СИД

Aurora              Из-за того, что не приехал на выходных, на меня обиделся Стасик. Теперь уже какой день ломаю голову, как это исправить. Вик, видя мою задумчивость, ко мне не лезет, и мыться я хожу в полном одиночестве. Хотя, может быть, если уж совсем начистоту, я был бы не против компании…       В четверг, когда Вик ушёл в какой-то свой кружок по интересам, я так вынес себе мозг, что думал, тот вытечет из ушей. Поэтому взял и написал Дане:       Я: «Как или чем люди заглаживают вину?»       Вообще Аврора стала реже ему писать и мало играть, но Даня меня об этом не спрашивал, что хорошо. Это все совесть во мне говорит, которая засыпает, стоит его увидеть. Свой план-карту-сюрприз я, естественно, не отменяю, и никакая совесть тут в расчет не берется.       Даня: «Смотря в чем вина и перед кем. Ко всем же разный подход».       Я: «К ребенку».       Сильно сомневаюсь, что он знает ответ, но не одному же мне тут мучиться. Пусть помогает хоть как-нибудь.       Даня: «Детям искренность нужна. Если действительно сожалеешь, так и скажи племяннику. А что случилось?»       Я: «Не смог ему составить компанию на выходных. А он привык, что каждую субботу мы куда-нибудь выбираемся».       Даня: «Понимаю его. Я тоже привык, что мы сутками общаемся) А вообще, серьезно, просто выбери день, погуляй с ним да извинись. Он же тебя любит, простит».       Все-таки заметил…       Я: «Спасибо, так и сделаю».       Даня: «Саш… А я ведь тоже скучаю».       Я: «Я тоже».       Я просто неадекватный, который мучается сам и мучает Даню, пытаясь проложить меж нами пропасть, но в итоге копая маленькую ямку. Он это так просто не забудет, даже если я совсем пропаду. Как и я. Вообще сомневаюсь, что когда-нибудь смогу забыть все это.       Даня: «Особенно когда один остаюсь, только о тебе и думаю. Когда в компании или на учебе как-то проще».       Я: «А сейчас ты один?»       Меня охватывает внезапное желание. Как тогда в вирте.       Даня: «Да, брат к девушке своей умотал, раньше полуночи не явится. Счастливый».       Действуя абсолютно импульсивно, запускаю программу по изменению голоса и нажимаю на вызов. Даня отвечает так быстро, словно только того и ждал.       — Саша?!       — Добрый день, Дань, — тихо говорю, помня, что парень через стенку и может услышать, если повысить голос.       — Ты хоть представляешь, как чудно̀ говорить с тобой, слыша в голосе механические нотки? Но в любом случае рад тебя слышать.       — Взаимно. Я просто вспомнил вирт и очень захотел услышать твой голос.       А лучше стоны, но не говорить же такое. По крайней мере сейчас.       — Ты можешь звонить в любое время. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.       — Хорошо.       Не думаю, что это будет частым явлением, если вообще будет еще хоть раз.       — Я бы хотел тебя поцеловать опять, как тогда на улице.       — Саш, тут все только от тебя зависит. Мои желания ты тоже знаешь. И о встрече я уже отчаялся молить. Но все равно продолжаю, как индюк упертый, надеюсь все.       — Она будет. Нужно только подождать.       — Следующая дата на карте через неделю. Я могу мечтать о повторении или даже не надеяться?       — Будет кое-что другое. Но тебе понравится.       По крайней мере, я рассчитываю на подобное.       — Если там будет хоть один твой поцелуй, я уже буду в восторге.       — Будет. Я сам очень сильно этого хочу. Так бы и целовал безостановочно. И я хочу большего. Хочу поцеловать твою шею и стянуть с тебя футболку. Хочу касаться тебя. Я так сильно этого жажду, что пальцы покалывает.       От представления подобного член оживает и напрягается.       — Ммм… Сань, я ж молодой парень, ты ж меня сейчас так заведешь, что хрен остановишь.       — Я этого и хочу. Я бы целовал тебя всего. Облизал бы твой сосок и чуть прикусил, руками исследуя тело.       Меня уже ведет. Так кроет, что приспускаю домашние штаны и обхватываю рукой член.       — Ох, Саш, ты со мной что-то нереальное сейчас делаешь. Как и всегда, в общем-то. Хочу тебя до безумия.       — Я тебя тоже, — выдыхаю, проводя медленно рукой вверх и вниз.       Дожили, собираюсь дрочить на голос.       — Я бы спустился ниже, — продолжаю рассказ. — И провел языком по твоему члену.       Никогда не делал минет, но процесс понятен. Самое главное, не наговорить лишнего. Просто представлять, чего бы сам хотел.       В трубке раздается стон и под кожей — тут и там — вспыхивают искры.       — Сначала чуть отстранился бы, заглянул тебе в глаза и взял в рот… Сперва чуть-чуть, но постепенно насаживаясь глубже.       Движения руки становятся быстрее, перед глазами уже плывет, а дыхание такое рваное, что он тоже должен понять, чем я сейчас занимаюсь. Ну и пусть.       — Саша… — его дыхание ничуть не ровнее моего, а последний слог моего имени вдруг превращается в тихий стон. — Саш, не останавливайся, пожалуйста…       Я бы уже и не смог, даже если бы захотел.       — И вот когда он уже будет полностью во рту, я медленно начну двигаться назад. Но с каждым новым заходом, скорость будет увеличиваться. Я буду двигаться вверх и вниз, крепко обхватывая его губами и придерживая тебя за бедра.       Сам уже начинаю тихо стонать от переполняющих меня эмоций. Лежа с закрытыми глазами и слушая его прерывистое дыхание, можно представить, что он рядом. Со мной. И от этого я чувствую, что скоро взорвусь.       — Я бы почувствовал, что ты собираешься кончить и не отстранился, а наоборот, притянул еще ближе. Проглатывая твое наслаждение.       Стонем одновременно. Только я тихо, а он громко и, выкрикивая:       — Саша!       Слышно, наверное, на всем этаже.       Я бы тоже хотел кричать, но и так позволил себе лишнего, изливаясь себе на живот.       Вдруг какой-то странный бабах в стену разом приводит меня в чувство.       — Дань, ты в порядке?       Тихий стон в трубку и неуверенное:       — Вроде…       — Ты меня пугаешь. Ты, что, член отломил?       Это, конечно, шуточный вопрос, но я, и правда, волнуюсь.       — Тю на тебя, не дай бог! Головой о стену тюкнулся.       — Ужас какой. Будь аккуратнее. К врачу-то не надо?       — Да я нечаянно — упал, не рассчитав ширину кровати. Не, нормально все, не переживай. Саш, ты бесподобная.       Как же он любит напоминать, что я не Саня Князев и портить этим такое прекрасное настроение. Вздыхаю.       — Доброго вечера, Дань.       Мне срочно нужно в душ, а на будущее — купить упаковку влажных салфеток.       — Уже?.. — разочарованно стонет Даня.       — Да. Спишемся.       Вешаю трубку и встаю. Сперма холодит живот и к нему прилипает футболка. Неважно. Все равно все стирать придется. Натягиваю штаны и, собрав банные принадлежности, выхожу в коридор, где сталкиваюсь с Даней. Все его кудряшки спутаны, а сам он чуть не с головой завернут в махровое полотенце, а ещё от него так и разит тем, чем он сейчас занимался. Красиво. Хочу доводить его чаще до такого и любоваться им потом. Бесконечно.       Заметив меня, парень смущенно говорит:       — О, Сань… Привет….       — Мы сегодня виделись. Мы же учимся вместе.       Даня краснеет, что начинает меня веселить.       — Мда, точно… Тоже в душ?       — Да, но так и быть пропущу тебя.       Очень отстойно, что кабинка у нас всего одна.       — О, да, спасибо… — Даня краснеет ещё сильнее и чуть не бегом несётся в санузел.       Забавно. Остаюсь ждать в коридоре. Что, к счастью, не длится долго. И вот уже опять передо мной смущающийся парень, который быстро уходит к себе. Знал бы ты, Даня, что я и есть Аврора, сейчас бы так себя не вел.       Проводив парня взглядом, сам иду мыться.              

***

      Чуп@кабра              Поговорить с братом по поводу нашего нового соседа оказалось совсем не просто. И дело даже не в нем, а во мне. Хоть я в тот день, знатно прихуев, и сделал вид, что все норм, тем не менее мне понадобилось несколько суток, чтобы переварить эту информацию.       Для меня это было не столько странным, сколько диким. Но обдумав все, пришел к выводу, что мне не противно. Блин, общался ж я с Виком раньше, и от того, что узнал о его предпочтениях, он ведь никак не изменился, да? Да, и будем честными. С девочками-то я дружу. Мне ж не противно от мысли, что моя подруга занимается сексом? Девочки спят с парнями. И Вик спит с парнями.       Не-не, не хочу думать об этом настолько подробно.       Ну будет у меня не совсем друг, а подруга, какая разница-то?       Блин, а разница в том, что Вик ни хрена не подруга, он — парень.       Короче, швыряло меня долго и основательно. Саня, вон, нормально отреагировал, они явно сдружились. Хотя Саня и до этого говорил, что норм относится к такому, может, у него были ещё друзья нетрадиционные, поэтому и хотел помочь им тем приложением, о котором говорил когда-то?       Раньше я искренне верил, что в моем мире геев нет. Не то чтобы меня это как-то волновало, я вообще о них не думал. Кажется, единственный раз в жизни, когда я о них говорил, это как раз тогда на балконе с Саньком. Да и не с кем мне было обсуждать такое.       Вообще, если уж совсем откровенно, то какое мне дело до того, кто с кем спит? Знаю, у нас были ребята, которые относились к такому агрессивно. Рассказав Сане историю про убитого гея, я не врал, тот случай нехило так нашумел. Такое отношение для меня, тоже было диким. Почему меня должно волновать то, как другие занимаются сексом? Главное, ко мне пусть не лезут.       А вот это тоже было отдельным моментом, так как Вик-то теперь с нами жил. И впервые в жизни я вдруг задумался о том, что в мужском коллективе, наверное, не стоит разгуливать по коридору в трусах. Как там в одном анекдоте говорится: «В Европе так много геев, потому что они дали себя посчитать».       И только теперь я до конца понял его смысл.       Не, я понимал, что если спишь с парнями, это совсем не означает автоматом хотеть вообще всех парней вокруг. По-любому и у геев тоже какие-то свои вкусы должны быть. Мне ж не все девушки нравятся, и далеко не с каждой я хотел бы переспать. Хотя девушки при мне в одном нижнем белье и не разгуливают. Но предложи мне кто раньше секс без обязательств, скорее всего, согласился бы, по крайней мере до того, как решил дожидаться благосклонности Авроры.       А вообще, как понять-то кто перед тобой: гей или нет? СМИ явно что-то недоговаривает, упорно выпячивая на первый план женоподобных мужиков в стрингах. Вик, конечно, выглядит не совсем стандартно, но не записывать же всех неформалов в пидоры? Бред. Меня, вон, вообще часто с девушкой сравнивают из-за слишком мягких черт лица, это ж не мешает мне нормальным оставаться.       К счастью, на меня Вик не засматривался, что радовало. А значит, по идее, все норм. Надеюсь, ему нравятся какие-нибудь перекачанные мужланы с бородой до пят.       К брату я все-таки через два дня после квеста подошёл. Был соблазн не рассказывать, но, лично мне было б неприятно, узнай я, что за стенкой живёт гей спустя, скажем, полгода. Ну и вину свою чувствовал, это ж я его к нам привел.       Кир воспринял нормально. Могло быть и хуже. Возможно, сыграло роль то, что до этого они с Виком, если и не дружили, то поддерживали хорошие, приятельские отношения. Теперь, естественно, ни о каком общении и речи не шло — Кир отказался с ним даже здороваться, делая вид, что парня не существует, но гадостей не говорил, в драку не лез и по институту трепать не пошел. Единственное, попросил больше к нам в комнату Вика не водить, но мне и самому пока было не совсем комфортно. Надеюсь, время все расставит по своим местам.       Оставалась ещё одна проблема. Торопыжкины. Ну и Серёга с Жешем тоже не знали. Рассказывать им чужую, может, и не тайну, но столь личное, я не мог. Неправильно это. Но, учитывая достаточно близкое общение людей, живущих в одном блоке, скрывать такое — как минимум подло. У нас тут и шуточки часто своеобразные летали, да и встретить кого нетрезвого, голяком поющего песни в коридоре, было нормой. Может, я и слишком правильный, но, если ты с кем-то живёшь, деля один унитаз, ты должен быть в курсе. Особенно будет отвратительно, если вся правда вскроется позже. А она точно вскроется, ведь кто-то да догадается.       Отличная возможность поговорить выпала в среду, когда, возвращаясь в общагу с универа, я по дороге заметил темную фигуру Вика. Рядом никого не было, и я, чуток пробежавшись, присоединился к парню.       — Привет, — поздоровался, подстраиваясь под его шаг. ХЗ как начать столь неудобный разговор, но надо.       — Салют.       Вик выглядел абсолютно спокойным и довольным жизнью, а я чувствовал себя дебилом. Лезть в чужое личное такая себе идея, но как ещё выйти из сложившейся ситуации я не знал.       — Вик, послушай, — собравшись с духом, все же начал я. — Ты рассказывал ещё кому-нибудь из блока о… гхм… Нетрадиционности своей?       — Зачем? — Вик остановился посреди улицы и уставился на меня. — Ко мне же не подходят и не говорят о своей ориентации. Почему я должен?       — Потому что мы живём вместе, а ты сам сказал, что особо не скрываешь. Думаешь, им комфортно будет узнать о таком, скажем, через год, когда оно случайно всплывет?       — Почему я вообще должен о них думать? Мне все равно. Ты мне еще скажи табличку на себя повесить, — говорит Вик и идет к общежитию.       Вздыхаю. Так-то он местами прав, но скрывать такие вещи от людей, которым волей-неволей приходится с тобой контактировать настолько близко, это подло.       Догоняю парня, торможу, положив руку на плечо.       — Вик, подожди. Я не буду тебя уговаривать, и сам трепаться не пойду. Но это неправильно по отношению к ним. Просто… подумай об этом, ладно?       Он с шумом выдыхает и говорит:       — Я скажу.       Мы заходим внутрь здания и поднимаемся на свой этаж. Вик встает в коридоре блока и громко кричит:       — Народ!       Из комнат сразу выглядывают парни. Серега грызет яблоко, остальные же просто стоят и ждут продолжения. Только Сани и Кира нет.       — Я, блядь, гей!       — И че? — недоуменно спрашивает Серега, оторвавшись от огрызка.       — Вот и я не знаю «че»!       Вик уходит к себе, хлопая дверью.       — Своеобразный каминг-аут, — заявляет Влад, немного охуевши разглядывая захлопнувшуюся дверь.       — Я думал чет интересное, — вздыхает Серёга и, ещё раз откусив яблоко, собирается вернуться в комнату, как его тормозит сосед, Женёк:       — Вам, чё, реально пох?!       — Ну да, мне-то какое дело с кем он трахается? — пожимает плечами Серёга. — Сказал и молодец.       Саня, брат Влада, подозрительно прищуривается:       — А ты, чё, тоже хотел бы, что ли?       — Я те щас за такое нос сломаю!       — Эй, народ, брейк, — торможу Серёгу, который после своей угрозы реально на Санька двинулся. — Чё всполошились-то?       Жеша аж закипает от злости.       — А то, что у нас пидоросятиной в блоке запахло! И привел его ты! То-то я смотрю, у тебя бабы до сих пор нет! Подстилку поближе решил подселить?       — Ревнуешь, что ли? Не дрейфь, зая, меня на всех хватит, — ухмыляюсь, сложив руки на груди. Не, а чё он херь-то несёт, значит, мне тоже можно.       Жеша рычит и кидается на меня, но его перехватывает отошедший от шока Влад.       — Остынь. Серёга прав, каждый волен спать с кем хочет. А Вик молоток, что признался, уважуха ему за это. Не каждому на такое смелости хватит. Как по мне, он больший мужик, чем процентов восемьдесят парней в этом общежитии.       Женёк смотрит на Влада шокировано, а потом морщится, и, вырвав руку из захвата, молча удаляется в свою комнату, чуть не снеся по дороге жующего Серёгу. Этот вообще в любой непонятной ситуации ест.       — Предлагаю, оставить все произошедшее в стенах этого блока, — замечаю я, и народ положительно кивает.       — Ток дебил сор из избы выносит, — поддерживает меня Влад. — Чё, расходимся, концерт окончен.              

***

      Aurora              Я, конечно, частенько туплю, если дело не касается учебы, но не слепой. Кирилл уже пару дней как полностью игнорирует Вика. Тот в свою очередь делает вид, что ему все равно. Не может ему быть безразлично такое, я уверен. Все это напускное.       Поэтому, когда тот вернулся из очередного кружка и уселся на кровать, спрашиваю:       — Почему ты так себя ведёшь?       Вик не понимает о чем я и удивленно приподнимает бровь.       — Кирилл с тобой перестал общаться. Тебе все равно?       Он вздыхает и откидывается на стену.       — Нет, но тут ничего не сделать. Я не могу заставить людей принимать меня. Он не первый и не последний. У нас много зашоренных и нетолерантных людей. Это просто есть.       Мне так обидно и грустно, будто это происходит со мной.       Подсаживаюсь к Вику и, положив голову ему на грудь, обнимаю.       — Это ужасно несправедливо.       — Жизнь вообще несправедливая штука. Ты можешь быть охренительным человеком, но если чем отличаешься, будь готов, что от тебя отвернутся.       Он прижимает меня ближе к себе. Ну вот, хотел его успокоить, а в итоге успокаивают меня.       В кармане вибрирует телефон, который приходится нехотя доставать. Звонит Егор. Удивленно смотрю на номер, не понимая, чего вдруг он соизволил мне набрать.       — По-любому ему что-нибудь от тебя нужно, — говорит Вик и, да, скорее всего, так и есть, но не ответить не могу.       Нажимаю «Принять».       — Саш, помоги!       Вик вздыхает, и его грудная клетка приподнимается вместе со мной.       — Чем?       — Я пошел на ту заброшку. Помнишь, рассказывал? Тут пол провалился, и я выбраться не могу.       Вспоминаю это место — старый особняк за городом. Далековато.       — Сейчас приеду.       Сбрасываю звонок и поднимаюсь, отдаляясь от теплых объятий.       — Он мог вызвать спасателей вообще-то, — говорит Вик, вставая следом.       — Сомневаюсь. Он не любит просить помощи, тем более у чужих.       Достаю вещи и начинаю переодеваться.       — Я бы его на хуй послал, — говорит Вик и надевает куртку.       — А ты куда? — удивленно спрашиваю, облачаясь в теплую толстовку.       — Отговаривать я тебя не буду, но и одного отпустить не могу. Так что едем вместе.       Настроение сразу поднимается и я, быстро закончив сборы, выхожу следом за Виком, запирая дверь.       Наручные часы сообщают, что уже десять вечера, и транспорт скоро перестанет ходить. Тем более в ту глушь, в какую мы намылились.