СИД

Чуп@кабра              Аврора меня игнорирует. Не отвечает на сообщения, в воскресенье не зашла в игру, а я до последнего надеялся и ждал её до поздней ночи.       От отчаянья даже позвонил ей, но опять реакция нулевая.       Не понимаю в чём провинился, но и отпускать её так просто тоже не хочу. Да, я обещал её не искать, но не пользоваться тем, что уже знаю, обещания не было.       В понедельник в кои-то веки не проспал, хотя и лёг за полночь. Но в универ к первой паре не пошёл.       Цель моя была на соседней улице, где я, как-то гуляя, заприметил небольшой цветочный магазин. К сожалению, открывается он только в девять, о чём я не знал, поэтому, как лопух, проторчал около него почти час, выкурив стратегический запас сигарет на день.       Продавщица приезжает без пятнадцати и, пожалев меня, пускает чуть раньше. Эх, и почему я не спрашивал у Авроры, какие цветы она любит?       Я в них вообще не разбираюсь, но дарить банальные розы не хочется. Она такая необычная, неземная…       На удачу, флорист попалась толковая, и мои сбивчивые объяснения поняла. Мы вместе собираем букет — я тупо тычу во всё, что нравится, а она умудряется скомбинировать из этого нечто красивое. Выходит в голубых и бежевых тонах, с теми самыми пресловутыми персиковыми розами, хризантемами да гортензией, и чем-то ещё голубым, непонятным, но симпатичным. Букет влетает в копеечку, на что сливаю почти всю заначку, но это мелочи. Надеюсь, ей понравится.       В универ успеваю за пять минут до окончания первой пары. Олю я, ещё пока флориста ждал, предупредил, попросив выйти на улицу после звонка.       Я дожидался её, сидя на лавочке на аллее, дико нервничая.       А если она вообще цветы не любит?       А если я всё не так понял, и она больше не хочет меня видеть?       К тому времени, как Оля подходит, я уже мечусь между идеей выкинуть веник в мусорку или бежать обратно в магазин и срочно вставлять цветы другого цвета. Может, она ненавидит голубой? Чёрт, почему я так мало спрашивал?       Чтобы не передумать в последний момент, тут же сую букет в руки шокированной девушке. Она хватает его на автомате и говорит неуверенно:       — Дань, ты, конечно, хороший, но я замужем… И мужа люблю…       — Черт, Оль, я бы не стал дарить тебе цветы! В смысле… мы ж друзья. А это… передай, пожалуйста, Авроре? Вы же знакомы…       — Сане? — Оля улыбается, а потом не выдерживает и смеётся.       — Эй, ты чего? Что такого-то?! Просто отдай это ей и все, хорошо? Пожалуйста.       Оля, закончив надо мной смеяться, промакивает глаза от слёз свободной рукой и кивает:       — Хорошо. Сказать от кого?       — Скажи. Спасибо большое!       — Да иди ты, — машет рукой, давая понять, что благодарности излишни. — Ты вообще подумал, что Авроре твоей с ним делать весь день в институте? Нельзя было вечером передать?       — Ой… Нет…       Я дебил. Почему не задумался о таком?       — Ладно, давай заберу, а отдам после пар?       Но Оля букет уже не отдаёт.       — Ну уж нет! Так будет только веселее!       И вот что её так насмешило?       Оля удаляется, а у меня мелькает мысль, что я мог бы проследить за ней и раскрыть инкогнито Авроры.       Но я так не поступлю.       Это будет нечестно по отношению к ней.              

***

      Aurora              Телефон вибрирует. Хоть я и не отвечал ему с вечера субботы, в телефон все равно смотрю. А вдруг кто-то ещё напишет. Я не знал, как объяснить Дане причину, поэтому просто залёг на дно, как каракатица, или кто там на дне тусуется. Как трус, если совсем честно.       К моему удивлению, пишет вовсе не он.       Оля: «Срочно! На лестницу! БЕГОМ!»       Я ни фига не понимаю, но безумно пугаюсь. Она же беременная, а вдруг что-то стряслось?       Как ненормальный, несусь к лестнице, сшибая народ.       С Олей, к слову, всё в порядке. Наверное. Ржет стоит, слёзы текут, в руках букет.       — Ты чего пугаешь-то так? Я уж думал, что-то стряслось.       — Ох, Саня, стряслось. Это тебе!       Она, давясь от смеха, пихает мне букет.       — Зачем? — ничего не понимаю.       — Это тебе от Дани.       Смотрю на Олю, потом на букет, и опять на Олю. В смысле?!       Возвращаюсь к презенту и разглядываю его. Красивый. Такой сине-бежевый. Я вообще не понимаю в цветах ничего, но выглядит очень хорошо. И цветочки разные.       Нахожу между бутончиками маленькую картиночку, похожую на открытку и, открыв, читаю:       «Я очень скучаю».       Даня, блин, ты с ума сошёл! Это же дорого! Ты же теперь совсем на роллтоны перейдешь.       Звенит звонок.       — Я бы ещё посмеялась, но мне пора учиться, — улыбаясь, сообщает девушка и уходит.       А я-то как? Куда? Чего делать-то?       На учёбу с цветами не пойдёшь, в комнату нельзя — Егор будет задавать вопросы.       Остаётся Таня. Иду на выход из здания института, попутно доставая телефон.       Я: «Ты сумасшедший!»       Даня: «Без тебя грустно».       Я: «Ох… Мне тоже. Но букет же дорогой. Как ты теперь будешь?»       Я: «Спасибо».       Даня: «Зато ты ответила. Оно того стоило».       Даже не пытаясь унять улыбку, залезаю в троллейбус и еду домой. Вот Таня обалдеет. Вопросов, наверное, потом будет.       Я: «Он мне понравился, но не делай так больше».       Даня: «Почему? Я не знал, любишь ли ты цветы, но хотел порадовать. Если скажешь, что ещё любишь, в следующий раз будут не цветы».       Я: «Потому что, если питаться одной вермишелью, можно залететь в больницу».       Даня: «Да с чего ты взяла, что я питаюсь одной вермишелью?»       Я: «Я не знаю ценники на цветы, но знаю, какая у нас стипендия… А он выглядит дорого».       Даня: «Только не надо считать, пожалуйста. Это было от души. Я прощён?»       Я: «Я не обижался. Я просто подумал, что перешёл черту, и нужно заканчивать…»       Даня: «Это я перешагнул, но не знал, что она есть. Если не хочешь, я больше так не буду. Но это грустно».       Я: «Не понял. Ты-то чего сделал?»       Даня: «Это же я целоваться полез».       Я: «Всё в порядке. Мне понравилось».       Даня: «Мне тоже. Всё, кроме того, что ты потом исчезла».       Я: «Так было нужно».       А то тебе бы сразу разонравился этот вечер.       Даня: «Я не понимаю, зачем тебе это, но готов смиренно ждать».       Я: «Спасибо».       И вот вроде радостно, по телу тепло разливается и улыбка с губ не сходит, а с другой стороны понимаю, что проиграл. Сдался без боя и что теперь с этим делать непонятно.       А уже дома ставлю букет в вазу с водой и пишу сестре записку, что букет мой и будет жить тут, сколько сможет.       Смысла возвращаться уже нет. Когда приеду обратно, уже будет идти последняя лекция. Поэтому переодеваюсь и принимаюсь готовить.              

***

      Чуп@кабра              Как мало надо человеку для счастья. Всего-то, чтобы тебя не игнорировали. В общагу возвращаюсь таким довольным, что даже Кир заметил, едко прокомментировав, что ему, похоже, вскоре придётся переименовать меня в телефоне.       За что и получает пустой бутылкой из-под кока-колы по голове. Не за то, что переименует, а за то, что до сих пор этого не сделал, так как лет с шестнадцати я у него записан как: «Девственник всея Руси».       У меня брат записан проще и лаконичнее. «Придурок».       Но стоит обнаружить скоммунизденный из холодильника ужин, как настроение резко падает. Нда, печаль… Какая-то крыса повадилась таскать продукты, и, если началось всё с малого, — типа йогурта или сосиски из пакета, — то к декабрю «крыс» обнаглел окончательно и начал воровать всё подряд. Почти подчистую.       Дверь в блок закрывается, так что это может делать только кто-то из своих. Нас тут восемь душ, по две в каждой комнате. И так как точно знаю, что это не брат и не я, значит, круг подозреваемых сужается до шестерых. И по идее вычислить несложно, но «крыс» действует осторожно, не палясь. Есть у меня небольшой план, но для его осуществления надо бы деньгами разжиться. Лан, оставляю его как последнюю меру — всему же есть предел!       Когда я возвращаюсь, Кир сидит на кровати, собирая пушку из пустых банок. Мощная получилась, энергетиков у нас всегда много было. Высунув кончик языка, он старательно склеивает банки скотчем. Хочу уж было «обрадовать» его потерей ужина, как приходит сообщение.       Аврора: «Выйди за дверь блока».       Снедаемый любопытством, отправляюсь куда велено. К сожалению, Авроры там нет, зато на полу стоит пакет. Забрав добычу, пока никто не уволок, иду обратно и под любопытным взором брата распаковываю посылку.       Внутри обнаруживается крупный лоток с едой. Огромная порция запечённой картошки с мясом, сыром и жареным луком распространяет по комнате воистину божественный аромат.       — Откуда такое богатство? — спрашивает Кир, с любопытством вытягиваясь, чтобы получше разглядеть.       — От Авроры…       — Ха, брат, а ты знаешь толк в девушках.       Да уж. Она действительно чудесная.       Я: «Спасибо. Выглядит потрясающе!»       Аврора: «На вкус должно быть тоже) Приятного аппетита».       Я: «Ты решила окончательно украсть мое сердце?»       Аврора: «Я решил приготовить поесть… Ведь домой пришлось ехать добровольно-принудительно, и спешить обратно на учёбу уже смысла не было».       Я: «Мне, правда, стыдно 🙈 Я не подумал, пока Оля не сказала».       Аврора: «Ничего страшного».       Я: «Ты чудесная, ты в курсе?»       Аврора: «Если только чуть-чуть».       Я: «Спасибо. Просто за то, что ты есть».       Откладываю телефон и отправляюсь на кухню, разогреть так вовремя свалившийся дар.       На кухне почти никого, только парочка девчонок с третьего курса и Саня Князев — сидит за столом, чай пьёт. Ставлю лоток в микроволновку, еле его туда запихав, и вспоминаю, что не видел соседа сегодня на учёбе. Странно, ни разу не замечал, чтобы он прогуливал. И друга его сегодня тоже не было.       — Привет, — здороваюсь и подхожу, пока ожидаю заветный пилик-пилик.       — Добрый вечер, — как обычно тихим голосом. Интересно, чего он так тихо всегда здоровается? Я же слышал, он вполне в состоянии говорить по-человечески.       — А ты чего в универе не был? Заболел?       — Нет, появились срочные безотлагательные дела. Как прошёл день?       — С Егором, что ли, загуляли? Да лан, не заморачивайся, всем иногда погулять надо.       — Нет. Он от субботы отходит уже второй день. Нельзя столько пить в первый раз. А лучше вообще не употреблять.       — А ты совсем не пьёшь? — спрашиваю и слышу, что микроволновка закончила своё праведное дело.       — Нет, и не пробовал.       — Что? Совсем? Ни разу?       — Совсем.       Присаживаюсь на стул напротив. Мимо такого пройти грех. Алкогольный девственник!       — А со мной выпьешь?       Он округляет глаза и, отставив кружку, спрашивает:       — Зачем?       — Вот выпьешь и узнаешь. Так что?       Э, нет, так просто от меня ещё никто не уходил!       — Алкоголь разрушает центральную нервную систему. Поражает сосуды, сердце, поджелудочную, печень, желудок, пищевод. А больше всего влияет на мозг.       — А в малых дозах снижает содержание холестерина в крови, расширяет сосуды, повышая кровообращение, снижает вероятность развития сердечно-сосудистых заболеваний и предотвращает появление тромбов, — возражаю я. — Во многих странах даже детям дают бокал красного вина.       — А вдруг у меня аллергия на алкоголь, и я умру?       — Ты аллергик?       — Вроде нет.       — Куплю тебе супрастин, если это единственная причина.       — А вдруг я буду творить глупости?       — Сниму на камеру и в Ютуб выложу! Ну ты чё, за кого меня принимаешь?       — А если скажу что-нибудь лишнее?       — Ты спецагент под прикрытием?       — Практически.       — Ну, раз настолько не доверяешь…       — Я просто боюсь, — Саня вздыхает, а я улыбаюсь. Это мы вылечим!       — Могу пообещать в случае чего запереть тебя в комнате и не выпускать. Да ладно тебе, жить в общаге и ни разу не выпить! Как так-то?       — Ладно. Скорее всего, я пожалею об этом, но хорошо. Согласен.       — Не ссы, Капустин: отъебём и отпустим! В субботу вечером, норм? Лан, я погнал, меня ждёт вкуснейший ужин и голодный брат!       У Сани от моих слов чуть глаза на лоб не полезли, но он кивает. Похихикивая над наивным сокурсником, достаю Аврорин лоток и, прикрыв крышкой, иду к себе.