиданно тихо говорит мечник, стягивая с себя Зеницу. — Я должен найти ее, — в спешке осматривается Танджиро. — Нет, уйди, — встревает тут же друг, — я сам ее найду, обещаю! Тебе нужно бежать к Змеиному, — Иноске принюхался, определяя расположение битвы, — это там, у ремённой. — Скорее найди ее, Иноске, она может быть ранена, — горячо бросил напоследок Камадо, — береги себя! — Положись на меня, я скоро присоединюсь, — в зеленых глазах светится решимость. Красная голова мечника скрылась за переулком и Иноске тут же бросился на поиски сестры Камадо. Он сконцентрировался. Включил свое звериное обоняние. Вокруге пусто, только что-то неподвижно теплое лежит возле сарая, заваленное дровами. Парень кинулся туда. Знакомые окобо валяются в кустарниках. И рука, лишь рука виднелась из-под кучи дров. Ногти. содранные в некоторых местах, покрыты бурыми пятнами. Когда Иноске разгреб ее тело, то прижался холодным носом к еще теплым ключицам. — Какой я к черту охотник, раз защитить тебя не смог, — шепчет он в ее кожу, не понимая, что та еще в сознании. Его ресницы дрожат. Чувство потери, отчего оно так знакомо ему? Именно от этого ощущения он всю жизнь бежал без оглядки. Именно поэтому боится засыпать, потому что последнее, что Иноске видит перед пробуждением — заплаканное лицо матери. — Иноске, — сухие губы Лин еще в силах шевелиться, — я умерла? Значит, ты тоже.. — Нет, глупая, смотри, живая ты, — воскликнул парень, смотря на свое отражение в ее еле открытых глазах, — теплая, сильная.. — Иноске которого я знаю, не ходит без своей маски, значит, я точно мертва, — улыбается краешком рта девушка, — а я даже не заметила. Взбунтовавшийся горный дух внутри Хашибиры хотел было треснуть этой дуре по башке, но единственное, на что он был готов в этот момент было только это. Он наклоняется к ее губам, завладевая ими. Осторожно слизывает запекшуюся кровь. Грубые пальцы смахнули дорожку из слез. Плачет, значит точно живая. Когда он оторвался, то увидел чуть заметный румянец на ее щеках. — Полежи тут, рядом с Желтым, я должен прикончить упыря, сама знаешь, мне это расплюнуть! И не дождавшись ответа умчал в сторону грохота. Если бы Лин не знала, что это битва, то подумала бы, что наступил Судный день. А может, так оно и было. Она повернула голову к Зеницу, ища в нем признаки жизни. Спина еле заметно поднималась. Дышит. Но постойте, где Шинадзугава? Сердце сжимается в страхе за грубого хаширо. Слышится взрыв. Еще один. Протяжный крик, это что, голос брата? Нет… Приподнимая свое полуживое тело на локтях, Лин старается растолкать Агацуму, тот щурит нос, бормоча что-то неразборчивое. Снова взрыв. Топот ног. Поднимая дрожащую голову, девушка замечает бешено несущегося Санеми. — Подъем, — орет он, загребая в охапку их тела. Лин ничего не понимает, не чувствует, лишь хочет знать, что твориться на поле битвы. Столп Ветра выскакивает на дорогу. Девушка поднимает серые глаза, чтобы хоть что-нибудь разглядеть издали. В конце переулка, устало улыбаясь, стоял Музан Кибуцуджи, держа за волосы мертвое тело мечника.