СИД

Aurora              В субботу, покатавшись со Стасом на коньках и поиграв с Даней в «2м3а», я все-таки поехал в общагу. Что я делаю? Это всё плохо кончится и уж завтра мне будет точно не айс. Егор, вон, двое суток отходил.       Приехав, так и не понял, что делать — о месте-то мы не сговаривались. Поэтому сразу стучу в дверь комнаты Дани.       — Открыто!       Захожу и наблюдаю странную картину: Даня сидит на кровати с ногами и из пипетки что-то капает на котлеты.       — Добрый вечер.       — Привет. Заваливайся. Я щас.       — Что делаешь?       Это что, отрава?       — Сюрприз. Не тебе. Погоди. Семь, восемь… Блин, или девять? А, лан, пофиг.       Даня сложил котлеты в термолоток для еды, закрыл и свалил из комнаты под мой вопрошающий взгляд.       Надеюсь, я не становлюсь автоматически соучастником убийства, если там всё-таки яд? В тюрьму не хочется. У меня планы!       Даня пропадает недолго, и, судя по звукам из коридора, он ходил подкладывать «котлетную мину» в холодильник. Во всяком случае возвращается он без контейнера, но с бутылкой вина.       Надеюсь, буду адекватным и не ляпну какую-нибудь ахинею.       — Короче, цени! Ради твоих тараканов я заморочился, — заявляет Даня, поставив бутылку на компьютерный стол. — По словам Гугла и некого Брюна, главного психиатра-нарколога столичного чего-то там, самым безопасным напитком является белое сухое вино. Но, если честно, я его терпеть не могу, так что лично я буду пиво, а ты — выбирай.       Заморочился из-за меня. Мило так.       — У меня нет тараканов. И как я выберу, если не знаю ни то, ни другое?       — Можно сразу по хардкору попробовать все, но тогда я за твою голову не ручаюсь.       — Нет, спасибо. Мне и так не по себе.       — Так чё? Вино, пиво, потанцуем?       Опять? Я бы с радостью.       — Не знаю. Где тара меньше?       — Тогда пиво. А вино на сессию оставлю.       Даня уходит на балкон, где шебуршит полиэтиленом, и возвращается уже с двумя бутылками пива.       — А ты чё стоишь-то? Плюхайся куда-нибудь.       Даня суёт мне бутылку, а сам отворачивается, доставая чипсы из пакета в углу.       Осматриваю комнату. И куда мне? На кровать, наверное, неприлично. Зато, скорее всего, там я буду сидеть рядом с ним. А на стул логичнее, но одиноко.       Зависаю, так и не решив, что делать. Вот и зовите меня потом в гости, а я буду вести себя как дундук.       — Сань, ты чё? — Даня садится на кровать, кинув пачку чипсов и арахиса рядом, а сам наклоняется и что-то ищет внизу.       — Ничего. Просто нервничаю.       Сажусь рядом с ним. Это же нормально, да?       — Из-за бутылки пива ещё никто не умирал, не будь таким серьезным! О, нашёл!       Даня разгибается, победно демонстрируя мне два джойстика.       — Ладно. Я спокоен и расслаблен. Всё замечательно.       Такое ощущение, что я ворую пиво, а не пить его собираюсь. Мне даже стыдно.       Рассматриваю крышку на бутылке и вижу на ней стрелочку. Покрутив, открываю и нюхаю. Пахнет дрожжами, что ли?! Или хлебом?! Неприятный запах.       — Ну чё, за первый раз?       Киваю. Он протягивает бутылку, горлышко наклонив в мою сторону. Не понимаю, но повторяю движение за ним, и он ударяет одну бутылку о другую, выбивая из них «дзин».       Делаю глоток. Горьковато. Но танцевать голым на столе не хочется.       — Как? Супрастин, градусник, клизму, бланк завещания нести?       — Нет, спасибо. Но, если я вдруг всё-таки умру, завещание у меня в Ватсапе, в группе, которая так и называется. Передай сестре, пожалуйста.       — Во ты чумной!       Даня тоже отпивает и, открыв пачку орешков, закидывает один в рот, запрокинув голову. Слишком явно пялюсь на него в этот момент, поэтому отворачиваюсь, пока он не заметил, и делаю еще глоток.       — Держи, — протягивает мне джойстик. — У меня симулятор приставки стоит. Пиво, игры, чипсы — классика!       Наверное, не стоит говорить, что чипсы я тоже не ем. Закормит еще. Беру пару ядер арахиса и пробую. Солёные. Вроде после пива даже прикольно.       Даня, не вставая с кровати, достаёт из-за шторы палку от швабры и тычет ею в системник, включая. Когда комп прогревается, из-под подушки появляется беспроводная мышка. Пара кликов, и на экране монитора высвечивается список.       — В какую?       А я что? Я не понимаю ничего.       — На твое усмотрение.       Делаю ещё глоток и заедаю орешком. Всё-таки есть в этом что-то такое…       — «Мортал Комбат» пойдёт?       — Да.       Я на всё согласен.       Даня скидывает тапочки и, забравшись на кровать с ногами, откидывается на стену, включая игру.       Плохо, что нельзя просто пялиться на него весь вечер. Это было бы куда интереснее игры. Но не мне тут возмущаться.       Поэтому делаю большой глоток пива, отставляю бутылку на пол и, взяв джойстик, выбираю себе персонажа наугад.       — Когда компа ещё не было, мы с братом часто в нее зависали. Ностальжи прям.       Улыбаюсь и начинаю поединок. Даня умудряется в процессе ещё и к бутылке прикладываться.       Когда первый бой мной проигран, Даня встаёт и идёт на балкон курить. Пока он там, допиваю пиво. И мне так здорово! Настроение просто улёт. Хочется всех обнимать и безудержно смеяться. С лица не сходит улыбка.       Даня возвращается ещё с двумя, и я с радостью забираю одну себе, сразу же открывая, а он опять укладывается, подперев собой стенку.       — Не так всё ужасно, как казалось?       — Всё фантастически прекрасно!       Рядом ты, и все хорошо. Мы проводим вместе время, и это просто лучший вечер. Ладно, один из лучших. Все вечера с тобой классные!       — Быстро тебя. Ну чё, продолжим? Да ложись ты, не стесняйся.       Как можно стесняться лечь? Я же не голый.       Коротко хохотнув, облокачиваюсь на стену. Так тут клёво.       Даня открывает чипсы и запускает следующий раунд, к которому мне приходится подключиться. Я же не полежать сюда пришёл.       Когда мы проходим и его, опять пью. Мне уже нравится вкус пива. Хочется ещё и ещё. И Даню обнимать хочется. Он такой милый.       — Почему мне никто не говорил, что принятие алкоголя — такая прикольная штука?       — А зачем, по-твоему, его пьют-то?       — Люди любят самоубиваться. Поэтому портят свой организм как могут.       — Не думаю, что кто-то делает хоть что-то, изначально задаваясь целью испортить свой организм, — Даня откладывает джойстик и поправляет выбившуюся на глаза кудряшку, спрятав её за ухо. — Теоретически есть, конечно, индивиды, но их по-любому крайне мало.       Мне уже вообще всё равно на каких-то там людей. Пялюсь на волосы как неадекватный и радуюсь этому.       — Твои волосы очень красивые, — восторженно выдаю я. — Я хотел сразу тебе об этом сказать. Тогда ещё. А вышло, как обычно, нелепо. Прости.       — Ээ. Да? — Даня скашивает глаза, разглядывая торчащие внизу волосы. — Чувак, это странно, но спасибо. Меня они, если честно, бесят. Мог бы — остриг бы. Меня из-за них часто с девочкой путают.       — Забей на всех. Ты обалденный.       Что-то я разошёлся, но язык удержать вообще не получается. Он явно утратил связь с мозгом, а мне и дела нет. Сижу, лыбу давлю, как будто клоуном в свободное время подрабатываю, и это — профессиональная деформация.       — Ха, хрена у тебя быстро стадии меняются. Ты б притормозил, пока не начал всем в любви признаваться и брататься, я ж тебя не догоню сегодня.       — Какие стадии? Я нормальный.       — Естественно! Я ж не спорю.       Может, я и сказал что-то лишнее, но не прям карты открыл. Не понимаю, что плохого в комплиментах.       — А почему ты начал выпивать?       — Ты так спрашиваешь, будто для этого причина нужна. Да хер знает. Первый раз в школе попробовал — чисто из любопытства. Ну, типа, запретный плод, все дела.       — И курить так же?       Я всё равно не понимаю, как можно просто пойти и попробовать что-то подобное. Тем более в школе. Где вообще несовершеннолетние берут подобное?       — Не, с сигаретами по-другому вышло. Я тогда противником был и хотел, чтобы брат курить бросил. Поставил условие, мол, если не бросит, то и я закурю.       — Замечательно.       — Ага. Потом уж и сам втянулся. Но мне нравится сам процесс.       — Пахнет не очень.       — Тащусь от вдыхания и выдыхания дыма. Может, это и чудно, но курить бросать я теперь не хочу.       Абсолютная стиральная машинка в голове. Говорим о никотине, а вспоминается быстрое прикосновение к его губам. Блин, Саня, держись и не натвори глупостей. Нужно думать о птичках! Птички не целуются! У птичек клювики.       — Ну вот, поговорили, и опять захотел. Не хочешь выйти со мной, охладиться?       С тобой куда угодно.       — Хочу.       Безумно неуклюже поднимаюсь, потому что тело почему-то начинает притягивать к кровати. Даня подхватывает меня под руку. Понимаю, сделано это, чтобы я не навернулся, но так приятно чувствовать его.       — Ты как, идти-то сможешь? Не шарахнешься с балкона?       — Нет, я же не самоубийца!       Хотя использовать чисто декоративный элемент, не предназначенный для чего-либо подобного, поступок как раз очень близкий к суициду. По степени идиотизма.       — На, накинь, — кидает мне куртку, а сам идёт в чём есть.       Он и до этого не одевался, но только сейчас я начал беспокоиться.       — А ты не замёрзнешь?       — Так мы же недолго, а я привык. У нас в школе до окончания уроков охранник запрещал куртки забирать, шоб не смылись. Так и бегали каждую перемену. Пока тепло из тела не уйдет, не холодно.       Иду следом, натягивая куртку, чуть запутавшись в рукавах. Я к декабрьским вылазкам на улицу в одной футболке не приспособлен. Хотя и не пробовал. На балконе узко. И высоко!       — Мы умрём!       — Когда-нибудь, — пожимает плечами и, облокотившись на узкие, скрипучие перила, прикуривает, с явным наслаждением вдыхая дым.       — Это неоспоримо. Но я бы очень не хотел прям сегодня. У меня есть планы на эту жизнь.       — Какие?       — Хочу разработать приложение и ещё помогать сестре. И дождаться совершеннолетия племянника как минимум. И… не знаю. По-любому есть что-то ещё.       Смотрю на Даню. Ветер шевелит его кудряшки, делая из него ангела. Хотя ангелы, наверное, не курят. Если они вообще существуют в каком-нибудь из миров. Ужасно нравится находиться с ним так близко. Я могу спокойно его разглядывать, не вызывая отторжения. Его ресницы такие чёрные и густые, что создают эффект крутой подводки и стрелок. А кожа на веках тонкая и светлая. Блин, хочу поцеловать его ещё раз. Губы мягкие и объёмные, я помню. Но хочется ещё, вдруг запамятовал.       — А я хочу в разработку игр податься. В десятом классе начали делать с братом игру для телефона, но через год он сюда уехал, пришлось самому заканчивать. Её, кстати, приняли, сейчас даже покупают иногда.       — Ух ты. Прикольно.       — Да она простенькая, типа три в ряд, хоть и мучился с ней два года.       — Всё равно это круто. А мне и похвастаться нечем. Я только учился, готовил, и так, по мелочи. Ничего интересного.       — А чего за приложение хочешь создать?       От ветра, залезающего под куртку, становится лучше и притянуться к плоской горизонтальной поверхности больше не хочется.       — Для знакомств людей нетрадиционной ориентации.       Чтобы такие как я, не страдали от одиночества.       — Своеобразно, — Даня смотрит удивлённо, даже курить перестал. — А чё, у них его нет?       — Есть только общие, где вообще невозможно никого найти. Да и там придётся это указать и тем самым открыться. А не все готовы открыто говорить о своих предпочтениях. В России права в этом плане немного ущемляются. Вот за границей с этим проще, там можно и не скрывать. Некоторые ЛГБТ-пары даже детей усыновляют. А у нас им приходится сидеть тихо и быть несчастными от своего одиночества и непонимания близких.       Прям как мне. Одиночество в толпе называется — живя посреди мегаполиса, чувствовать себя выброшенным на необитаемый остров.       — Звучит как-то печально. Но, честно говоря, я такого не понимаю, — Даня отворачивается, чтобы потушить сигарету о перила и втиснуть её в мини-пальмочку из окурков в стеклянной «майонезной» баночке. — По мне, так это ненормально. Да и не знаю я ни одного гея. Вроде в нашем городе был один, но его убили и член отрезали. Потом, конечно, посадили всех, но гей от этого не воскрес, что логично.       Меня это возмущает. Бесит такое отношение! Мы тоже люди!       — Вот именно! Люди дикие, и думают, что раз они не такие, значит, они лучше. Это отвратительно — считать себя превосходящим кого-то только из-за того, что от тебя даже не зависело! Мы не выбираем, какими родиться, и гены тоже. Почему нельзя любить того, кого хочется? Ты разве можешь приказать сердцу? Или, по-твоему, нужно ломать себя, чтобы быть как все? И геи есть везде. Просто из-за такого отношения приходится сидеть тихо и страдать!       Меня начинает трясти то ли от холода, то ли от нервов.       — Хер знает. Мне плевать кто с кем спит, но общаться я бы с ними не хотел. И я рад, что в моем окружении нет таких людей. Пойдём? Трясёшься весь уже.       — С чего ты взял, что нет?       Я резко разворачиваюсь. Плохая идея. Ноги путаются, и я лечу назад. Вот и всё, довыпендривался!       Даня ловит и прижимает к себе, обнимая. А я перестаю дышать и смотрю ему в глаза. Это так похоже на тот вечер в бункере.       — А говорил, прыгать не собираешься, — руки исчезают с плеч, но лишь для того, чтобы развернуть меня и подтолкнуть в сторону двери.       Уже в комнате стягиваю его куртку и говорю:       — Я пойду, пожалуй.       Это всё нелепо. И Аврора, и моё общение с Даней, и я сам.       — Не загуляешь? Я ж, вроде как, ответственен за твою первую пьянку, если это можно так назвать.       — Нет. Я нормальный.       Хочу уйти подальше. Я просто абсурд этого мира. И Даня никогда не примет такого человека, — даже просто в знакомые, — если узнает о моей ориентации.       — Доброй ночи.       — Ага, пойдём.       Ничего не понимаю.       — Ты-то куда?       — Кира найду. Время ж детское.       Выхожу в коридор и сворачиваю к своей двери. Все мои действия в этом году были ошибочными. Как всё исправить?       — Спокойной ночи, — кивает Даня и покидает блок, прикрыв за собой дверь.       Не понимая, что делать и как выпутаться из сложившейся ситуации, падаю на кровать, даже не переодевшись.       Егора в комнате нет. Не знаю, где он, может, уехал домой? Мне всё равно.       Телефон вибрирует.       Даня: «Сладких снов, принцесса».       Если бы ты знал, кто я…       Я: «Доброй ночи».       Буду Авророй и дальше, но постараюсь уменьшить общение. Не резко, постепенно, чтобы он не заметил и не кинулся опять тратить всю стипендию на букет. А потом всё само сойдёт на нет.