СИД

Aurora              То, что он меня слушается, заводит до безумия. Приходится отключить аватар, чтобы Даня не понял, чем я занимаюсь. Оставляю только голос и смотрю на него.       Я вижу, как он двумя пальцами обхватывает сосок, и его тело слегка вздрагивает. Такая красота может свести с ума. А его тихий выдох кружит голову.       Раздеваюсь, хоть дома и прохладно. Повторяю то, что сделал он, и понимаю, как это приятно.       — Покрути его чуть-чуть.       У меня искорки летают перед глазами от подобного занятия, от того, что сейчас вижу его. Его дыхание сбилось, а свое еще пытаюсь как-то контролировать.       Я бы хотел проделать с ним это сам. Жаль, что мы так далеко, даже когда находимся в одном помещении.       — Спускайся рукой ниже.       Я не хочу начинать раньше него. Хочу одновременно.       Даня опирается на локоть, а вторую руку ведет вниз.       Смотрю на мужскую оснастку. Точнее, у его аватара там всё норм и даже зашибись, но знаю, что это обманка. Да, стопроцентной уверенности нет и быть не может, так как никогда не видел Даню голым. И все же, прям чувствую.       — Обхвати его, — говорю, когда его рука добирается до члена.       Он выполняет и, замерев, ждет дальнейших действий.       Мой же страдалец от того, что просто беру его в руку и ничего не делаю, негодующе ноет. О да, мы тут все хотим большего.       — Очень медленно веди ее вверх и вниз.       Меня начинает потряхивать.       Мы синхронно двигаемся, пусть Даня об этом и не подозревает. Это заводит. Дурманит голову. Я как пьяный, теперь-то мне есть с чем сравнить.       Даня тихонько мычит, и я уже хочу закончить эту медленную пытку и поскорее кончить. Но одновременно с этим, хочу длить это целую вечность. И даже дольше…       — Чуть быстрее теперь, — хриплю я.       От невероятных ощущений даже пальцы на ногах поджимаются.              

***

      Чуп@кабра              Ее голос надламывается, и я слышу, как участилось дыхание. В шоке от внезапной догадки открываю глаза и понимаю, что Аврора исчезла, оставив лишь голос.       Она что… Сейчас тоже себя ласкает? Стесняется показывать, но, так же как и я, прямо сейчас получает удовольствие? Это пьянит. Пусть она далеко, но фантазия моментально дорисовывает все, что надо.       Вновь закрываю глаза, вернувшись в мир грез, и спрашиваю:       — Саш… А ты сейчас… Ты тоже?       — Да. Проведи большим пальцем по головке.       Делаю, как велено, ловя звёзды. Головка члена уже вся влажная, пачкаюсь в смазке и хочется большего, но делаю только то, что она говорит, наслаждаясь сбивчивым дыханием, представляя, что это она сейчас мучает меня, медленно доводя до сумасшествия.       — Плотнее обхватывай основание и веди рукой вверх, словно по тюбику с пастой, пытаясь выжать из того как можно больше. Не больно, но чтоб ощутимо так. Как дойдешь до головки, отпускаешь и одновременно берешь член второй рукой — тоже у основания, — и повторяешь.       Ещё не пробовал мастурбировать двумя руками… Это… необычно, но охренительно приятно, оказывается! Приходится сменить позу, откинувшись на спинку кресла. От выделений ладони немного влажные, и мне уже так хорошо, что не в состоянии сдерживать рвущийся наружу стон.       — Теперь оставь одну руку и максимально убыстряйся.       От этого крышесносного спринтерского темпа, от ее сбивчивого дыхания, от одной мысли о том, что прямо сейчас Авроре тоже хорошо, я слишком быстро дохожу до пика, когда удержаться практически невозможно. Насколько знаю, девочки доходит до оргазма немного дольше, а она, судя по командам, явно пытается делать все синхронно.       — Саш, я так… — голос срывается, говорить тяжело, — долго не протяну.       — Я тоже. Кончай.       Последнее слово больше похоже на приказ. Голос властный и уверенный, а я… Взрываюсь, теряя связь с мыслями. Удовольствие, как цунами, смывает все быстро, резко, и где-то там, по другую сторону океана наслаждения, я слышу ее ответный стон.              

***

      Aurora              Я не пробовал ранее эту технику, но читал. Называется, правда, до одури странно — «доение». И она оправдала мои ожидания. Отвал башки!       А Даня, повторяющий мои движения, это вообще незабываемая и возбуждающая картинка.       Не знаю, что в итоге доводит до финала. Тут все вместе: и новый способ, и Даня рядом, и то, какой он послушный. Последнее вообще бесподобно.       Оргазм накрывает лавиной, выбивая воздух и мысли. Это просто невероятно. От пережитого даже голова кружится.       — Тебе понравилось? — спрашиваю, отойдя от сногсшибательного кайфа.       — Охренительно, — говорит Даня, тяжелым, низким голосом. — А ты как?       — Тоже. Встретимся тут завтра?       — Я бы хотел, очень.       — Но?       — Без «но». У меня вообще редко бывают «но».       — Выберешь место сам завтра?       — Мне все равно где, главное, чтобы ты была. Выберу, конечно. Саш… А откуда такие познания в мастурбации?       Вот, блин. Надо было раньше подумать, что он может понять неправильно.       — Интернет творит чудеса. А ты начал ревновать?       Вот и не соврал, кстати. Просто недосказал, что читал про это для себя.       — Если только чуть-чуть.       А вот от этого приятно. Не думал, что мне может приносить удовольствие ревность.       Сперма начинает подсыхать и стягивать кожу — противненько. Пора бы в душ.       — Доброй ночи, Дань.       — Сладких снов, принцесса.       Да уж, Сань, ты офигенная принцесса.       Отключаю игру и топаю в душ.       Спать я, правда, еще не планировал, нужно еще поработать.              

***

      Чуп@кабра              Следующие сутки прошли в бесконечном ожидании встречи. Не мог вообще ни о чем думать, даже отец заметил, что в облаках витаю.       Ещё бы мне не витать.       Аврора потрясающая. С ней легко, с ней я решаюсь на такие вещи, которые с любой другой девушкой делать застыдился бы. Но мне нравилось не только это. Я кайфовал от возможности общаться с ней почти вживую. Это было в сотни раз круче переписки.       Но ожиданиям не суждено было воплотиться — Аврора больше не смогла выйти в виртуальное пространство. Её сестра вернулась из гостей на сутки раньше, а пользоваться шлемом при племяннике она не могла. Вряд ли получится передать словами всю бездну моего разочарования.       Кстати, в итоге я до конца недели у отца и не задержался, вернувшись в отчий дом на последние три дня.       А вот возвращаться в универ было странно. Будто в другой мир шагнул. Но я даже рад был — по ребятам, оказывается, тоже умудрился соскучиться.       Мать затарила нас с Киром закрутками, овощами, даже домашнюю баночную тушенку пихнула. И, если уезжая в первый раз, я активно сопротивлялся такой заботе, искренне веря, что уж соленые огурцы мне не пригодятся, то в этот раз с радостью распихивал все предложенное по сумкам, ещё и добавки просил.       Да уж, посидишь голодным полгода, и то от чего раньше нос воротил, покажется даром небес.       Блок встретил возбужденным шумом — все болтали, радуясь встрече. Кир тут же умотал к Тинке, а я, проводив его завистливым взглядом, затусил у Торопыжкиных. Саня и Влад тоже приехали от родни с добычей, и мы накрыли офигительную поляну на стареньком письменном столе. Чуть позже к нам присоединились и Женя с Серёгой. С последним, после того случая с котлетами, мы почти не общались. Но я не злопамятный, да и он перестал продукты таскать, так почему не попытаться вернуть общение в изначальное русло.       — Слушайте, а может, Саню с Егором позовём? — вспомнил я про ботанскую комнату. Ребята никогда не участвовали в наших посиделках, и это было как-то неправильно, все же вместе живём.       — Мне не нравится Егор, — честно признался Влад. — Он постоянно учит как жить, будто сами не в курсе.       — А Князев, по-моему, и сам не желает с нами общаться, — поддержал его брат.       Я не был с ними до конца согласен.       — У всех свои тараканы, это ж не значит, что надо их игнорировать.       — Да зови, — даёт добро Женёк, и Серёга его поддерживает одобрительным кивком. — Хочет не хочет, это он пусть сам решает, а позвать — правильно.       Довольный тем, что мою инициативу, хоть и не с восторгом, но приняли, шлепаю к соседям.       На стук дверь открывается, и на пороге замирает Федоров.       — Привет! — дружелюбно улыбаюсь я. — У нас там небольшой сабантуй, по поводу первого дня в общаге. Чисто наши, с блока. Присоединитесь?       — Да! Супер!       Егор на радостях умудрился запутаться в собственных ногах и чуть не выпал в коридор, но я вовремя его подхватил, поймав и худо-бедно выправив равновесие. Ну вот, а они еще думали — звать не звать, вон как парень радуется. Заглядываю за его плечо и вижу Князева. Саня сидит за столом и что-то делает в ноутбуке.       — Сань, а ты? Посидишь с нами? Сегодня никакого алкоголя, честное пионерское!       — Зачем?       — Пообщаться, зачем ещё люди собираются?       Он закрывает ноут и поворачивается ко мне.       — У меня не очень с общением в больших компаниях. Я вроде говорил…       — Я помню, но где ж там большая-то? Я, Торопыжкины да Серёга с Женьком, все свои.       — Если я пойду, нас будет семеро. Это куда больше двух. Общаться я так не смогу, придется просто сидеть и терять время.       — Со мной бы пообщался, я тут, между прочим, по всем соскучился. Ладно, уговаривать не буду, но если надумаешь — заходи, рады будем.       Улыбнувшись на прощание, прикрываю дверь и возвращаюсь к остальным. Все-таки интроверт это, блин, диагноз!              

***

      Aurora              Забавно, насколько некоторые индивиды напрочь отказываются признавать психологические особенности непохожих на них людей. Вот, к примеру, не люблю я большие компании, ну нравится мне общаться только с одним человеком за раз, так у всех прям идея фикс какая-то затащить меня туда, где куча народу.       И ведь не всегда получается вежливо отказать этим непробиваемым и упертым личностям.       Еще живя в Луховицах, я столкнулся с подобным отношением. Помнится, наш класс был до странности дружным и активным. Я, естественно, отнекивался-отбрыкивался от ребят, как мог, но однажды удача от меня отвернулась.       Нам как раз исполнилось по четырнадцать и, где-то раздобыв алкоголь, наши решили устроить пикник. Хотя я бы вообще это так не назвал. Тут можно только матом, но я искренне не хочу выражаться. Во-первых, посиделки в лесу под назойливый голодный комариный писк — дело отвратное. Во-вторых, двадцать девять человек, галдящих одновременно — просто взрыв мозга. Кто-то обращается к тебе, ты начинаешь отвечать, а тебя уже дергает второй, и так далее. Отвратительно. Я мечтал застрелиться уже минут через десять. Третий минус этих посиделок — сам алкоголь. Половозрелые тинейджеры и так-то не особо умный народ, а уж если перепили… Короче, ещё недавно столь сплоченный коллектив распался на мини-группы. Кто-то из пацанов затеял драку на ровном месте. Девчонки принялись голосить песни, дико фальшивя. Наиболее любопытные разбрелись по окрестным кустам и пытались добраться языками до внутренностей своих партнеров. А кого-то просто банально начало рвать. И вот посреди всей этой вакханалии сижу я на бревнышке, обалдеваю и отбиваюсь от кровососов.       Незабываемые впечатления, которые хотелось бы забыть навсегда. Не говоря уж про «не повторять». Поэтому теперь изо всех сил сторонюсь движух, где намечается скопище народа. Я не против общения с одним, максимум с двумя, но никаких толп.       Зато, пока Егор развлекается, спокойно заканчиваю запланированную на сегодня работу.       Сосед приходит в восемь вечера, радостный до неприличия.       — Зря не пошел. Было весело. Мы много болтали, ели вкусняшки и смеялись.       — Мне и тут вполне комфортно, — отвечаю, отрываясь от чтения завтрашней темы.       — Не понимаю, как я с тобой дружу. Это же круто! Люди, общение, все дела, — Егор тоже достает конспекты и садится за свой стол, повторять прошлые темы.       — Вот и восторгайся. Молча.       Когда уже все дела переделаны, темы прочитаны, а время девять вечера, я ложусь на кровать, так и не придумав, чем заняться. Телефон вибрирует от входящего:       Даня: «Чем занята моя любимая эльфийка?»       Я: «Ты вовремя. Как раз думал, чем бы заняться. Поиграем?»       Даня: «О, ты можешь? Сегодня ж не выходной».       Я: «Теперь да. Идёшь?»       Даня: «Крутотень. Бегу!»       Игра погружает в свои сети и время летит незаметно. В наушниках голос Дани и с моих губ не сходит улыбка. Но победа одержана, и я отвлекаюсь на вошедшего Егора с влажными волосами. Я даже не заметил, как он уходил, так увлекся. Отставляю ноут — друг выглядит так, словно хочет что-то сказать или спросить.       — Ты же не играешь в игры?       — Так вышло, — пожимаю плечами, даже не зная, как объяснить причину моей заинтересованности.       — Ты так улыбался, будто там чудо какое неземное, — сообщает Егор, усаживаясь на кровати и смотря на меня с любопытством. — Колись, кто она?       Я мог бы что-нибудь соврать, хоть не умею и не люблю это делать. Мог бы сменить тему, обычно подобное прокатывает на ура. Но с Егором мы дружим четвертый год, и он никогда не выказывал ненависти к подобным мне людям.       Сложно сказать о таком впервые. И я очень надеюсь, что друг примет. Взяв себя в руки, говорю:       — Это он.       Глаза парня округляются, и он практически пищит:       — Что?       — Я гей.       Сказать сложно, хотя лично я не вижу в том ничего дурного. Я вообще всегда относился ко всем нормально. Не мое дело кому кого любить, если это не нарушает законы Российской Федерации.       Егор с минуту молчит, а потом подрывается, хватает за футболку и тащит к двери. Я еле тапки успел нацепить. Он это не комментирует. А я просто не успел ничего сказать, как оказался за запертой на ключ дверью.       Вот и поговорили. Вот она «толерантность»…       Ну, драться не кинулся — уже плюс. Перебесится, подумает и впустит. Хотя нутром чую, ночевать мне сегодня в коридоре. И главное, даже домой не поедешь и к Оле не пойдешь. Я в пижаме и тапках. На улице зима. А у меня ни денег, ни телефона, вообще ничего с собой.       Знал бы, что Егор так отреагирует, либо вообще партизанил и молчал, либо хоть как-то подготовился бы, что ли. То, что меня выставили вон, как бродячую собаку из мясного — мерзко. Мы же дружили не один год, учились, вот, вместе. Последние три года в школе, как я перевелся в Рязань, тоже вместе. Мы и на вылазки эти его дурацкие вместе ходили. Все ради кача его ютуб-канала. А то, что там опасно, на этих заброшках, его не интересовало, вот и приходилось страховать, помогать снимать, да просто присматривать, чтоб друг не убился. И нате, раз гей — исчезни. Придурок!       Я, конечно, постучал разок в дверь, но ответа ноль. Уже, небось, беруши вставил и спать улегся. Молодец, че.       А ты, Саня, ночуй в коридоре, как грязный кот.       Занимаю удобную позицию на полу. Выбора-то все равно нет. К соседям не полезешь ведь.