СИД

Чуп@кабра              Понедельник начался, как всегда, с опоздания. Будильник-то я купил, один хрен — поднял он в блоке всех, кроме меня, так что лайфхак использовать кастрюлю, как усилитель звука, грела все больше и больше.       Уже привычно проскользнув в аудиторию, оглядываю парты и обнаруживаю ближайшее свободное место рядом с Князевым. Заваливаюсь к нему и, достав блок, приветственно киваю на Санин удивленный взгляд. Чё он так поражается-то все время?       На информ-доске уже записей вагон и тележка.       Тема важная, точно будет на сессии. Списываю, пытаясь врубиться, и хер там. Будто не час пропустил, а полсеместра.       — Слышь, Сань, — шепчу соседу, — а чего в нижнем графике кривая вниз идёт?       — Ну смотри, — тоже шепчет Саня и тычет пальцем в свою запись: — Вот данные, по которым график строим…       И он двигает свою тетрадь, на которой еще больше всего, чем на доске. От обилия информации у меня аж глаз дернулся.       — Ни хера не вдупляю, — честно признаюсь. — Дашь вечером лекцию скатать?       — Хорошо, я и объяснить могу, если нужно.       Смотрю ещё раз на доску. Да, наверное, нужно.       — Спасибо, — шепчу и начинаю быстро переписывать хоть что-то, пока успеваю.              

***

      Aurora              Я решил сделать себе зеленый чай и уже с ним пойти к Дане — рассказывать тему сегодняшней пары. Информации сегодня дали много, и она очень пригодится позже. Поэтому упускать не следует.       Залив кипятком щепоть крутышек, иду обратно, сразу доставая телефон. Я так и не извинился нормально за то, что свинтил с квартиры. А надо было. Даже пропадать нужно так, чтобы он не держал на меня зла или обиды.       Я: «Я хотел бы извиниться за свой побег. Прости, что так вышло».       Нажимаю отправить и врезаюсь во что-то мягкое. Явно не в стену.       — Ай!       Поднимаю глаза. Девушка с другого курса. В коротких черных волосах зеленые прядки-локоны. И глаза изумрудные… И обалдевшие.       Опускаю взгляд ниже — на её белой кофте пятно от моего чая.       — Болотная тина! Ой, прости, я не то… Точнее, не хотел.       Она то ли не слышит, то ли просто в ступоре.       — Слышь, спасай меня! Я не могу пойти к себе переодеться, а мне идти надо!       — Хочешь, свое что-нибудь дам?       — Да! Огонь вообще, чел. Только скорее, а то пипец!       Провожу ее в блок и в свою комнату.       Открываю шкаф и замираю, не зная, что ей предложить. Она же девочка, а там свои какие-то, неподвластные сильному полу материи-измышления.       — Вот эти три полки, выбирай, что хочется.       И отхожу, давая ей пространство.       Она долго копошится, шуршит и выуживает черную толстовку с горлом, в которой я ходил в бункер. Блин! Как я умудрился про нее забыть?!       Потом, не стесняясь меня, стягивает кофту, сверкая черным спортивным топом. Я, естественно, отворачиваюсь, но все равно увидел.       — Я, кстати, Саня. Я тебя видела, у нас физика общая.       Поворачиваюсь и смотрю на свою кофту на девушке. На груди приколот значок с «2м3а».       — Я тоже Саня.       — Ваще огнище!       Стук в комнату чересчур неожиданно, а следом голос оповещает:       — Сань, это Даня.       Саня, стоящая ближе к двери, открывает дверь, и Даня почему-то замирает.       — Сань, у тебя тут чел завис. Я, кстати, потом зайду за барахлишком, не с собой же таскать, угу?       Я подхожу ближе и смотрю, как Даня, хлопнув ресницами, отмирает, и, улыбнувшись, представляется:       — Ослеп чуток. Привет. Меня Даня зовут.       — Без зрения жить хуево. Я Саня, — она протягивает руку Дане для рукопожатия, и тот тут же берет ее ладонь в свою.       — Безумно приятно.       Саша смеется и поворачивается ко мне.       — Братан, дай свой телефон.       Вообще какое-то кино. Ничего не понимаю, но достаю смартфон и протягиваю ей. Она быстро что-то тыкает и возвращает.       — Спишемся.       И, быстро протиснувшись мимо Дани, уходит. Я догадываюсь, о чем подумал сосед. Он думает, что это и есть Аврора. Ну, а что еще он мог подумать-то? Кофта — ее, имя — ее. Эх.       Даня стоит, задумчиво сверля уже закрытую дверь. А я даже и не знаю, что ему сказать. Хочется крикнуть, что это не она, а я — его Аврора. Но будет плохо.       — Сань, а ты ее откуда знаешь?       — Случайно познакомились.       Он оборачивается, а глаза распахнуты и аж сияют. Ну все, приплыли!       — Саня! Мне капец как нужна твоя помощь!       Я вот даже не удивлен. Но, раз ссыкотно сказать правду, приходится изображать нормального человека, не показывая, как внутри все заходится и рушится.       — Какая?       — Помоги с ней наедине остаться, а? Что угодно проси — сделаю, только помоги!       Я бы попросил о ней забыть, но и это нельзя.       — Я постараюсь.       Ладно, хочешь — сделаю. Не знаю как, но попробую. Все равно настоящей Авроре в твоей жизни никогда не быть.       — Санька!       Он кидается меня обнимать, а я от этого всего хочу расплакаться. Больно это, как оказалось. И даже тепло его кожи не торкает как до этого. Хочется просто уйти отсюда подальше. А лучше стукнуться головой так, чтобы память отшибло.       — Ты не представляешь, как для меня это важно! — он отпускает меня, отступив.       И улыбается счастливо, пока я — внутри — умираю.       — Ты извини, мне умыться надо. Я потом к тебе зайду лекцию объяснить.       И, схватив первое попавшееся полотенце, несусь в уборную, даже не заперев дверь. Врубаю ледяной душ и, стащив с себя шмотки, залезаю под колющую холодом воду. Слезы оказываются горячими настолько, что обжигают.              

***

      Чуп@кабра              Меня аж подтрясывает от эмоционального перевозбуждения. Да, она выглядит вот вообще не так, как я себе представлял, но пофиг. Да, есть вероятность, что это не она, и просто кофты одинаковые. И значок. И имя. Ага.       Глаза другие. Я думал у Авроры светло-карие, как у Сани. Хотя у этой Сани они слишком яркие, что наводит мысль на линзы. А ещё я ни разу не слышал, чтобы Аврора материлась. С другой стороны, в жизни люди себя часто по-разному ведут. Зато рост идеально подходит и телосложение, насколько я успел рассмотреть.       И в комнате пахло свежестью и фруктами.       Но то от Сани могло.       Блин, у меня так мозг взорвется, надо встретиться ещё раз, обязательно надо!       И то, что она в нашем блоке была… совпадение? Она и раньше проникала, может, они с Саней дружат?       От игры в «Найди сто отличий» отвлекает тихий стук в дверь. Подлетаю, практически затягивая Саню в комнату.       Вид у него серьезный и грустный какой-то, я аж подуспокоился малец. Волосы мокрые, всклокоченные, и глаза красные. Заболел, что ли? Я ж видел его сегодня, не замечал такого.       — Сань, у тебя все в порядке? — спрашиваю, заглядывая в глаза.       — Как и должно быть. Давай, я лекцию объясню, — он говорит сухо и тихо, и мне так непривычен такой его тон.       — Слушай, если тебе нехорошо или случилось чего, необязательно со мной мучиться. Я просто списать могу, потом сам разберусь.       Саня игнорирует и, раскрыв тетрадку, начинает тихо объяснять и указывать на график и формулы.       Честно пытаюсь слушать, мне немного стыдно перед ним, за то, что он в таком состоянии со мной тут сидит. А ещё мысли мои, помимо воли, постоянно улетают не туда, куда надо.       А что ей сказать-то? Так и так, я все знаю? Или просто начать ухаживать, пока сама не признается? А она-то поняла, что я догадался?       Голос Сани вдруг дрогнул и он, захлопнув тетрадь, повернулся ко мне и обнял.       — Я и с Саней тебе помогу, и с лекцией, и вообще с чем хочешь. Но давай завтра, а?       Ничего не понимая, обнимаю его в ответ, поглаживая по спине.       — Сань, тебе помочь может чем?       Он судорожно выдыхает и отстраняется, стараясь не смотреть на меня.       — Доброй ночи.       — Сань, время семь только, — он меня пугает прям. Да что случилось-то?! Не хочу его отпускать в таком состоянии, он совсем чудной. — А помнишь, ты Миядзаки хотел посмотреть? Давай сейчас?       Он поднимает на меня взгляд и по его щекам катятся слезы. Меня это так шокирует, даже больше, чем встреча с предполагаемой Авророй. Рука так и тянется смахнуть слезинку, но я не успеваю.       — Я лучше пойду, — выдавливает он из себя, но вместо того, чтобы пойти к двери, делает шаг ко мне и, схватив за плечи, целует.       Это очень далеко от того поцелуя, который был у нас тогда по пьяни. Он просто губами касается меня, не открывая рта. А я замираю на мгновение, не зная, как себя лучше повести. Мне не противно, нет, просто я действительно за него переживаю. Что, если он расстался с кем, и теперь вот так пытается через меня успокоиться? Он столько раз мне помогал, и я б ни за что не отказал ему в столь малом утешении, но вдруг только хуже сделаю?       Аккуратно кладу руки ему на бёдра и притягиваю, давая понять, что не против, но и не принуждаю, не вывожу поцелуй на новый уровень. Просто придерживаю, давая возможность самому решить, что ему сейчас необходимо. А Саня, почувствовав и поняв, что никто его не отталкивает, размыкает губы и, подняв руки, прячет пальцы в моих волосах. Целую его в ответ, а потом, оторвавшись от губ, сцеловываю слезинки и глажу по спине, пытаясь успокоить.       — Т-ш, тише, я тут, все наладится, слышишь? — шепчу, лёгкими поцелуями касаясь его щек, и возвращаюсь к губам.       Он заканчивает поцелуй и отстраняется.       — Спасибо. Если тебя сейчас ничего не смущает, тогда давай мультики посмотрим.       — Полегчало? — уточняю на всякий случай, ещё не убирая рук, но уже по глазам вижу, что отпустило его малец. Глаза больше не стеклянные, и щеки чуть заалели.       Саня кивает и, отвернувшись, прикрывает глаза, с шумом выдыхая.       — Точно поговорить не хочешь?       — Нет. Не сейчас. Прости.       Опять эти его извинения. Вздыхаю и отпускаю, надеясь, что его не унесет сейчас куда-нибудь вдаль.       — Садись тогда, сейчас включу.       Саня медленно опускается на кровать, а я, поняв, что сбегать он не собирается, отворачиваюсь к компу в поисках аниме. Нужное находится быстро, и я хватаю со шкафа плед, тот самый, который укладывал когда-то между сдвинутыми койками, и, завалившись на кровать, накрываю им нас обоих. Саня не шевелится, кажется даже не моргает, и я, недолго думая, притягиваю его спину к груди, обнимая. Укладываемся поудобнее, так и лежим, мультик смотрим. Я, чувствуя, что ему явно не хватает тактильности, обнимаю его, обвив руками и сцепив пальцы на животе. Саня сначала напряжен, но постепенно успокаивается, увлекшись мультиком. Я не спрашиваю больше ни о чем — захочет, расскажет. Просто помогаю, чем могу. А поцелуй этот… Да и черт с ним. В конце концов для меня это ничего не значит, как и для него — сам же мне тогда сказал… Ну и если ему от этого легче, мне ж реально не стрёмно.              

***

      Aurora              Что происходит и что делать? Я уже совершенно ничего не понимаю. Все слишком запуталось. И главное, сам во всем виноват.       Даня ответил на поцелуй. Зачем? Пожалеть решил? А мне только хуже от этого. Выть хочется.       Естественно, я помогу ему с этой… Саней. Хоть и не представляю, как смогу смотреть на них вдвоем. Это же как добровольно ломать себе пальцы. Интересно, как скоро он поймет, что она не Аврора? И поймёт ли? Может, так влюбится, что закроет глаза на несоответствие?       Я хочу, чтобы он был счастлив, но при этом заварил такую кашу, что и не разгребешь. Знаю, мне следует отойти и не мешать, а Авроре — исчезнуть.       Мультик отвлек, но не помог. Да и как 2D-персонажи могут вывезти эту ситуацию? Да и ни при чем они. Тут только один виновник. Так что — сам виноват, сам и страдай.       Поблагодарив Даню — сразу за все — ухожу к себе, хоть и не хочется отлипать от него. Без него холодно.       Уже в комнате кутаюсь в одеяло и пишу Сане:       «Добрый вечер. Ты понравилась моему другу. Не хочешь с ним встретиться?»       Нажимаю отправить, а внутри аж жжет и колет.       Саня: «Хай! Это тому, который завис?»       Я: «Да».       Пожалуйста, скажи, что тебе не интересно!       Саня: «Он мне тоже. Передай, что могу встретиться завтра в бункере в пять вечера».       Вот и все. Конец. Ты знал, что так будет.       Я: «Хорошо. Доброй ночи».       Нервно выдыхаю и сильно зажмуриваюсь, чтобы опять не разреветься как маленькому. Целых семь минут требуется, чтобы взять себя в руки, но в итоге пишу Дане:       «Она согласна на встречу. Завтра в пять вечера в бункере».       Даня: «Саня! Я тебя обожаю! Спасибо огромное!!!»       Я: «Будь счастлив, Дань. Доброй ночи».       Будь счастлив, а я… Как-нибудь это переживу.              

***

      — Только не говори, что так и пролежал весь день! — Вик вернулся с учебы и начал стаскивать с меня одеяло. Сил сопротивляться не было, и я просто поморщился и обнял подушку.       — Саш, ну что случилось-то? Давай рассказывай, — Вик и подушку отобрал. Деспот!       — Нет! — приходится обнять коленки. Мне холодно и плохо. Просто отстань от меня.       — Так дело не пойдет! Вставай!       Вик тянет меня за руку, но я сопротивляюсь. Не буду я вставать и разговаривать. И сосед делает глупость — хватает меня на руки, отчего я вскрикиваю и вцепляюсь в его плечи.       — С ума сошел? Поставь меня!       — Нет, пока не расскажешь, что произошло.       — Не хочу это обсуждать.       — А придется.       — Нет.       — Значит, буду так стоять, пока руки не отвалятся.       — Так и знай, в травму сам пойдешь, и руки свои в зубах придется тащить.       — Какой ты вредный сегодня. И на себя совсем не похож. Все плохо?       — Да.       Он поставит меня когда-нибудь на пол? Дурной!       — Ладно. У меня есть идея, — заявляет Вик и наконец-то опускает меня на кровать, вынуждая сесть, и плюхается рядом.       Неугомонный сосед тянется к рюкзаку и достает странную сигарету, сразу ее прикуривая. Я молчу. Хотя вопросов вагон. Что это? Почему Вик вдруг закурил? Почему делает это в комнате? И чего вообще до меня докопался и не дает спокойно порефлексировать?       Вик затягивается и, ухватив меня за подбородок, приоткрывает мне рот и выдыхает дым. Фу, блин! Ну и гадость! Горло сразу першит, чешется и горько прям ужас!       Я кашляю, а Вик лыбится как ненормальный. Дождавшись, пока перестану дохать, он повторяет свое действо. А мне вроде уже и не так противно, даже весело почему-то. После третьего захода я уже весело смеюсь, сам не пойму от чего.       Довольный Вик докуривает и выкидывает остатки странного косячка в бутылку с водой.       Ложусь на пол и разглядываю потолок. Так легко стало. Тяжелые мысли и переживания уплыли куда-то на задний план. Я расслаблен. Мне хорошо.       Вик ложится рядом.       — А теперь рассказывай.       И я изливаю душу. Рассказываю обо всем с самого начала. И про Аврору, и про наши странные отношения с Даней, и про девушку Саню, и про все, что успел натворить. Выговариваюсь, и с сердца уходит тяжесть. Мне так надоело держать все в себе. Кто бы знал.       Вик долго молчит, а потом… Его тон холодеет и строжает так, что мне становится не по себе.       — Ты обязан все ему рассказать. Сань, ты же понимаешь, что все это… Всё, что ты сделал — неправильно? Мужчина должен отвечать за свои поступки, даже когда это тяжело. Не буду говорить, что считал тебя другим или что разочарован. Это вообще не мое дело. Но правильней всего будет обо всем рассказать. Иначе страдать будут все. А ты же не хочешь, чтобы Дане было плохо от неизвестности?       Не дожидаясь моего ответа, Вик просто встает и уходит. Из комнаты. Вот и поговорили. Смотрю на часы — пятнадцать минут шестого. Он уже с ней.