Грехопадение

      Четырнадцатое июля 1977 года. Ноттингем. Поместье Реддла.        Он стал личной тенью Кристофера. Куда бы тот не шел — Тео оставался за его спиной. Пропуская очередной рейд за работой в подземельях, он оставался с Нортоном мысленно. Всегда. Каждый Мерлинов день в его голове набатом звучала фамилия, которую он старался не произносить даже в мыслях вот уже двадцать лет. Она, как была и его единственным смыслом, так и стала его проклятьем. Сон покинул спальню Теодора, уступая место ещё одной давно забытой его подруге. Бессонница обнимала его плечи, услужливо помогала держать глаза открытыми так долго, насколько это было возможно физически. Занималась любовью с его психикой, медленно, не спеша, задевая каждый туго натянутый нерв в теле. Он боялся пропустить момент. Боялся, что вовсе мог стереть этот случай с лица земного шара своим присутствием в прошлом. Теодор долгими днями и ночами анализировал эту вероятность. Из-за своей растерянности он, поначалу, добавил в свою коллекцию шрамов еще более уродливые. Тыльные стороны его ладоней теперь были покрыты ужаснейшими химическими ожогами — плата за то, что не мог сконцентрироваться на очередном кислотном проклятии, которое создавал. Оно поцеловало руки создателю, обретая мощь. Напиталось его кровью, чтобы пускать ее другим. Это, наверное, стало закономерностью. Что-то всегда должно подпитывать тебя, чтобы ты мог существовать. И Теодор в своей волне нахлынувшего на него помешательства, как будто вновь начал дышать. Как будто двадцать лет до этого он находился под давящей толщей воды, а теперь всплыл. Он вновь обрел смысл. Теперь он мог буквально потрогать его.       Ладонь Нотта легла на плечо Кристофера в одобряющем жесте.       — Полегче, старина,— усмехнулся он,— ты должен расслабиться. Одно неверное движение и твоя рука станет похожа на лицо Долохова.       Нортон прыснул.       — Ну и дрянь же ты изобрел, Смит,— проворчал он, вновь поднимая палочку.        Они стояли в темнице, что тянулась под особняком Реддла нескончаемыми километрами.        — Сними Силенцио,— попросил Крис,— их крики меня будоражат.       Теодор дернул уголком рта и взмахнул палочкой в сторону ближайшей стены. Камера налилась протяжным и жалостливым стоном, мольбой.       — П..пожалуйста…не…       — О, так-то лучше. Интус форас!       Красные искры вырвались из его древка и за считанные мгновения, с противным чавкающим звуком, вывернули маггла, закованного перед ними в цепи, наизнанку. Желудок бедолаги грохнулся на пол темницы и под натиском взрывной волны отлетел к ногам Пожирателей.        — Ох,— вздохнул Нортон, встряхивая кистью,— мерзость,— он пнул орган на другой конец помещения,— это…       — Мерзко.       — Грандиозно! Черт побери!— он зарылся пятерней в светлые волосы, оглядывая результат заклинания с неприкрытым восторгом.       Самое главное, что Теодор смог узнать о Кристофере — он был отпетым садистом. Пожалуй, его кровожадности в отношении неугодных Реддлу людей, мог позавидовать сам Люцифер. Да и то, наверное, поморщился бы.        — Смит, ты… ты гений?       Нет. Нет. Тео печально усмехнулся. Он всего лишь убийца.        — Достаточно на сегодня,— ответил Нотт, мыском ботинка отодвигая от себя внутренности других семи жертв, на которых Нортон уже опробовал выворачивающее наизнанку заклятие,— а то опоздаем.        — Ты тоже идешь?— Крис убрал палочку в кобуру и ещё раз восторженно огляделся,— дружище, твоё место в подвалах. На месте повелителя я бы запер тебя там.        — Жажда повелителя к новым проклятиям утолена на ближайшее время,— отозвался Тео,— у меня были бессонные месяцы.        — О, да, ты явно постарался.        Они вышли из темницы и направились по узкому темному коридору к лестнице, ведущей к первым этажам поместья. Тео щелкнул портсигаром и закурил.       — Скажи,— вдруг начал Нортон,— ведь… чтобы создавать подобную дрянь..это же… это же кем надо быть? В том смысле,— он подбирал слова,— ты хотя бы что-то чувствуешь, кроме ненависти?        Темницы остались позади, Пожиратели подошли к дверям главной залы и толкнули их, присоединяясь к собранию.        — Ненависть — это чувство,— ответил Теодор,— а у меня их давно нет.        Длинный стол из темного дуба, тринадцать стульев, пятна засохшей крови, оставшиеся с прошлого собрания. Помещение было окутано запахом темной магии, но Тео уже давным-давно к нему привык и практически не ощущал. Он занял свое место слева от стула, что стоял во главе стола, и окинул быстрым взглядом собравшихся. Юная мисс-все еще- Блэк, как оказалось, очутилась на дне рождения Асмодея Нотта не просто так. Сбежав из дома, она молила Темного Лорда принять ее в свои ряды, клялась доказать верность любым  угодным для него способом. И, все же, ещё не напоминала ту женщину из будущего. Видимо, до кульминации становления личности великой Беллатрисы Лестрейндж оставалось ещё какое-то неслучившееся  событие. Может быть оно настанет во времена ее вынужденного замужества; судя по тому, какие взгляды Родольфус кидал в сторону молодой ведьмы, он уже обил пороги Сигнуса Блэка с просьбой о скорейшем заключении этого мерзкого союза. Сейчас в Беллатрисе бурлила лишь отчаянная преданность Темному лорду. Она была отличным стратегом, показала себя величественной ведьмой во время рейдов.       Долохов привычно сверлил Теодора гневным взглядом с середины стола. Видимо Антонин был до сих пор опечален, что с появлением Нотта его место в рядах Реддла заметно сдвинулось. Тео был действительно удивлен, что клятый коммунист ещё не прирезал его во сне. Два года назад Том приставил Антонина помогать Нотту в подземельях, чтобы тот обучил его искусству создания проклятий. Реддл подозревал, что когда Орден Феникса воспрянет из пепла — о, а он непременно воспрянет,— то от Теодора больше прока будет именно на поле боя.          Нотт чувствовал, знал, что темная армия вновь набирает обороты. Он предполагал, что Волан-де-Морт активно готовиться вновь столкнуться с оппозицией. На этом было построено каждое собрание, которое проводилось последние месяцы.       — Я слышал, сегодня наши ряды пополнятся.       — Правда, кем же?       Пожиратели за столом перешептывались, как базарные бабы.       — Не имел чести узнать. Предполагаю, что это отпрыск одной из Священных двадцати восьми.        — О, должно быть сын Абраксаса наконец набрался смелости принять метку.       — Люциус?— вдруг прыснула вслух Беллатриса.       Все замолчали, поворачиваясь к ведьме. Она скользнула  ладонями по поверхности стола и привстала, обращаясь ко всем:       — Если вы, как крысы, собираете слухи по всем подворотням Лютного переулка, то хотя бы делайте это качественно. Не сейте ложные сведения в рядах повелителя!       — А вы, мисс Блэк, очевидно, знаете личность новоприбывающего,— Родольфус жадно усмехнулся,— неужели Темный лорд доверил вам информацию такой значимости?        Черные глаза Блэк опасно сверкнули в свете канделябров.        — На что вы намекаете, Лестрейндж? Что я, стало быть, недостойна  такого доверия повелителя?       Она была явно оскорблена. Ее пальцы подрагивали, впившись в рукоятку палочки, лежавшей на столе. Родольфусу стоило бы выбирать следующие слова с особой осторожностью.       — Напротив, мисс,— усмехнулся он,— я приятно удивлен, что помимо миловидной внешности, в вас таится такая необузданная верность нашему повелителю. Это..приятно возбуждает.        Яксли мерзко усмехнулся:       — О, черт бы вас побрал, уединитесь.        Беллатриса, раздув ноздри от негодования, взмахнула палочкой. Из ее кончика вырвалась черная плеть, обвившаяся вокруг шеи Родольфуса. Она дернула палочкой на себя и Лейстрейндж с глухим ударом встретился лицом с начищенным до блеска темным дубом.       — Оставь свои мерзкие комментарии при себе, Лестрейндж,— прошипела она,— иначе…       Лицо Родольфуса опасно побагровело. Он задыхался.       — Белла, довольно.       Глаза Блэк распахнулись и она, поспешив избавиться от плети, резко обернулась ко входу в зал, кланяясь:       — Прошу прощения, повелитель,— сбивчиво прошептала она, пряча взгляд в пол,— этот мерзкий…       — На Родольфуса у меня имеются особые планы, — спокойно проговорил Том, присаживаясь во главе стола,— он нужен мне живым.        Беллатриса кротко кивнула и поспешила занять свое место. Лестрейндж же, проглотив сбивчивый кашель, дабы не прерывать повелителя, тоже опустился на стул, потирая багровый след на своей шее.        — Господа,— обратился Реддл,— сегодня я рад сообщить вам, что к нашему делу присоединился ещё один наследник одной из Священных семей,— он перевел взгляд на Блэк,— я благодарен Беллатрисе, что она смогла поспособствовать нашей скорейшей встрече со своим кузеном.        — Рада служить, милорд,— прошептала Белла,— мальчишка вас не подведет, я ручаюсь головой за его преданность вам.        — Я рад это слышать.       Кузен Беллатрисы? Тео скептично поднял бровь, вспоминая состав Пожирателей 2000 года. Он бы точно запомнил, если бы среди них был…       — Регулус?— позвал Реддл,— ты можешь присоединиться к нам.        Твердой поступью в зал вошел юноша, ему было не больше шестнадцати лет на вид. Выточенная осанка, гордо вздернутый подбородок — аристократ до мозга костей, но что забыл здесь? Тео проводил его взглядом к последнему свободному стулу.       — Свежее мясо,— прошептал Кристофер, сидящий по правую руку от Нотта,— ставлю сто галлеонов,  что не протянет и года.        — Ты и сам ещё не протянул,— тихо заметил Теодор, не спуская взгляда с Регулуса, устремившего все свое внимание на Реддла. В его глазах  Тео заметил примесь…нескрываемого боготворения?       — Не всем везет находиться подле повелителя так долго, как делаешь это ты, Смит,— отвечал Нортон,— но я настроен более, чем серьезно. Я готов отдать жизнь за службу в рядах Темного лорда.        «И ты отдашь»,— подумал Нотт,—«только вот умирать придется совершено по другую сторону баррикад».        — Его могущество…— ещё немного, и дыхание Кристофера сошло бы за возбужденное,— его…       — Нет нужды в словах, Нортон. Я осведомлен о Темном лорде в таких деталях, что тебе и не снились.       — Если вы закончили,— прервал их Том. Тон его не терпел возражений и походил на стальной стержень, готовый проткнуть насквозь за неповиновение,— джентельмены.       Тео и Кристофер  покорно опустили взгляды в стол. И, все же, его — Нотта — словно к неизведанной загадке так и тянуло вновь взглянуть на молодого лорда Блэка. Регулус был слишком молод для Пожирателя, слишком. Окончил ли он Хогвартс? Знает ли Дамблдор, что его ученики выбирают за сторону? Старый дурак, небось, уже сейчас печется только о гриффиндорцах. О, леди Вальбурга, стало быть вне себя от гордости за младшего отпрыска.        — Повстанцы не дремлют,— продолжал Том,— и нам, друзья, необходимо показать им всю мощь темной армии, пока они не окрепли окончательно. Мы должны всполоть этот сорняк и пресечь новый разгар войны, ведь она уже выиграна. Нет нужды в новых потерях в рядах чистокровных волшебников.        Пожиратели согласно кивнули.       — Регулус?       — Мой лорд?       Его голос даже не дрогнул. Блэк, по-видимому, был настроен критически серьёзно.        — Беллатриса покажет тебе поместье.        — Благодарю, мой лорд.        — Корбан,— Том скользнул взглядом к Яксли,— твой отряд без изменений.        Яксли кивнул.        — Кристофер, забирай оставшихся.         — Мой лорд.        — Можете быть свободны.       Ножки стульев заскрипели, Пожиратели поспешили удалиться и пуститься во все тяжкие.        — Теодор, останься.        Нотт замер, не успев отойти от своего места. Дождавшись, пока последний приспешник закроет за собой дверь в зал и оставит их наедине, Тео щелкнул портсигаром и закурил.       — Я видел ошметки в темницах, ты вновь превзошел сам себя.       Нотт не ответил, его взгляд вновь был прикован к пустующему месту Регулуса.       — На кой черт тебе сдался младший Блэк?         — Мальчишка покажет себя, я уверен. Его вера в мое правление завораживает. Он воспитывался истинным Блэком, Вальбурга не могла просчитаться, после неудачи со старшим сыном.        — Его нет в будущем,— безапелляционно заявил Тео,— он не так важен, как ты считаешь.        — Напротив,— Том медленно поднялся с места и подошел к каминной полке,— ведь все мои решения рано или поздно приведут меня к тому, каким я стану тогда. Регулус — не исключение.       — Ты станешь кучкой дряхлых костей на полу,— напомнил Нотт,— целесообразнее было бы направить взгляд на Румынию, я слышал, что драконов начинают прятать уже сейчас. Министерство не может допустить…       — О Министерстве я уже позаботился,— прервал его Реддл,— Толстоватый находится глубоко в их системе и нивелирует любое вмешательство Крауча, способное досадить нам.       — Крауч-младший заканчивает Хогвартс через год. Если есть острая необходимость наполнить ряды молодой кровью, то стоит делать ставку на тех, кто доживет до твоего краха .       — Я наслышан о Барти,— проговорил Том,— премерзейший юноша, но он ещё слишком…опрометчив?       У Нотта закрадывалось гадкое ощущение неминуемой угрозы, и исходила она всецело от его собеседника. Что-то было…отличалось от их обычных разговор. Если раньше Том внимательно слушал то, что говорил ему Тео, то сейчас, сейчас он одно за другим опровергал каждое его слово. Будто на его стороне появился второй такой же ходячий фолиант со всеми подсказками и советами, взятыми из будущего. Но это чушь. Такая же чушь, а как и его присутствие в прошлом. Нотт не сдавался, продолжая напирать.        — А что с тем алхимиком?— Тео затянулся,— Ты нашел его?       — Он сам нашел меня.        Загадочный персонаж, смекалистый зельевар, готовый служить Темному лорду вот уже несколько месяцев маячил на горизонте, но Теодору Том не доверял ни его фамилии, ни даже имени. Реддл в последнее время все чаще встречался с провидцами, а те были словно проверкой тому, что транслировал ему Тео. Будто Том искал в Теодоре…подвох? Угрозу?        — Стоит поторопиться. Хогвартсовский выводок 1978 года полностью войдет в состав Ордена Феникса и война быстро окончится. Дамблдор учел свои ошибки.       — Полоумный маразматик, растит волшебников на убой,— Том скривился,— тот ещё мерзавец. И он зовёт себя величайшим светлым волшебником.        — Чем лучше ты?— Тео поднял бровь,— Набираешь молодняк, у Блэка ещё молоко на губах не обсохло.       — Кандидатура Регулуса не обсуждается. Провидцы шепчут, что он даст мне ключ к победе.        Провидцы, провидцы…кучка дряблых шарлатанов, Тео до скрежета зубов ненавидел их общество. Он начинал выходить из себя от беспокойства. Затянувшись, он вернул лицу безразличие.        — План по проклятьям перевыполнен на месяцы вперед, Теодор, тебе пора вернуть мне то, что мое по праву.        Обскур скользнул теплым бальзамом по нервам. Тень много месяцев дремала в его теле, дав своему хозяину сосредоточиться на разработке заклинаний. Словно верная адская гончая, свернувшаяся возле ног калачиком и вяло виляя огненным хвостом.        — Отправляйся в рейд с Кристофером. А я,— Том закурил,— я займусь Регулусом.        — Есть.       Силы на исходе, более он не мог пререкаться с Реддлом. Раздраженный, Теодор быстрым шагом направился к выходу, но замер у двери, услышав:       — Ты интригуешь меня с каждым днем все больше и больше.       — Прости?       Тео хотел было обернуться, но застыл, почувствовав Тома прямо за своей спиной.       — Ведь ты вернулся, преисполненный ненавистью ко мне,— сказал Реддл,— я видел это в тебе. Я считал, что именно ты, в итоге, вонзишь кинжал мне в спину.  Но посмотри на себя.        Тьма внутри невольно дрогнула. Гончая встала на дабы, готовая защищать.  Угроза дышала прямо в затылок.        — Сколько крови теперь на твоих руках, Теодор? Все эти смерти — твоя заслуга. Так чего же ты на самом деле хочешь от меня?       — Мы договаривались на две жизни.       — И я дал тебе их. Чета Нотт процветает.       — То была жизнь Ирмы, об Асмодее не шло речи.       — И тем не менее, он жив.        —У тебя есть я.       — А что есть у тебя?       Тео обернулся. Скользнув нечитаемым взглядом по лицу Тома, он прокрутил во влажной ладони портсигар, оставляя на гладкой металлической поверхности едва заметные разводы.        — Огонь в твоих глазах ещё горит,— сказал Реддл,— то, ради чего ты вернулся, ещё зажигает тебя. Я полагаю, что то, что ты жаждешь исправить, ещё не случилось.        Нотт сглотнул.        — В моей руке нет кинжала, Том. Я слишком многое отдал тебе, чтобы ты мог хотя бы предположить, что я предам тебя.        И он, черт возьми, имел это ввиду. За столько лет рука об руку с ним, мысль о предательстве затерялась в пучине разума и, практически, не всплывала на поверхность. Это привычка. Он был правой рукой лорда в той жизни, и остался и в этой.        — Посмотрим,— прошептал Реддл,— ведь когда оно случится, ты потеряешь свою суть. Что останется у тебя тогда?       Нотт сузил глаза.       — День моей первой смерти все ближе, а ты, словно мышь, затаился,— Том напирал,— ты говоришь мне об ещё одном крестраже, но ведь и ты, словно паук, выплетаешь ту реальность, в которой я погибну. Подстраиваешь все так, как было тогда.        Тео сглотнул. Том не доверял ему. В глазах Реддла проскакивала краснота, слишком сильно он испещрил свою душу уже к этому времени. Звериное нутро проступало прямо на лице: мертвенная бледность, черты искажены худобой, глаза — рубины.         — То, что нужно мне, произойдет раньше твоей смерти. Выполни свою часть уговора, — он развернулся и раскрыл дверь, чтобы выйти,— и я положу мир к твоим ногам.        — Дай Обет.       — Прости?       — Ты слышал.       Том щелкнул пальцами и возле них рухнул столб черного дыма, из которого материализовалась Беллатриса Блэк. Она покорно опустила взгляд перед Томом, но стоило ей взглянуть на Теодора — черты ее исказились в самодовольной ухмылке. Он почти узнал старую-добрую Лестрейндж. Кто знает, может бедолага Родольфус и вовсе непричастен к ее подкрадывающемуся безумию.        — Мой Лорд?       — Достань палочку, Белла.       Он засучил рукав, являя на свет отчетливо проступающие сквозь тонкую бледную кожу синие вены. Они, словно змеи, переплетались друг с другом, уходя к локтю.  Том протянул Теодору раскрытую ладонь.        — Если ты верен мне и своему слову,— его смоляная бровь взлетела вверх,— заключение Обета не поставит крест на наших доверительных отношениях, а, наоборот, укрепит их.       — О каком доверии мы говорим, Том?— усмехнулся Нотт, глядя на его ладонь,— Все твои действия говорят об обратном.       — В твоих жилах кровь предателя, — Реддл злился,— я не потерплю в своих рядах ещё одного такого проступка.       Портсигар рухнул в карман мантии, рукав взлетел к локтю. Ладонь Тома была влажной и холодной.       — Я рад, что ты понимаешь,— чуть расслабившись от покорности Нотта, Том кивнул Блэк.        Беллатриса взмахнула палочкой, соединение их рук оплела серебряная нить.       — Клянешься ли ты, Теодор…       А он всё гадал, какая смерть ему уготована. Вот она. В его руках.       —… служить верой и правдой своему повелителю, пока в твоей груди бьется сердце?        —Клянусь.       Он трогал свою погибель. Ощущал ее пальцами, чувствовал пульсацию собственной кончины под их подушечками. Смерть со вкусом сандалового дерева.        — Клянешься ли ты, Теодор,— продолжала Блэк,— защищать своего повелителя ценой собственной жизни, пока в твоей груди бьется сердце?        — Клянусь.       Нить туго сплетала руки Нотта и Реддла. Тео чувствовал жжение Обета.        — Клянешься ли ты, Теодор…       Грудь Беллатрисы, затянутая в тугой корсет, неестественно часто вздымалась, словно ее возбуждала власть, которой наделил ее Том. Возбуждала ее прямая причастность к его становлению.       —…что не восстанешь против своего повелителя, пока в твоей груди бьется сердце?       Магия электризовалась вокруг них, Тео слышал, как она трещала. Как трещал по швам план, с которым он жил двадцать лет.        — Клянусь.       Серебряная нить туго вплелась в кожу, обжигая. Что-то внутри сковалось, мешая вздохнуть. Том, прикрыв глаза, медленно опустил руку.        — Можешь быть свободна.       Блэк исчезла с тихим треском, оставляя их наедине. Все еще не открывая алых глаз, Реддл потер обожженный участок мраморной кожи на руке и добавил:       — Я знал, что могу положиться на тебя, старина.        Спустив рукав, Теодор посмотрел в лицо Тома.        — Было оскорбительно с твоей стороны считать иначе,— чуть тише,— старина.        Он чувствовал взгляд Реддла на своей спине до тех пор, пока не скрылся в подземельях. Пройдя с десяток тёмных дверей, он юркнул, словно крыса, в свою лабораторию и заперся изнутри. Быстро трансфигурировав пожирательскую мантию в белый халат, он прошел к дальнему столу и дрожащими руками опрокинул один из котелков. Розовые кристаллы рассыпались по металлической поверхности, отблескивая в свете свечей. Раздавив парочку заклинанием, он, зажав одну ноздрю, одним махом вдохнул порошок и до хруста в позвонках закинул голову назад, пытаясь противиться адскому жжению в слизистой. Оперевшись руками на прохладный металл стола, он медленно опустил голову, ощущая, как мутнеет сознание. Как раскалывается в щепки последний окклюменционный щит в его голове, как он до краев наполняется убийственной яростью. Закричав во все горло, Теодор яростным рывком смахнул со стола все, до чего смог дотянуться. Симфония бьющихся пробирок, лязганье чугунного котла, катящегося по полу, и его крик.        А он все гадал, какая смерть ему уготована.  ***       Он забыл о мигрени с того дня, когда впервые скакнул в прошлое. Но вот она, нагрянула с новой силой, обнимает его голову в смертельных тисках, не давая вздохнуть. Андрогинат на завтрак, обед и ужин — только так он мог все еще дышать. Микродозинг помогал избежать ломки и не свалиться окончательно в объятия зависимости. Просто прочищал сознание, просто чтобы придумать новый план. Днем — рейды, а с ними кровь на руках, вибрация обскура в каждой клетке тела и запах гари от сожженых зданий. Ночью — клетка, собственная, в его комнате. Бесчисленные пергаменты,  комками валяющиеся на полу. Он не был силён в теории вероятности, не был силён в стратегии — думать, не его работа, он практически разучился анализировать. Будучи столько лет лишь советником, лишенным прямого участия в разработках планов, он расслабился. Легко, когда у тебя на руках есть все ответы. Смертельно тяжело, когда они перестают иметь смысл.        Он собирался убить Волан-де-Морта 31 октября 1981 года в Годриковой Впадине. В тот самый вечер, когда Том нагрянет к Лили и Джеймсу Поттерам, чтобы истребить маленького черноволосого мальчика. Он собирался спасти жизнь родителям Гарри Поттера, окончательно и бесповоротно уничтожив Тома Реддла. У него оставалось ещё четыре года, чтобы найти, выкрасть и собрать в одном месте все крестражи.        Теодор с горечью понимал, что старый план все ещё был действующим. С одной лишь поправкой: крестражи вместо него должен будет уничтожить кто-то другой. Потому что сам Нотт рухнет замертво рядом со своим стариной, которому поклялся в верности собственной жизнью.        Долгими ночами он размышлял о своей жизни, об ее ценности. Спустя два долгих месяца он понял, что ценность ее, в принципе, равна нулю. А что бы он делал, пережив Реддла? Завёл бы семью? В 1981 году ему будет сорок четыре года. Для создания семьи — не плохо. Одно лишь «но»… Теодор понимал, что вряд ли сможет оставить позади все то, через что он прошел. Обрекать жену на вечное «второе» место в его сердце? Быть с ней не искренним до конца?        Он тысячи раз возвращался мыслями к Джорджии Нортон. Если бы не склянки с воспоминаниями, то он бы, наверное, уже и позабыл бы, как она выглядела. Он сотни раз спрашивал себя: «Действительно ли все еще любит?». В ответ — молчание. А оно всегда красноречивее любых слов. Тогдашний, двадцатилетний Теодор, был готов и, что самое главное, подставился под режущее проклятье Волан-де-Морта, чтобы спасти ей жизнь. Он руководствовался, прежде всего, своими чувствами к девушке, своей скорбью, чувством вины. Одним словом — сплошной всплеск гормонов привел его тогда на плаху. И лишь чистейше совпадение, роковая случайность, что Смерть второй раз забрала ее. Сейчас же, Теодор стал  мужчиной. Настоящим или нет по меркам общества и нравственности, но мужчиной. Пыл остыл, заурядность и обыденность въелись под кожу, и что оставалось?        Чувство вины. Давно забытое, прокрытое слоем пыли и пепла. Оно никуда не делось, но уже столько лет дремало, что и не разберешь, где оно сейчас. Видимо, став неотъемлемой частью самого Нотта, оно и продолжало двигать им все эти годы. Из тени — как иронично.        Так ради чего это всё? Ради чего он продолжает существовать, если, вроде бы, не осталось чувств? Это его судьба — быть по правую руку с Волан-де-Мортом? Его настоящая сущность?        Экзистенциальность этого вопроса окончательно трезвила, намертво сметая остаточное действие Андрогината. И так каждый раз. Каждую гребаную ночь. Если так будет продолжаться и дальше, то микродозинг перейдет в обыкновенные наркоманские  замашки, а Нотт сторчится и сгниет ещё и внешне. Откинув прохладное одеяло в сторону, Теодор, поставив босые ступни на пол, зарылся пальцами в спутавшиеся кудри, уместив локти на коленях. Ночь медленно сменялась рассветом, вечно серый Ноттингем просыпался, а Нотт уже которую ночь подряд так и не мог заснуть.        Грядущий рейд обещался быть последним, пока что: Пожиратели навели достаточно шороху в СМИ, Министерство вновь активировалось. Участились рейды авроров по основным колдоулицам Лондона, а дополнительные силы патрулировали наиболее населенные маггловские районы. Такая позиция Министерства вытеснила беснующихся Пожирателей к окраинам Британии, где сплошь и рядом на пути встречались ветхие деревушки.       — Что ж, не густо,— в голосе Нортона звучала искренняя печаль,— я надеялся на больший улов.        Они стояли на холме, сливаясь со стволами деревьев в густой лесополосе. У подножия того холма их ждала их сегодняшняя цель — крохотная деревня, казалось, застрявшая в развитии году эдак в сороковом. С высоты холма Тео мог запросто разглядеть женщин, тащащих в дома большие ведра с водой из колодца, учуять запах сена и навоза с пастбищ. Мужчины рубили дрова острыми топорами, Нотт дает голову на отсечение, что одно из сверкающих лезвий сегодня точно вонзится в одного-двух Пожирателей: сегодня Кристоферу  достались новобранцы. Тео слышал, к Реддл говорил Нортону что-то об естественном отборе — чистил молодняк, отсеивая слабых.        —Надеюсь, что Тень сегодня в отряде Блэк,— Крис закурил,— а то вновь останутся лишь ошметки, а я, кажется, не убивал уже неделю.        «Тень» — так называли Теодора в рядах армии, его личность все еще была известна лишь Тому, Сальме и Долохову. Время от времени Нотту приходилось сдерживать обскура, чтобы подозрения не пали на его кандидатуру, обходясь в рейдах лишь палочкой — ему хватало. Он не успевал очищать себя от крови и прилипших к мантии кусочков плоти. Сегодня он планировал оставаться человеком, насколько мог.       — Иногда у меня бегут мурашки от твоей жестокости,— ухмыльнулся Тео.       — Грязные магглы не заслуживают милости,— выплюнул Нортон,— все они — грязь под ногтями Темного лорда.       Фанатик до мозга костей. Иногда Нотту не верилось, что Кристофер мог породить что-то даже издалека напоминавшее Джорджию. Быть может на ней не сказалось его влияние, так как он умер, когда она была ещё ребенком. Но гены? Тео вновь вернулся мыслями к ее матери. Видимо она была ангелом. Ангелом, убившим в Нортоне всю его кровожадность.  Хотел бы он хотя бы одним глазком взглянуть на эту женщину.       — Выдвигаемся с сумерками,— скомандовал Крис, обернувшись к Пожирателям, верно ожидающим за их спиной.       — Добавляешь антуража?— ухмыльнулся Нотт,— мы вполне бы справились с двадцатью магглами и при свете дня.        — Несомненно,— взгляд Кристофера скользнул по крышам ветхих домиков,— но как по мне, смерть всегда приходит с наступлением ночи. Так…да, черт, ты прав,— усмехнулся,— добавляю живописную нотку. Как-никак, я — художник.        — Ты извращенец.       Нортон хрипло рассмеялся и отошел в тень деревьев. Тео остался один, вновь придавшись своим мыслям о своей дальнейшей судьбе, о своих следующих шагах. Он чувствовал, как вновь вступил на острие ножа — одно неверное движение карается смертью. Он давно позабыл это чувство, когда костлявая тяжело дышит в затылок, вожделея забрать тебя в свой загробный мир. Волоски на задней стороне шее невольно встали дыбом, Теодор плотнее закутался в мантию, списав мурашки на дуновение прохладного сентябрьского ветра. В деревушке медленно вспыхивали теплым светом окна, в деревянных рамах мелькали силуэты магглов, занимающихся, наверное, приготовлением ужина, ведь вечерело в сентябре чертовски быстро. Слышался отдаленный детский смех от редкой детворы, шмыгающей по грязи в старых резиновых сапогах. К полуночи и это поселение опустеет, а тщательно высаженные огороды, служившие единственным провиантом населению, окропятся кровью. И этот багровый урожай станет некому собирать.        Когда тусклый солнечный свет, едва пробивавшийся сквозь серое небо, окончательно померк, погрузив дома в сумрак, отряд Кристофера Нортона напал на ничего не подозревающих магглов. Истошные крики обрывались противным булькающим звуком перерезанных глоток, кто-то, горя заживо, катался по земле — и хотя бы одна пожирательская мразь соизволили закончить мучения благоговейной Авадой, но нет. То был почерк Нортона — одна лишь мучительная смерть и никакой пощады. Они управились со всем населением деревни меньше, чем за десять минут.        — Возвращайтесь к своим никчемным жизням,— скомандовал Кристофер,— на сегодня воля Темного лорда нами исполнена.       Пожиратели одни за другим, оборачиваясь черными столбами, покидали пепелище, но Нортон не спешил. Он внимательно всматривался в кромку леса, что окружал деревню.        — Не думаю, что хозяин решил остаться дома, увидев, что произошло с его грязными сородичами,— оскалился он, — но стоит проверить.        Они с Теодором молча двинулись к одинокому домишке, что уцелел в рейде благодаря своему дальнему расположению. Старая одноэтажная хибара с четырьмя на удивление чистыми окнами, окруженная аккуратно выстриженными кустами цветов. Коровы, что паслись недалеко от дома, со звуками негодования разбежались прочь, стараясь убраться как можно дальше от надвигающейся угрозы. Света в окнах не было, дом и вправду выглядел пустым. Пока Нортон обходил здание вокруг, Тео прошмыгнул внутрь, скрипнув старой дверью. Тесная кухня в полумраке казалась ещё более крошечной, на стенах танцевали тени от пожаров в деревне. Нотт бегло осмотрелся: пара стульев, один из которых, почему-то, опрокинут, будто кто-то толкнул в спешке, на столе разделочная доска с крупно порубленной зеленью, что пыталась своим ароматом состязаться с окутавшей дом гарью. Лезвие ножа поблескивало языками пламени, на полу скомканное полотенце. В печи дымился подгоревший ужин: Нортон был прав, хозяин дома, быстро сориентировавшись, буквально испарился, дабы спасти себе жизнь. Что ж, мудрое решение, и одной жертвой меньше. Жизней в этом месяце Теодор отобрал достаточно. Он прошел по узкому коридору и вошел в спальню. Комната явно принадлежала женщине, минимум мебели расставлен с женской руки, чувствовалось особое видение. На стенах чернели квадраты фотографий, Нотт, отчего-то, не удержавшись, подошел к ним, чтобы рассмотреть.        — Люмос,— шепнул.       На фото и правда была женщина, довольно молодая. Она стояла в поле, на голове белая косынка, в руках колосья пшеницы. Подойдя ещё ближе, чтобы рассмотреть лицо, Тео замер, потому что в соседней комнате едва слышимо скрипнули старые половые доски. Голубой огонек Люмоса померк, пряча Нотта в присущей ему тени. Он медленно подошел к двери, вытянув палочку и шепнул:       —Ревел…       В коридоре быстро промелькнул силуэт, ему показалось, что он успел заметить всполох рыжих волос. Торопливые шаги стихли на кухне. Скрип открывающейся двери. Он прошел следом и, мазнув взглядом по столу, заметил, что нож пропал. Женский вскрик с улицы вынудил развернуться к окну. Хрупкая женская фигура напрыгнула на Кристофера, взятого врасплох, и вонзила тот самый нож в его грудь по самую рукоятку. Всего секунда — и они оба растворились в воронке аппарации. Должно быть Нортон трансгрессировал их вместе от внезапности, не заботясь о том, что обоих может расщепить в процессе. Тео было уже хотел выбежать на улицу, но замер на пороге дома, осененный страшной догадкой. Быстро вернувшись в спальню женщины, он хрипло пробормотал:       — Люмос Максима.       Керосиновые лампы вспыхнули, заливая комнату теплым светом. Стекло трещало под натиском сильного пламени внутри. Трещало также, как и самообладание Нотта. Глаза женщины в белой косынке, что весело смотрели на него с фотографии, были каре-зелеными.  ***       Нортон не появлялся в особняке Реддла больше недели, Тео мог бы подумать, что Кристофер умер от полученных ран, либо же его расщепило на атомы от неаккуратной аппарации.        — И с чего так сильно тебя волнует судьба Нортона? — вяло поинтересовалась Сальма, крутя в пальцах бокал с огневиски.        — Неужто любимый питомец повелителя — заядлый мужеложец?— гаркнул Долохов, переливая в пробирку Крововосполняющее зелье.        — О, брось, — прыснула Стоун,— мистер Смит крутит шашни с моей ассистенткой Ванессой и по ее рассказам,— она сверкнула темными глазами поверх оправы очков,— Теодор кто угодно, но точно не муже…как ты сказал? Этот твой русский акцент, ох.       — Ванесса шлюха,— выплюнул Долохов,— Вам стоит пересмотреть кандидатуру своего ассистента, миссис Стоун. Негоже прошмандовке..       — То, что ты не смог залезть под ее халат, не делает ее шлюхой, мой дорогой ,— промурлыкала женщина.       — Зато он смог,— кивок в сторону застывшего у стены Тео.        — Да что греха таить, я бы и сама расстегнула пару пуговиц, если бы мистер Смит изъявил желание,— хохотнула Сальма,— но… увы, его интересуют лишь двадцатилетние девицы. Как досадно. Так что, милый?       Теодор моргнул, пропустив суть  их диалога мимо ушей.       — Я…— вздохнул,— я задумался, вы что-то сказали…о пуговицах?       — Задумался?— хмыкнула Стоун, оставляя стакан рядом с Антонином,— будь любезен, поухаживай за дамой,— взяв наполненный Долоховом стакан, она подошла к Нотту,— только идиот не сложит два и два, мой дорогой, а Темному лорду далеко до идиота, слава Салазару,— добавила Стоун чуть тише.       — Я не совсем понимаю, о чем вы.       — О Кристофере Нортоне, дорогой,— беспечно напомнила колдомедик,— на тебе лица нет с того дня, как тот перестал появляться здесь.       — Лицо при мне, миссис Стоун, — Тео слабо улыбнулся,— спросите у Ванессы, на чем она просидела половину минувшей ночи, раз уж вы секретничаете.       — О, конечно, эту часть разговора ты услышал, как удобно.        Трудно признаться, но Сальма Теодору чертовски нравилась. Он даже имел невежество полагать, что она была его другом. Стоун — прагматик, ее нахождение возле Реддла было ей лишь выгодным, она не болела той манией, которой были одержимы Пожиратели. Ее главным интересом всегда являлась наука, а финансирования на ее исследования Том выделял практически столько же, сколько и на вооружение своей армии. У Сальмы было всё: от редчайших ингредиентов до доступа к новейшим разработкам колдомедицины.        — Если тебе интересно,— Стоун коснулась зубами края стакана,— я навещала твоего приятеля пару дней назад, что ж, он крепкий орешек. Шрам, ох, внушительный, даже моя лечебная мазь не смогла скрыть его полностью. А я так ею гордилась…       — Если Нортон в добром здравии, то почему не присутствует на собраниях?— спросил Антонин, вытирая руки.       Сальма тяжело вздохнула и закатила глаза.       — Дорогой, сходи принеси из подсобки ещё пару ампул яда акромантула, будь любезен.        Долохов, чертыхнувшись на русском, вышел из лаборатории, задев Теодора плечом. Нотт даже не шелохнулся, все еще не сводя псевдоскучающего взгляда с женщины напротив.       — С первой секунды было ясно, что Кристофер имеет более, чем прямое отношение к главной причине, по которой ты оказался в прошлом,— сказала Сальма.       — Ошибка маховика — главная причина,— возразил Тео.       — Маховики не совершают ошибок,— она запрыгнула на стол и положила ногу на ногу,— дорогой, ты можешь держать меня за идиотку сколько твоей душе угодно, это даже забавит меня. Но, повторюсь, Темный лорд идиотом не является.       Он сверлил ее испытывающим взглядом, ее ходьба вокруг да около, которая всегда нравилась Нотту, сейчас откровенно раздражала.       — Кристофер присоединится к Тому через пару дней,— Стоун отпила из бокала.       Они смотрели друг на друга тягучие несколько секунд, прежде, чем метка на предплечье начала неприятно жечь. Теодор развернулся к выходу, уже взялся за ручку двери, но услышал:       — Как только его милая пленница—маггл оправится после неудачной аппарации. Ох, и дорожит же ею Нортон. Просто очаровательно.  ***       Министерство Магии встретило Теодора запахом свеженапечатанной корреспонденции, выдающейся торопящимся на свои рабочие места в атриуме. Бесперебойный гам голосов, цокот тонких каблучков о политику и кашель прокуренных членов Визенгамота — все, что успел заметить Нотт прежде, чем наткнуться взглядом на Толстоватого, ожидающего его у лифтов.        — Выглядите…интригующе, мистер Смит.       — Того требуют правила, вы прекрасно о них осведомлены,— ответил Тео мелодичным женским голосом.— Не будем же терять времени, я не силён в ходьбе на каблуках.       — Так сделали бы их удобнее с помощью заклинания,— фыркнул Пий, вызывая лифт,— если кто-то увидит, что недоженщина виляет по коридорам Министерства в моем сопровождении,— чуть тише добавил он,— боюсь, мне не миновать немедленного увольнения. А это очень невыгодно нашему общему знакомому.        — Так прекращайте болтать,— сурово осек его Нотт,— и ведите меня.        Лифт звякнул, плетеная дверь, поскрипывая, отъехала в сторону. Тео шагнул в кабину и мельком глянул на свое отражение в позолоченной стене.        — И что это за конфетка?— усмехнулся Толстоватый, когда лифт пришел в движение, увозя их на нижние этажи.       — Ассистентка Сальмы Стоун.       — Отличный вкус, Смит.        Кабинет Пия был до омерзения чист и минималистичен. Любой бы, кто имел хоть на одну извилину больше, чем Теодор, увидя кабинет, мог сразу сказать — Толстоватый здесь проездом. За годы службы Волан-де-Морту Нотт повидал множество рабочих пространств министерских служащих: каждый обитатель подстраивал помещение  под себя, будь то горшок с герберами на подоконнике, за окном которого расстилалась зеленая альпийская даль, либо же рамки с колдофотографиями семей на краешке заваленных свитками письменных столов.       — Скажите, смогу ли я здесь найти хотя бы намек на то, что в этом кабинете кто-то бывает?— Тео изящным женским пальчиком протер черную пустую полку на стене,— хоть бы притворились, что Министерство для вас место работы, а не склад полезной информации в углах коридоров.        — Что ж, каюсь, я весьма чистоплотен,— заявил Пий, отодвигая ящик стола,— Не могу сфокусироваться, когда что-то режет хотя бы край моего глаза.         — Данные сами плывут вам в руки, здесь не на чем концентрироваться.       — Отделять дерьмо от стоящих сведений — моя работа, Смит. Это, знаете ли, не так просто, а в последние недели и вовсе, я бы сказал, практически невозможно.       — Что ж, я рад, что есть кому копаться в этом дерьме,— ответил Тео, оборачиваясь и доставая портсигар из маленькой сумочки. — И так, что вы обнаружили для Темного лорда на этой неделе, что мне понадобилось вставать на каблуки?        Толстоватый взмахом палочки превратил сигарету в руках Теодора в леденец.       — Я не разрешал здесь курить.       — А я не спрашивал вашего разрешения.       Колечко сизого дыма выплыло из полных губ, Пий, сузив глаза, проводил его взглядом к потолку. Резким движением захлопнув ящик, он отлеветировал свиток Теодору, а сам устроился на краю черного рабочего стола.        — Список выпускников Хогвартса, подавших заявление на вступление в Аврорат. Сплошь и рядом львиное рычание.       Нотт развернул список. Все как он и говорил Реддлу.        — Больше похоже на список выпускников Гриффиндора,— хмыкнул Тео.       — Леди Блэк, небось,  не сможет смыть  позор со своего рода ещё долгие-долгие годы.       «#14: Сириус Блэк III.»       — На что Темному лорду неудачный отпрыск, когда у его ног  младший Блэк. Более…податливый, так скажем.        — Верно, — кивнул Пий,— и все же молодой Сириус горяч сердцем, не зря же Шляпа распределила его прямиком под крыло Дамблдора. Блэк прекрасно осведомлен об отношении своей семьи к политике Темного лорда и чистоте крови, и может стать камнем преткновения. Может сболтнуть…лишнего.       — Поясните.       — Я бы посоветовал Темному лорду ограничить Регулуса Блэка в потоке поступаемой ему информации. Мальчишка молод, его приверженность взглядам повелителя лишь переданный с молоком матери навык. Он может…передумать. А его брат может этому поспособствовать.       — Темному лорду угодны советы его личного советника, — вяло заметил Нотт,— ваши домыслы, насквозь пропитанные лишь собственным мнением, не имеют никакой доказательной основы. Мы же не хотим тратить время повелителя на вашу манию преследования?       — Как угодно, мистер Смит,— усмехнулся Пий,— я более, чем осведомлен о темных глубинах вашего характера, хочу заметить,  что ревность вам не к лицу. Я считал вас выше этой гадкой эмоции.        — Если это всё,— Теодор тряхнул пергаментом, пряча его в сумку,— то мое время, к сожалению, потрачено впустую. Темный лорд будет огорчен.       — Прошу прощения?       — Список с фамилиями неопытных подростков и ваша неспокойная натура — весьма скудный предмет обсуждения,— Тео поправил край розового твидового пиджака,— Когда будет известно что-то о маледиктусе — пришлите патронус.        — Последний раз ее видели в группе эвакуированных с места ареста Грин-де-Вальда. Все они были направлены в Хогвартс в 1945 году.        — Так вы знаете, где змея, и предпочли первым делом сунуть мне подростков?— Тео вскинул женскую бровь.— Вам стоит вновь прибраться в кабинете, Пий, дерьмо, видимо, попало вам в глаз быстрее, чем ценная информация.        — Маледиктус исчезла в тот же день. Тридцать два года, как считается пропавшей без вести. Это ничего не даст Темному лорду.       — Не вам решать, что конкретно даст или не даст Темному лорду.  Ваша задача проста — поступает запрос, вам нужно его обработать, а не копаться в списках выпускников.       Тео направился к двери.       — Задумайтесь о Регулусе,— сказал ему вслед Пий,— рано или поздно один из сыновей Леди Блэк станет проблемой, помяните мои слова, Смит.        Семейство Блэк — последнее, о чем Теодор хотел думать. Быстро преодолев сплетение коридоров, ведущих к лифту, он нажал на кнопку. Реддл будет вне себя — Нагайна все еще не найдена. Он вступил в лифт и обернулся.       — Вы позволите?       Мужская ладонь приостановила закрывающуюся дверь.       — Конечно,— Тео подвинулся, скользя взглядом по отражению в позолоченной стене. Личико Ванессы начинало плыть — действие зелья сходило на нет.        Все мысли жужжали о долбанной рептилии. Очевидно, что только чертов Дамблдор видел ее последним.        — Должен признать, миссис Стоун превзошла саму себя на последней конференции. Я был в восторге, не устану вам это повторять. Вы уже обустроились на новом месте, мисс Ривз?       — Простите?       Тео поднял взгляд на невольного лифтового спутника. От оранжевого цвета твидового жилета рябило в глазах в освещении кабины. В руках мужчина крутил лимонный леденец.       — Поппи упоминала, что вы приступили к своим обязанностям в больничном крыле ещё во вторник. Я хотел убедиться, что вам выдали все необходимое.        Рыжая, аккуратно постриженная борода, тонкие стекла очков в прямоугольной оправе. Сверлящий взгляд голубых глаз. Тео хотел вжаться в стену.       — Ох,— Альбус указательным пальцем покрутил возле своего глаза,— у вас…— его взгляд приобрел новую эмоцию,— кажется, кончается время.        Тео даже не смог толком сообразить, как это вышло, но палочка уже была крепко зажата во взмокшей ладони.        — Пожалуй, мне следует доложить об этом инциденте, мистер… Смит,— он опустил очки на нос,— верно?       Первое, что осело на языке — третье непростительное. Но быстрее, чем он успел выговорить хотя бы букву, Дамблдор взмахнул рукой, останавливая лифт в шахте, и схватил Теодора за руку, с треском аппарируя.        Лицо беспощадно жгло, оно вновь преобретало его родные черты. Со лба текла кровь, рука готова была разорваться в клочья, но Тео уверено выставил вперед палочку и уткнулся ее кончиком в грудь Дамблдора.       — Как вы узнали?— дрожь в голосе после аппарации — органы все еще будто крутились в пространственной воронке.        Они стояли посреди ночного леса — на километры вокруг лишь голые стволы деревьев.        — Провидцы, мистер Смит, направили меня в этот чудесный сентябрьский вечер в Министерство, посоветовав покататься на лифте между этажами Отдела Тайн и Аврората.        Дамблдор был слишком спокоен для того, кто только что буквально поймал за правую руку самого Темного лорда. Теодор сильнее вжал палочку в грудь мужчины, Альбус поморщился.       — Что ж, первое, чем я займусь по возвращении к своим делам — уничтожу весь гребаный выводок этих шарлатанов,— прошипел Нотт.       — Вы к ним не вернетесь, Теодор.        Тео хрипло рассмеялся — спокойствие Дамблдора начинало пагубно сказываться на его нервах. Изо рта вырвалось облачко пара, рука с палочкой безвольно опустилась. Он зарылся пальцами в волосы, зачесывая их назад и  продолжая смеяться.        — Почему вы не защищаетесь, Альбус?        — Потому что моей жизни ничего не угрожает,— он улыбнулся уголком рта,— если бы хотели убить меня, Теодор, вы бы уже предприняли хотя бы одну попытку сделать это.       — Что вам нужно?        — Ох,— Дамблдор искренне удивился,— я думал, что это очевидно. Мне нужно, чтобы вы рассказали, как победить Тома Реддла.       — Не помню, что бы вступал в Орден и клялся вам в верности.        Теодору казалось, что он спит. Слова Альбуса походили на больную игру его воображения — чертов Дамблдор появился ровно за миг до того, как сам Нотт понял, что без его помощи все его нахождение в прошлом не имеет никакого смысла. Сейчас же, глядя на относительно молодого директора Хогвартса, Тео понимал это чертовски отчетливо. Но..       — К сожалению, не могу вам помочь,— он засучил рукав, оголяя красные отметины  Обета, — я поклялся в верности вашему врагу. А моя жизнь мне чертовски дорога. Поэтому,— Тео вновь поднял палочку,— мне придется убить вас, Альбус.        — Я проживу ещё по меньшей мере двадцать три года до того дня, пока ваша версия из будущего не произнесет страшное проклятие на вершине Астрономической башни.  Если вы, мистер… Нотт, не согласитесь сотрудничать, то, боюсь, так оно и произойдет.        Кажется, что Теодор попал в вакуум. Дыхание сперло где-то в солнечном сплетении.       — Откуда вы знаете?— прохрипел он.       — Вам знакома ведьма по имени Ксенобия, не так ли, Теодор?— Дамблдор закинул в рот лимонный леденец, пряча шуршащую обертку в карман жилета.        Тео застыл, вспоминая седьмой курс обучения. Вечер, когда он утонул в черных глазницах провидицы в Лютном переулке. Палочка вновь опустилась.       — Формулировка Обета не даст мне предать его,— быстро пролепетал Тео, теряя связь с реальностью,— даже разговаривая с вами, я удивлен, что все еще жив.        — Непреложный Обет штука…скажем, весьма предсказуемая,— заметил Альбус,— вам нужно совершить лишь одно действие и заклятие Обета будет с вас снято.       — И что же?— хрипло спросил Нотт, чувствуя, как сердце в грузи начинает биться предательски быстро.       — Ох, я думал, что это очевидно. Вам нужно умереть, Теодор.