СИД

Чуп@кабра              Игра творит с нашим сознанием странные вещи. Я знаю, что дома, и что тело девушки рядом ненастоящее, но мне кажется, что чувствую идущее от неё тепло и даже улавливаю аромат ее волос. А когда ее рука коснулась моей, аж током пальцы пробило.       Разговор о посторонних вещах ничуть не расстраивает, мне интересно с говорить с Авророй о чем угодно. В переписке любая тема тут же развивалась в интересный диалог, но она никогда не писала настолько длинных сообщений, общаясь кратко и сдержанно. Мне нравится ее заинтересованность, то, как загорается, начиная говорить быстрее и эмоциональнее, когда речь касается чего-то важного или спорного для нее. Я бы хотел обсудить с ней столько всего! Узнать её мнение по миллионам вопросов, раскрыть ее, разгадать.       Ее интонации и манера речи кажутся смутно знакомыми, будто слышу ее часто, но на ум не приходит ни один образ. Готов поклясться, что не знаю ни одной девушки с такой же манерой речи. Это интригует и завораживает одновременно.       Она все говорит и говорит, увлеченно, а я смотрю в ее глаза, вспоминая тот вечер, единственный, когда мы смогли увидеться. Вспоминаю ощущение своих рук на ее талии, участившиеся дыхание, когда рискнул коснуться губами шеи, ее дрожь. Забывшись, тыльной стороной ладони провожу по ее щеке, запуская пальцы к шее. Мне так хочется снова ее ощутить, почувствовать, что мозг готов обманываться, тотчас выдавая иллюзию прикосновений за реальность.       Она замирает, замолкая, а я тянусь к ее губам, касаясь лёгким поцелуем, вспоминая тот, другой, настоящий. Пусть он был мимолетным, но мне до сих пор снятся ее мягкие, теплые губы.       Она повторяет за мной, тоже коснувшись моей щеки, и у меня появляется шальная идея.       — Повторяй за мной. Но не так.              

***

      Aurora              Я хотел его чувствовать, хотел прикасаться, но когда Даня сказал: «Повторяй за мной. Но не так» — вот вообще не въехал. А он, взяв мою руку, подвел к моей же щеке. Так, теперь ясно. Он двигается, я дублирую в реале, и так ощущения еще ярче. Они настоящие. Правда, не Данины, но все равно.       Тыльной стороной пальцев нежно проводит по моей щеке, я вторю. Вторую кладет на колено и медленно ведёт вверх по бедру. Этого мало и я тоже хочу. Хочу, чтобы ему было хорошо.       Не знаю, насколько адекватно то, что собираюсь сейчас сделать. Насколько это прилично, тоже сказать не могу. Это еще один камушек в чашу весов с ненавистью ко мне. Но пока что до этого далеко. Пока что я могу.       — Я тоже хочу. Можно?       — Все что хочешь — можно.       Зря ты это сказал, ты ведь совершенно не знаешь моих желаний.       — Тогда повторяй.       Я провожу по его щеке и спускаюсь ниже, присоединяя вторую руку. Даня без вопросов повторяет, вот и хорошо. Двумя руками провожу вниз по груди.       — Нет, так неудобно.       Я встаю и пересаживаюсь ему за спину. Теперь Даня сидит между моих разведенных ног, и я обнимаю его, проводя руками по животу. Мне не особо видно, делает ли он то же самое, но я очень на это надеюсь, по крайней мере, голову он опустил и вроде за моими руками следит.       Мамочка, прости, твой сын извращенец.       Выдыхаю и спускаюсь руками ниже.              

***

      Чап@кабра              Хорошо, что я все же переехал к отцу, подальше от Кира. Тут у меня своя комната, в которую никто без стука не войдёт, потому что в противном случае, это бы выглядело… Блин, безумно бы это выглядело! Сидит парень на полу в вирт-очках и сам себя гладит.       Но в моем сознании сейчас происходила буря. Вижу-то я совсем другое. И слышу. Как участилось ее дыхание, и пусть голос изменен, это никак не повлияло. Сначала я… Аврора погладила мой живот, спустилась ниже, провела по бедру и вернулась к паху. Я не снимал штаны, да и она в игре тоже, но это не помешало мне возбудиться. Я оглаживал себя… Аврора гладила меня, запуская ладошки на внутреннюю часть бедер, через домашние брюки сжимая член, а я уже не могу — я уже завелся как никогда. Мое дыхание тоже учащается, а член так и рвется в руку.       — Саш, ты понимаешь, что творишь со мной? — уточняю на всякий случай, а голос уже не тот, возбуждение не дает говорить спокойно. Опускаю взгляд и вижу, как ее правая рука скользит в мои штаны. Мне дико стыдно делать такое при девушке, и я замираю, наблюдая, как девичья ладошка обхватывает мой виртуальный член. К слову, он совсем не похож на настоящий, но я как-то не думал прописывать и этот момент, просто пролистнув в настройках.       — Ты сам разрешил. Я делаю то, что хочу, и ты делай, — тихий шепот на ухо.       Повинуюсь, следуя за ее рукой. Когда пальцы сжимаются на члене, резко, с коротким стоном выдыхаю — он уже ныл от перенапряжения.       Она ведёт рукой к головке, а я за ней, и это не похоже на обычную дрочку в душе.       — Мне нравится на тебя смотреть, — слышу тихий голос сзади, вздрагивая от переполняющих ощущений. — Ты красивый.       Я? Красивый? Ты точно обо мне говоришь? Был бы бабой, может, и был бы красивый.       — И кудряшки твои милые. Хочу запустить в них руку и потрогать. Узнать, какие они на ощупь.       Представляю ее руку в своих волосах, а сам продолжаю поступательные движения по члену. Мне уже тяжело соображать, не понимаю, где реальность, а где нет. Откидываюсь чуток назад, опершись на свободную руку, а она все говорит и говорит, руша все рамки.       — А еще я хотел бы целовать тебя. Везде.       Чувствую ее губы на коже, представляю, как она проводит языком по моему животу, груди. Мне уже не нужны очки, чтобы видеть, фантазии делают все за технику. В моем воображении сейчас все намного круче.       — Хочу, чтобы ты кончал только со мной. Из-за меня. А ещё хочу вечно слушать твое наслаждение.       Последняя фраза выбивает стопоры. Я ускоряюсь и с вскриком кончаю, заляпав спермой руку. Охуительный оргазм — как никогда прежде. Тяжело дышу, хватая ртом воздух, пытаюсь прийти в себя, но не могу. Или просто не хочу возвращаться в реальность.              

***

      Aurora              Дурею от него или во мне проснулась моя темная сторона? Не знаю, что со мной — почти затмение. Офигеть как завело. Он такой покорный — одно это кружит голову.       Я творю такое, о чем даже и не думал. Мои фантазии так далеко не заходили, зато сейчас оторвались по полной.       Его возбужденное дыхание, лучше любой музыки.       Как бы я хотел все это в реальности, кто бы знал.       Он с вскриком кончает. А я тоже хочу. Безумно хочу. Но не могу. Он заметит и поймет. Девочки и мальчики же это по-разному делают.       — Ты волшебный, — хрипотцу в голосе не глушит даже игра.       Мне срочно нужно отключиться, но не хочу от него уходить.       — С-спасибо…       — Тебе нужно в душ. Встретимся тут еще, завтра? — я бы вообще, наверное, не вылезал отсюда. Гладил бы его до одурения. Пока бы оба не сошли с ума от наслаждения.       — А ты хочешь? После… после такого? — он оборачивается и смотрит, но я не могу увидеть выражение его лица. Как и он — моего.       — Так говоришь, словно мы воробушка расчленяли.       — Но это… Это было что-то… Блин, так стыдно теперь!       — Не смей. Это было прекрасно. Ты прекрасен.       Теперь уже мне чуток стыдно — из-за того, что он так отреагировал. У него же что-то было с кем-то там. Это я тут девственник, если что!       И я не считаю, что на подобное волшебство нужно так реагировать.       — Но я… у меня от тебя крышу рвёт. Фуф. До завтра?       — Доброй ночи, Дань.       И я, не дожидаясь его ответа, отключаюсь, сдирая с себя дурацкий шлем. Ложусь спиной на пол и запускаю руку в штаны, сразу же сжимая член. Думал, просто взорвусь от него такого. Прикрываю глаза и снова представляю себе покорного Даню. Хватает пары движений, чтобы меня скрутило и выбросило в стратосферу. Перед глазами даже рябит от силы накрывшего оргазма. Впервые такой сильный. Офигеть.       В теле легкость, а в голове пусто целую минуту. Но, потом снова возвращаются мысли. Перед смертью не накуришься.       Я буду хотеть еще и еще, и мне будет мало, потому что я точно знаю, когда наступит конец, и я останусь ни с чем.              

***

      Чуп@кабра              Стою под душем, подставляя тело теплым струям, а мыслями далеко от дома.       То, что произошло безмерно неловко. Дрочить перед девушкой, которую даже не видел… Блин, до этого момента я даже не думал о сексе с ней. Не знаю почему. Я вообще не так часто думаю о сексе, как остальные парни, а уж с Авророй и подавно. Я грезил о том, чтобы поцеловать ее, обнять, прижать к себе ее дрожащее тело, и фантазиями своими не уходил дальше. В моей голове она была чем-то нежным, драгоценным, тем, что хочется охранять и беречь. Я боялся ее обидеть, сказать что-то неверное, спугнуть. Мне хотелось донести до нее, что мне неважно, как она выглядит, наплевать на то, какое у нее тело, я влюблен не в него, а в ее душу, в характер, в принципиальность, доброту и чувство юмора. И нате вам, стоило оказаться с ней в более-менее интимной обстановке, и что я сделал? Подрочил, слушая ее голос. Зашибись доказал, молодец, чё.       Но несмотря на неловкость и смущение, это было нечто потрясающее.       Естественно, я занимался таким не первый раз в жизни. Как и все парни в период полового созревания, я начал изучать свое тело. Но никогда не представлял никого конкретного при этом. Думать о Диане, надрачивая, тоже казалось чем-то неправильным по отношению к ней. Я считал ее неземной, прекрасной и невинной, один хер, что невинной девушка-мечта перестала быть в девятом классе, и даже точно знаю с кем и когда. Но мое восхищение ею от этого не уменьшилось, поэтому в своих фантазиях я редко доходил до чего-то большего, чем просто возможность быть рядом.       Представлять кого-то абстрактного тоже не мог, так, какие-то неясные образы и все. Сейчас же, впервые в жизни я делал это, думая о конкретном человеке. И пусть ее образ расплывался, я вполне мог представить ее тело, хоть при встрече его и скрывал широкий балахон. Я-то знал, что Аврора стройная, но не тощая, одного со мной роста, и, скорее всего, с небольшой грудью, что, правда, ничуть не убавляло её шарма.       А уж то, что она говорила… Ее уверенный, возбуждающе-тихий голос у уха свел меня с ума. Она тоже этого хотела, хотела именно со мной, это было столь неожиданно прекрасно, столь очаровательно, столь непривычно…       «Я хотел бы целовать тебя. Везде».       «Ты волшебный».       «Это было прекрасно. Ты прекрасен».       «Я делаю то, что хочу…»       Не выдерживаю и опускаю руку вниз, вспоминая, представляя, что она тут. Рядом. Что это она нежно, но уверенно, обхватывает мой член, лаская.       Тихий стон, и я откидываюсь на стену, прикрыв глаза, продолжая ласкать себя, а перед глазами она. И шепчет:        «Хочу, чтобы ты кончал только со мной. Из-за меня».       И я кончаю, чуть не упав в скользкой ванне, вцепившись свободной рукой в край, а потом, на подогнувшихся ногах оседаю, не обращая внимания на льющуюся сверху теплую воду.       Если меня так кроет от одних мыслей о ней, что же будет в реальности?!              

***

      Aurora              Следующей локацией для встречи выбираю полянку в лесу. Через листву пробивалось летнее солнышко, где-то в кронах пели птички, а на зелёной травке разложен клетчатый плед. Вчера сидеть на полу было жестковато, поэтому сегодня, перед выходом в вирт, я перетащил сюда одеяло, на которое и уселся, скинув Дане ссылку на локацию.       Он появился спустя полминуты все в том же образе. Увидев меня, как и вчера, тут же уселся рядом.       — Привет.       — Добрый вечер. Как прошел день?       Я просто гений вопросов. Саня, не знаешь что сказать — молчи, сойдешь за умного.       — Спокойно. Отец уехал в Ростов со своей невестой в какой-то клуб пенсионеров, а я сижу дома, скучаю. А твой?       — Я тоже дома один. Мои в гостях. Готовил, убирался, занимался. Ничего такого.       — А что это была за странная шаурма с рисом? Тогда, в ноябре?       Меня разбирает хохот.       — Это буррито.       — Эй, не смешно, — Даня слегка пихает мое нарисованное тело. — Откуда мне знать? По мне, так все, что в лаваше — это либо шавуха, либо рулет. У нас ее много продается, странно, что в Рязани нет такого. Есть даже с ананасами или картошкой фри.       — Ага. А чебуреки, беляши, хинкали и тому подобное — это все пельмени.       — Ну нет, пельмени — это отдельное царство! — он тоже звонко смеётся. — Хотя я их уже видеть не могу. Особенно после того раза, когда намертво прилипли к чайнику, чем и утратили для меня свое очарование.       — Стоп. Каким образом пельмени могут прилипнуть к чайнику?       Серьезно не понимаю, как нужно извернуться и что сделать для подобного.       — Они в нем варились. Плохая была идея.       Как до такого вообще можно было додуматься?       — Абсурдная.       — Люблю все абсурдное, ты не знала?       Я-то знал, но Аврора могла только догадываться.       — Предполагал.       — А почему ты никогда не ходила на свидания? — вдруг перевел тему Даня.       Блин. Вот так вопрос. Даня, я не ходил на свиданки, потому что не нашел второго гея. Класс.       — Так вышло. Искал нужного человека. А ты на многих бывал?       — Ни на одном.       — Почему?       У него же что-то было там с кем-то. Без свиданий, что ли?!       — Дурак потому что влюбчивый. Влюбился в одну, а на других внимания не обращал. Я рассказывал вроде. Это тянулось не один год. Звал ее неоднократно, но она не хотела.       — А какое бы ты хотел?       — Я бы с тобой хотел, а где — неважно.       — Взаимно. Непривычно такое ощущать.       — Какое «такое»?       — Не уверен, что мой словарный запас потянет, но попробую. Я был один, и даже свыкся с мыслью, что навсегда. А потом тебя увидел и все. Как в сказке. Теперь хочу видеть тебя, слышать тебя, чувствовать. И безумно не хочется это терять.       Не хочу тебя потерять. Мечтаю, чтобы мы остались вместе. Что мне сделать, чтобы ты не исчез?!       Люди такие нелепые, напридумывают себе, а потом страдают. Это как танцевать на граблях. Знаешь, что адская палка таки звезданет по лбу, но не в силах остановиться и уйти со свалки садовых инструментов.       — Мне никто и никогда не говорил таких вещей, как ты. Будь мы сейчас на настоящем свидании, я бы точно поцеловал тебя, вот прям сейчас.       — Хочу этого. Ужасно сильно.       — Может, у нас получилось бы встретиться чуть раньше? Я бы… Не знаю, хочешь, буду завязывать себе глаза, раз ты так боишься.       Ага и руки заодно. А то наткнешься на что-нибудь, чего у девушек не бывает, и обалдеешь.       — Я подумаю об этом.       Точнее уже подумал, но это сюрприз.       — Я на все согласен, чтобы снова почувствовать вкус твоих губ. Мне через день снится тот мимолётный поцелуй.       — Мне он тоже снится.       Только во сне ты знал, кто я, и углублял его, а в жизни в лучшем случае сбежишь, стоит попробовать.       — А ты целовался? — спрашиваю с любопытством.       — Да. Но это было не так чтобы хорошо.       — С той девушкой?       — Нет, с другой. Блин, я никому не рассказывал об этом, кроме Кира, да и ему пожалел, что рассказал.       — Все в порядке. Я не настаиваю.       — Да нет, мне не хочется от тебя что-либо скрывать. Не знаю, такое чувство, что ты как вторая половина моей души. Будто всю жизнь только тебя и искал, а как нашел, никак не могу поймать.       Шутки судьбы…       — Это еще может измениться. Все, что кажется белым сейчас, может стать черным, и наоборот.       — Не представляю, что должно произойти, чтобы я решил от тебя сбежать.       Зато я очень красочно это вижу. Приходишь ты такой в июне на последнее место на карте-подарке и видишь вместо загадочной Авроры, Саню Князева. Думаю, тебя вмиг сдует, если, конечно, подраться не захочешь.       — Мы все время возвращаемся к одному и тому же. Давай не думать об этом сейчас. Просто будем наслаждаться настоящим.       — Я не специально, оно само. Хорошо. Что бы ты хотела тогда сейчас?       — Тебя, — просто отвечаю я.       Я не для этого сюда шел, но в голове очень яркая картинка, которую хочется повторить.       — А говоришь, не возвращаться к теме, — грустно говорит он. — Я бы тоже хотел.       Смотрит на меня, а потом тянется к моему плечу, приспуская вниз нарисованную кофту.       — Повторишь?       — Будет слегка проблематично сделать так с футболкой.       Я просто стягиваю ее через голову, чуть тормознув в районе головы, чтобы не снести эту бандуру с глаз.              

***

      Чуп@кабра              Игра очень реалистична и прописывает все до мельчайших подробностей. Аврора снимает кофту, и я вижу женское тело аватара в спортивном лифчике. А от мысли, что где-то там, за тысячу километров настоящая Саша вот так же разделась, умудряюсь возбудиться похлеще, чем в тот раз. Хотя, куда уж больше.       Хорошо, что встроенные в очки камеры этого не передают, а то б она решила, что я помешанный на сексе извращенец.       Кладу руку на ее плечо. В реальности она бы просто проскользнула сквозь пустое пространство, но я вижу, где надо остановиться. Аврора отзеркаливает движение, повторяя его на себе, а я, очерчивая контуры ее тела, веду руку вниз к ключицам. Торможу секунду у груди, не смея заставлять ее забираться под ткань лифа, и веду ниже, добираясь до талии, спускаясь к животу.       — Поиграл? Теперь моя очередь.       Замираю чуть ниже пупка и поднимаю взгляд. Глаза в глаза. Если она не хочет при мне ласкать себя, я не посмею перечить. Она говорила, что ни разу не целовалась, значит, скорее всего, еще девочка, и для неё это точно может быть чересчур.       — Командуй. Все, как захочешь ты.       — Ты точно один дома? Никаких внезапных соседок с ключами от квартиры?       — Точно, не переживай.       — Тогда раздевайся.       Это немного дико, но я слушаюсь, стягивая с себя домашнюю футболку. Мой аватар повторяет за мной, тоже оставаясь в одних штанах. Смотрю на нее нерешительно, не уверенный до какого состояния она хочет, чтобы я разделся.       — Полностью.       Волнуюсь, так что руки немного подрагивают. Медленно, чтобы дать ей время передумать или сбежать, стягиваю штаны, затем трусы. Смотрю вниз и вижу, как игра сама дорисовала мне уже возбуждённый член. Опять я никак его не прописал, и теперь он другой, не такой как в тот раз. Не совсем похож на мой, больше и волосатее, и у меня мелькает мысль, что стрёмно это как-то, что она вот так его видит.       — Прикрой глаза и слушай: твои руки — мои руки.       Не понимаю, какой смысл в вирте закрывать глаза, но делаю, как велят.       — Будь я с тобой рядом, положил бы руку на твою шею и медленно повел вниз до соска.       Ее голос ведет меня, создавая в темноте нужные образы. Оглаживаю себя, представляя, что это делает Аврора, и каждое движение от этого, кажется острее и приятнее, чем должно бы быть.       — Сожми его. Они чувствительные?       Да откуда я знаю, я их никогда не трогал! Ну, трогал, конечно, но не так. Сжимаю сосок, а по телу аж разряд. От неожиданности резко выдыхаю:       — Да…