СИД

Чуп@кабра              Я проснулся один, развалившись поперек дивана. Надеюсь, не скинул Санька посреди ночи? А то я ж брыкаюсь. Перекинувшись на край, нахожу телефон. Цифры на экране с бесстрастной безжалостностью оповещают, что уже аж одиннадцать.       Проглядев сообщения, понимаю, что брат не писал, зато утром пришла эсэмэска с незнакомого номера.       «Привет. Это Лиса. Не хочешь сходить куда-нибудь, проветриться?»       Неудобно-то как перед ней. Надо было сразу сказать… а чего? Я ж и сам ничего не знал. Повертев телефон в руках, откладываю, но потом беру обратно — она ж увидела, что я прочитал.       Чуток еще подумав, все же отвечаю.       «Привет. Я не в Рязани».       Обсуждать наши недоотношения по смс не хочу, это как-то совсем уж подло. Надо будет обязательно пересечься на неделе, извиниться нормально и сказать, что ничего не получится. Я тогда Сане сказал абсолютно искренне, что прыгать туда-сюда, пока мы не разберемся во всем, не собираюсь.       Поднявшись, иду на поиски хозяина, которого не нахожу, как и его одежды. На мгновение накрывает флешбэк, и я даже успеваю испугаться, но вовремя замечаю его рюкзак. Саня же не мог без него уехать, да? Успокоив себя, дохожу до туалета и, сделав утренние дела, иду обратно, как раз вовремя, чтобы услышать звук ещё одного сообщения       «Жалко. Ну ты пиши как вернёшься», — читаю во всплывшем окошке и специально его не открываю, чтобы она не увидела статус о прочтении. Не хочу с ней сейчас общаться.       В прихожей тихо стукает дверь и я, отбросив телефон на диван, иду встречать жаворонка-тихушника. Саня разувается, не выпуская пакет из рук, а, заметив меня, отчего-то грустнеет глазами.       — Доброе утро, — говорит он чуть расстроено. — А я хотел тебя разбудить и завтрак в постель.       — Не вопрос, сейчас быстренько метнусь под одеялко, — улыбаюсь. — А лучше пойдем вместе приготовим?       — Лучше вместе в постель. Я готовое купил, — он снимает и вешает куртку, отставив пакет на обувницу, и притягивает меня к себе. Холодный.       — О, это, несомненно, самое идеальное, — запускаю ладонь на поясницу и, прильнув, легонько целую в оголившуюся шею. — Пошли?       Саня подхватывает покупки, берет меня за руку и ведет в комнату, где, вручив пакет, оперативно разоблачается. До трусов. Хм. Своеобразно. Мне нравится.       Заныриваю в пакет с продовольствием и нахожу там два больших мясных сэндвича и два стакана с чаем в подставке. Всё ещё горячее.       Санёк юркает под одеяло, а меня и уговаривать ни к чему — утро в кровати, что может быть лучше?       — Держи, — протягиваю ему стаканчик, пока не перевернул. Я ж могу, рукожопие и меня вниманием не обошло.       Саня берет меня за предплечье и тянет вперед, целуя запястье, и только после этого забирает свой напиток.       — Давно проснулся? — спрашиваю, доставая еду.       — Да нет. Час назад. Я что-то сам разоспался на этих выходных.       — Ты это называешь разоспался? Что ж в твоем понимании ранняя побудка?       — С рассветом, наверное, или до, но я обычно в семь встаю. Раньше не приходилось.       Округляю глаза на такой кошмар:       — Даже по выходным? Зачем?       — Привычка ну или отлаженные биоритмы. Режим сна, все дела.       — Точно, кажется, Аврора говорила… блин, точнее, ты говорил. У нас есть какие-то планы на сегодня? — спрашиваю, приступая к поеданию сэндвича. Вкусный, вроде курица, хрустящий салат, сочная помидорка и соус какой-то.       — План минимум, — шепчет Саня мне на ухо, — довести тебя пару раз до оргазма.       От неожиданности аж закашливаюсь. Нельзя такое говорить, когда человек жуёт! Саня заботливо хлопает по спине, а я, смахнув слезы, выдаю:       — Боюсь предположить, что в твоём понимании — план максимум.       — А его нужно начать выполнять прямо сейчас, чтобы успеть до последнего автобуса. Правда, я не уверен, что мы сможем ходить.       — Эй, маньяк озабоченный, дай хоть доесть!       — А я чего? Я ничего! Я тебя даже еще не трогаю.       — Мне пугаться этому «ещё» или радоваться?       — Предвкушать!       — Вот тебе и скромный мальчик Саня! — смеюсь и, чуть нагнувшись, быстро целую его, возвращаясь к завтраку, который не так уж и нужен, но доесть надо, зря он, что ли, бегал за ним.       Саня доедает и, перевесившись через меня, ставит стаканчик на пол, при этом успевая прикусить кожу на моем животе.       — Ты там меня с бутером не перепутал?       — Нет, конечно. Ты вкуснее!       Он обхватывает меня руками и начинает облизывать, кружа вокруг пупка. Хорошо, что чай я всё-таки допил, иначе б точно пролил. Пустой стаканчик летит на пол, а я с наслаждением откидываюсь на подушку, давая полную свободу действий. Член радостно подскакивает, будь у него ладоши — захлопал бы, видя происходящее. Саня медленно нацеловывает мой живот и стаскивает вниз боксеры. Проводит ладонью и целует головку.       — Ты красивый, — говорит он, любуясь на мой член.       — Это ты с ним или со мной разговариваешь?       — С обоими. Я в восторге от тебя всего и от него в частности.       В очередной, сто пятый раз, заливаюсь краской. Он часто делает мне комплименты, но все равно никак не привыкну.       Его язык медленно проводит по головке, вырывая из меня шумный выдох. Он опять хочет начать утро минетом? Блин, это, конечно, здорово, но… Беру его за плечи, чуть отстраняя.       — Саш, я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо.       — Вообще-то мне нравится делать тебе приятно, — говорит он, стаскивая трусы и с себя. — Но раз ты сам хочешь…       Он тянет меня за ноги, вынуждая съехать по дивану ниже, после чего разворачивается, укладываясь валетом. До меня доходит, что у него на уме, но это настолько… не знаю. Волнительно-непристойно, что ли. Хотя мы чего уж только не делали, чего стесняться-то?       Саня дёргает меня, намекая, что хорошо бы залезть на него, и я, послав далеко и надолго мнимую застенчивость, перемещаюсь, привставая на четвереньки. Его возбужденный член упруго покачивается прямо передо мной, а уж какой вид Сане открылся, остается только догадываться, стараясь не сгореть от стыда.       — Тогда делай это хорошо, — и вбирает мой член в рот, сжимая бедра. Урок тебе Даня на будущее — помалкивай, если потом отрабатывать не хочешь.       Разглядываю возбужденный член, пытаясь понять, как его взять получше из такой позиции — во-первых, в тот раз я был как бы с другой стороны, во-вторых, если сейчас решу помочь себе руками, то высока вероятность упасть. Но Саня уже настолько активно включился в процесс, что все мысли из головы повылетали от удовольствия. Приоткрываю рот и облизываю аккуратную головку, а Саня сзади довольно мычит, явно одобряя эту неумелую попытку. Но в паху разом тяжелеет и горячеет — мычит-то он с моим членом во рту! Охерительно!       Позавчера делать минет мне понравилось, сам такого от себя не ожидал, поэтому сегодня было уже не так страшно. Прогнувшись, провожу языком по стволу и заглатываю насколько могу, стараясь поплотнее обжимать губами, дополнительно стимулируя. Сане заходит, судя по тому, как давление на мой член увеличивается. Это что-то ненормально-нереальное. Пытаюсь сосредоточиться, на том, чтобы сделать ему приятно, но в паху такой огонь, что с ума схожу и перед глазами плывет. Насаживаюсь глубже, стараясь одновременно и не подавится, и все правильно сделать. Ужасно не хватает рук, но боюсь, если хоть одну уберу, тупо рухну от сотрясающих тело волн удовольствия. Когда наконец нахожу более-менее удобную позу и даже вхожу в некий разнузданный раж, чувствую, как мне вдруг начинают наминать задницу. Да, гад же ты мелкий! У меня-то руки заняты!       Рычу на него в отместку, ощущая, как Саня меленько содрогается и принимается ещё больше активничать. Эй, я ж так опять первым кончу! Хер тебе!       Чуть прогибаюсь, опускаясь на локти, и сам ускоряюсь. Так получается лучше и проще, правда, теперь, наоборот, приходится предпринимать усилия, чтобы подняться по стволу вверх, массируя языком чувствительную уздечку. Сейчас все силы пущены на то, чтобы максимально отвлечься от происходящего в собственном члене и сосредоточиться на работе ртом. Когда сзади слышится длинный, гортанный стон, а бедра Сани чуть приподнимаются, содрогаясь, понимаю, что до завершения совсем чуть-чуть. Обрадованный, срываюсь на какой-то уж совсем бешеный темп. По мне, так это теперь не минет, а самый настоящий трах в рот.       Приноравливаюсь брать за щеку, иначе на таких скоростях рискую лишиться гланд, и чуть не упускаю момент, когда Саня, сдавленно охнув, сотрясается и, в последний раз дернув бедрами, дает залп, опаляя вязковатым жаром горло. Очумело дергаюсь, опасаясь поперхнуться, а потом… фыркаю как-то по-кошачьи и, блядь, чихаю!       Сзади доносится смешок, но придушенно-сдавленный, потому что мой-то член до сих пор у него во рту! Кто бы мог подумать, что когда-нибудь в этой жизни смогу испытать незабываемые ощущения чуть щекочущего смеха на собственном члене?!       Саня старательно выводит меня на пик, сжимая мои ягодицы и чуть надавливает, вынуждая податься чуть пониже. Тут-то до меня и доходит, что, заморочившись минетом, я слишком высоко задрал зад и Сане там, наверное, совершенно неудобно. Дурная поза какая-то, нельзя было это на боку как-то сделать?!       Приподнимаюсь с локтей обратно на ладони и чуть опускаю таз, не сопротивляясь ласковым рукам. Теперь, глянув вниз, могу наблюдать, как мой член то выныривает, то пропадает в кольце его влажно поблескивающих губ. Как Саша чуть вытягивает и напрягает шею, когда заглатывает. Как алеют и надуваются щеки. Как рвано вздымается грудь. Завораживающе. Думается, я мог бы кончить от одного этого вида.       Саня ускоряется, и я вновь теряю связь с реальностью. Руки дрожат, из груди поднимаются стоны, мне уже не надо ни на что отвлекаться — я целиком и полностью ухаю в получаемое удовольствие. Его рот, такой жаркий и влажный, творит что-то совсем безумное, и когда меня накрывает оргазм, я таки падаю моськой вниз. К счастью, не на Санин член, а чуть вбок, а то б кончилось наше утреннее развлечение травмпунктом. Или хирургией? Куда народ обращается со сломанным членом?..       Лёгкий толчок приводит в себя, и я скатываюсь, переворачиваясь на спину.       — Живой? — спрашиваю, разглядывая потолок. На Санька смотреть пока сил нет.       — Было бы чудно умереть от минета. Все хорошо, но неудобно было — жуть. Ты как?       — Угу. Заканчивай смотреть порно. Они там явно врут. В следующий раз на боку попробуем.       Саня шевелится, перемещаясь, и одаривает моё бедро поцелуем. Силы потихоньку возвращаются, и я приподнимаюсь на локтях, чтобы видеть, что он там надумал. Саня же коварно усмехается и присасывается к ноге, оставляя яркий засос.       Рухаю обратно. Попить бы.       — Ты решил всего меня пометить?       — Не смог удержаться. Пить хочешь? Голос хриплый.       — Хочу. И умыться б.       Саня встает и, найдя пачку салфеток, вытирает себя, а потом подает мне руку. Я уже могу сам встать, но так однозначно приятнее.       Поднимаюсь, оглядев скомканное постельное, и иду в ванную.       Из зеркала на меня пялится дикарь с торчащими во все стороны патлами, горящим взором, расширенными зрачками и потеками чужой спермы на лице. Ещё и бледный весь. Молодец, Даня, прям красавчик.       Не успеваю закончить, как в дверь деликатно стучат.       — Кто там? — спрашиваю и провожу влажными руками по волосам. Капец какой-то с ними.       — Очень смешно.       — А чего стучишься тогда? Заходи, открыто.       Заворачиваю краны и оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Сашей. В руках у него просимая мною вода.       — Прости, не думаю, что ты сможешь отучить меня от этого, — и протягивает мне кружку.       — Спасибо, — такой он вежливый, до дурки прям. Осушаю её залпом и, вернув, потягиваюсь удовлетворенно. Чумовые выходные.              

***

      Aurora              Растрепанные волосы приглажены мокрыми руками, но все равно топорщатся. Он очень милый сейчас. Надо посмотреть уроки по плетению мужских косичек. Брейдинг, вроде… Надеюсь, мне за такое руки не отгрызут. Но мне прям очень хочется. И ему удобнее будет.       Мы стоим голые, и я понимаю, что еще чуть-чуть и приступлю к программе максимум. Да не могу я его не хотеть! Он же такой прекрасный, особенно сейчас.       Отвожу взгляд и выхожу из ванной. Отношу кружку на кухню и иду в комнату, искать свои боксеры.       Даня возвращается, заходит в комнату и начинает одеваться.       — Так, курить, и надо маман позвонить, сегодня воскресенье, она ждет. Подай, пожалуйста, телефон, он где-то на диване.       Ищу взглядом его смартфон, беру в руку, а на загоревшемся экране:       «Жалко. Ну ты пиши, как вернёшься».       И все. Телефон-то я, конечно, передаю Дане, но внутри уже бушуют гроза и ливень. Его ждут. Кто? Девушка? Конечно девушка, кто же еще?!       Даня уходит, а я падаю на диван и накрываюсь одеялом с головой. Хочется выть. Ты не в сказке, Сань. Все рано или поздно заканчивается, как и эти прекрасные выходные.       Мы вернемся в реальность, и Даня забудет это все. Начнет встречаться с Лисой или еще кем. Построит нормальные отношения и когда-нибудь обязательно женится, наплодив кучу чудесных карапузов. И будет счастлив.       А я как-нибудь это переживу.       Как? Фиг знает! Но справлюсь. Я не могу ничего сделать в любом случае.       — Прикинь, а у нас уже весна вовсю. Маман в огороде трудится. Эй, Сань, ты чего под одеяло-то залез?       — Хорошо там, наверное, — отвечаю, игнорируя вопрос.       Диван прогибается под его весом и край одеяла поднимают, нарушая целостность моего кокона. И Даня ныряет головой ко мне в укрытие.       — Эй, братец кролик, вылазь давай.       — Зачем?       — Так и будешь в норе сидеть?       А это поможет не видеть тебя с девушкой? Тогда да.       Обхватываю ладонью его шею и, притянув ближе, быстро целую в уголок губ.       — А ты не хочешь со мной? Тут тепло.       — А пустишь? Я думал у тебя тут личная нора. Неприкосновенная.       — Для тебя в моей норе всегда есть место.       Даня подныривает ко мне под одеяло, но тут раздается уже знакомый хохочущий рингтон.       Эх, как обычно.       Обнимаю Даню, пока тот смотрит на экран и видит, что ему звонит «Придурок».       — Доброго утреца!       — Дань, ты время видел? Какое утро, ты там совсем упился?       — Неа. Часов двенадцать?       — Половина второго. Тебя тут какая-то девушка спрашивала, с зелёными волосами.       Эх. Ну и куда я против двух барышень? Я-то явно проигрываю.       Утыкаюсь носом в его плечо и зажмуриваюсь.       — Саня?       — Вроде. Я ей сказал, вечером будешь. Тебя во сколько ждать-то?       Суровая реальность дышит в спину, наступая на пятки. Скоро наша мини-сказка растворится, будто и не было ничего.       — Не знаю, надо расписание автобусов глянуть. Я ж не в Рязани.       — А где?       — В Луховицах.       — Где? Это где вообще?       Не удержавшись, коротко хмыкаю в плечо Дани. Блин, надеюсь, это было негромко. Мешать разговору не хочется, да и палить перед братом тоже.       — Это в Московской области.       Трубка молчит, переваривая, а Даня добавляет:       — С рязанской стороны, тут час езды.       Ну не час, а минут сорок всего-то.       — Даже спрашивать не хочу.       — И правильно. Лан, давай, вечером по-любому буду. Тинке привет, я слышу ее хихиканье.       — Давай, гулена.       Он прерывает связь и откладывает телефон, а я жмусь ближе. Я так не хочу назад.       — Слушай, а вообще, правда, наверное, собираться надо. Мне б лекции успеть переписать и к понедельнику подготовиться.       Вот и все!       — Эх. План минимум не выполнен.       — Ну, думаю, полчасика-то у нас ещё есть, нельзя ж от плана отклоняться!       Даня разворачивается набок и, притянув меня к себе, утягивает в поцелуй.              

***

      В автобусе едем молча. Точнее, Даня пытался что-то говорить, но мне так грустно, что на контакт я не шел. Не хотел его этим обижать, просто ничего не мог с собой поделать. Перед глазами так и плавало «зе энд», как в кинотеатре на последних кадрах просмотра.       На автовокзале Рязани я смотрел на него так, словно нам сейчас нужно разъехаться не на пару-тройку часов, а навсегда.       — Мне домой нужно, за вещами, — выдавливаю из себя с титаническим усилием.       — Мне, наверное, нет смысла ехать. Давай тогда в общаге встретимся?       — Да, встретимся.       Наверное, уже как чужие люди.       Даня вдруг резко притягивает меня к себе за плечо и обнимает. И я, не сдерживаясь, тоже обвиваю его.       — Не грусти, Сань, на тебя смотреть больно. Все ж хорошо.       Еще да. Но это ничего не говорит о будущем.       — Прости?       — Я ж просил. Саш, посмотри на меня.       С трудом отлипаю от него и смотрю в кофейные глаза.       — Мы встретимся через пару часов. И живём рядышком. И каждый день видимся. Мы ж не в разные страны разъезжаемся!       И это хуже! Потому что буду видеть тебя с другими и слышать через дурацкую тонкую стену.       Но не говорю ничего, лишь киваю и натягиваю на себя улыбку.       Даня еще несколько секунд смотрит мне в глаза, а потом наклоняется и целует. На улице! При всех!       И я отвечаю. Даже если меня через минуту убьет местная гопота — это все равно того стоит.       — Хоть какой-то плюс от моей внешности, да? Всю жизнь парился из-за того, что меня за девочку принимают, а теперь, вот, могу целовать тебя, где вздумается.       — Ты не похож на девочку. Хотя, наверное, редко встречаются красивые парни, вот люди и теряются.       Я не видел никого прекраснее, это точно.       — Ты меня разбалуешь комплиментами. Я иногда понять не могу, серьезно ты или нет, — Даня целует меня снова и отстраняется.       Хмурюсь. Когда это я шутил?!       — Я всегда серьезен. Особенно когда дело касается комплиментов.       — Это и пугает. Так, все, хватит печалиться. Погнали, тебе ж потом ещё в общагу час ехать.       Киваю, и мы идем на остановку. Пропускаю свою маршрутку, чтобы сначала посадить Даню в его транспорт. Он бы мог и сам, но, мне так хочется. Чудной я.              

***

      Дом встречает работающим телевизором — мультяшные герои весело трещат и активно учат добру и справедливости. Стас висит на мне добрых пять минут, после чего уносится досматривать серию, а я иду на кухню, где встречаю Таню и сажусь на соседний стул.       — Привет, — выдыхаю я.       Честно? Я вообще не знаю, что ей говорить.       — И тебе не хворать. Чего кислый такой? Поругались, что ли?       Отрицательно мотаю головой.       — Нет. У нас все хорошо. Наверное. Только не знаю, что будет дальше… Все так странно.       — Все будет так, как должно быть. Чего сразу нагнетаешь-то?       — Боюсь. Не хочу, чтобы все закончилось.       — Ох. Дожила! Я уж и не думала, что увижу, когда ты влюбишься, и мы будем это обсуждать. Чудной ты такой. Старайся поменьше загоняться и побольше радоваться настоящему.       Старайся… Это слишком сложно — не думать о будущем.       — А синяк-то у тебя откуда?       Хватаюсь за щеку. Блин, забыл замазать.       — Я еще вчера заметила. Не умеешь ты тоналку нормально накладывать. Это же не Даня тебя?       — Нет. Брат его. Старший. Он просто переживает. Даня не знает, не говори ему, если что. Не хочу, чтобы это как-то повлияло на их отношения.       — Ты слишком много переживаешь о других.       Неправда. Я все время думаю о себе и только учусь думать о Дане.       — Спасибо, Тань.       — Обращайся. Ты только особо красотой своей перед Стасом не свети, а то вопросов вагон будет.       Киваю и иду в комнату. Собираться.