СИД

Чуп@кабра              Несмотря ни на что настроение превосходное. Прошедшие выходные прям вдохнули в меня жажду жизни. Если бы ещё Саня под конец не раскис… Я видел, что с каждой минутой, приближающей нас к возвращению, он становился все смурнее, но причину до конца не понимал. Ну да, мне тоже не хотелось возвращаться, но у него вид такой был, будто не дислокацию меняем, а хороним кого. Естественно, времени теперь свободного будет меньше и столько секса не будет… И это, конечно, печально. Ух, я и подумать не мог, что секс может быть таким. Не сказать, чтобы у меня было так уж много опыта… Да что там, его, считай, и не было. Первый, со Светкой, и за секс-то считать нельзя, прав был Кир, называя меня после него девственником. Ну, а с Лисаветой… Во-первых, я был пьян. А во-вторых, — и теперь я это точно понимаю, — она мне совсем не нравится. А когда к человеку никаких чувств нет, это вообще не то.       Саня… Саню же хотелось до помешательства. Мы три дня не могли друг другом насытиться, как годами голодающие псы, попавшие в колбасный цех.       Закуриваю перед входом в общежитие, задумываясь, что, собственно, брату-то говорить? Обычно я перед ним полный отчёт не держу, но в этот раз заставил его нехило так поволноваться, а после такого вопросы будут стопудово. Если б он всего не знал, я б ему честно признался. Ну с парнем, ну и что? Походил бы Кир шокированный, да принял бы, никуда б не делся. Но учитывая, что Кир думает о Сане… Брр. И тут ещё один вопрос. Я сам так и не определился, что конкретно у нас с Сашей и что будет дальше. Несомненно, мне с ним хорошо. Охренительно хорошо. Он нравился мне всегда как человек, в Аврору я был влюблен несколько месяцев, про взаимное сексуальное притяжение вообще молчу. Но вот не уверен, что теперь могу ему верить. До конца и искренне. Подсознательно в каждом его шаге, каждом действии теперь какой-то подвох ищу, и это напрягает. А какие серьезные отношения без доверия? Скорее всего, нам нужно время.       А раз я и сам пока в непонятках, то шокировать брата смысла не вижу. Вот если начнем с Саней официально встречаться, тогда и расскажу.       Сигарета как-то быстро заканчивается и, откинув бычок, иду к себе в блок, как на казнь. Ёлы-палы, Дань, возьми себя в руки, это ж твой брат! Самый близкий и вредный человек в твоей жизни! Все нормально будет.       Когда я зашёл, Кир валялся на кровати и самозабвенно целовал Тину. Угу, волнующийся ты мой, развлекался тут без меня?       Ребята не сразу заметили мой приход, мне даже покашлять пришлось. Тинка на это хихикнула и, попрощавшись, упорхнула к себе, поправляя задравшуюся кофточку. А у меня вдруг перед глазами встала картинка, как приходим мы такие с Киром домой, и он матери темнокожую Тину представляет, а я — Санька.       И родственники такие: «Что мы сделали не так?» А я им счастливо: «Не переживай, мам, у вас ж третий сын есть, может, с ним прокатит».       Смеюсь своим мыслям под укоризненным взглядом Кира.       — И где тебя носило, о блудный сын мой?       — Не гневайся, батенька, — скинув сумку, плюхаюсь на свою кровать. — Помилуй глупого отрока!       В меня привычно летит подушка, но Кир не выглядит злым, скорее довольным.       — Что? — спрашиваю брата, поймав снаряд.       — Ты опять улыбаешься по-нормальному, а не как заводная кукла.       Пожимаю плечами. Возможно. Последние две недели действительно был не в себе. Завалившись на покрывало, нахожу зарядку и, сунув штекер в телефон, продолжаю лениво лежать. Чёт Саня из меня все соки выпил. Оказывается, секс та ещё физкультура.       — Расскажешь?       — Не хочу пока, — признаюсь я. — Но у меня действительно все хорошо. Теперь точно.       Кир прищуривается подозрительно.       — Влюбился, что ли?       — Возможно, — уклончиво отвечаю. — Я чуток сам во всем разберусь, потом все расскажу, ладно?       Кир смотрит на меня задумчиво, потом кивает.       — Это же не Лиса?       — О нет, точно не она.       — А я ее знаю?       — Знаешь. Кир, не допытывай! Мне надо самому пока. Пожалуйста.       Встаю с кровати и, чуть потянувшись, иду на поиски своего пакета с шампунями. Башке пиздец. Зарекался ж не мыть голову чужими моющими! На кой вот меня тогда потянуло полностью в ванну залезть?!       Кир машет на меня рукой, мол, вроде жив, не сбрендил и черт с тобой, а я, прихватив полотенце, сматываюсь в душ.       А вот вернувшись, натыкаюсь на охреневшие глаза. Кир аж встал и обошел меня по кругу.       — Эээ. Что-то не так?       — Да ладно, Дань! Че, все, обмываем наконец твою утраченную невинность? И молчит! Партизан!       Вспоминаю про исцарапанную спину и засосы. Ну не так там и много! Но да, не понять откуда они тяжко.       — Темпераментная попалась, да?       Киваю. О да, ты даже не представляешь насколько!              

***

      Aurora              Взирая на серое здание общежития, я впадал во все большую печаль. Сейчас войду туда, и все изменится. Больше не будет… Да ничего не будет.       Каждый шаг давался с большим трудом, словно тащил на каждой ноге по огромной гире на цепочке. Хотелось развернуться и сбежать, чего, естественно, не делаю. Нет, я приду, спокойно посмотрю на Даню в обнимку с какой-нибудь девушкой и уйду к себе в комнату. Предположительно реветь, но это неточно. Хотя кого я обманываю?! Глаза уже на мокром месте, а я ведь это только представил.       На подходе к блоку вижу Даню, который идет в мою сторону с пакетом в руке. Останавливаюсь и жду. Фиг знает чего. Казни, наверное. Или что достанет из пакета огромный нож с деревянной рукояткой и всадит мне его меж ребер.       Он, проходя мимо, приобнимает меня свободной рукой, быстро целует в шею, подмигивает и уходит в сторону кухни. А у меня сейчас сердце лопнет от счастья. Я уже чувствую, как меня разрывает от переполняющих эмоций. Губы вот уже разъехались в улыбке, как у дурачка.       В превосходном настроении практически лечу в свою комнату, где опираюсь на дверь и чуть не начинаю напевать какой-то мотив. Я бы напел, но в голову не приходит ни одной мелодии. Там только Даня.       Вик, которого я даже не заметил, подходит и скептически разглядывает мое лицо.       — Хм… —вертит голову в разные стороны, ухватив за подбородок.       Пусть что хочет делает, мне все равно. Я не могу думать о Вике, когда Даня такой…       — Да ладно? — спрашивает Вик, но я вообще не понимаю, о чем он. — Серьезно?       Что ты хочешь от меня, человек? Моя твоя не понимать!       — Тебе ответили взаимностью?       Пожимаю плечами. Я не знаю, но очень хочу в это верить. Пусть не насчет любви, но хоть что-то.       — Чем ты занимался на выходных, а? — хитро прищуривается Вик, а я опять пожимаю плечами.       Губы точно скоро порвутся от этой лыбы. Выходные были чудесные!       — Так, понятно. Саша чуток сбрендил. Бывает. Кивать-то можешь?       Киваю.       — Ты с Даней был?       Киваю. Я. Был. С. Даней. Ааа!       — Время провели хорошо?       Киваю. Прекрасно! Обалденно! Хочу еще!       — Значит, мне тебя можно не ждать?       Киваю. Блин! Ой-ей-ей!       Улыбка сходит с лица. Я совсем о нем не подумал! Дурак!       — Вик, прости, я…       — Да ладно, я понимаю. Чего ты сразу расстроился-то? Все нормально. Я рассматривал такой вариант, когда тебя не было, а он тут ходил, бабайке подражал.       — Мы ведь сможем с тобой общаться? Ну, как обычно. То есть не совсем. Ну, ты понимаешь?       Что я несу? Даю себе мысленную затрещину.       — Саш, мы же друзья. Ты что, реально думал, что я вот так просто прекращу с тобой общаться? Я не Егор!       Хватаю его за руки и чуть сжимаю.       — Спасибо!       Вик ухмыляется и отправляет меня заниматься. Он откуда-то узнал, что я в пятницу слинял с пар. Может, увидел?              

***

      Даня опять проспал и ввалился в аудиторию в середине пары. Взъерошенный, сонный. Обожаю его такого. Хочется заласкать до умопомрачения.       Он садится за мою парту, и я счастливо улыбаюсь. Кивает, перехватывает волосы резинкой — точно нужно глянуть урок по плетению кос! — и достает блок. Двигаю ему тетрадку. Не знаю нужно ли ему. Я лично вообще не могу думать об учебе сейчас. Пальцы аж сводит, как сильно хочется до него дотронуться.       Он принимается переписывать, а меня уже колбасит. Не выдерживаю и провожу рукой по его бедру. Возможно, я это даже сделал, не привлекая постороннего внимания.       Даня удивленно смотрит, но улыбается и возвращается к своему занятию. А я уже все — уплыл. Какая лекция? Какие люди? По барабану все! Хочу его целовать и трогать и… Я вообще много чего хочу!       Как сидеть спокойно и не трогать его? ОМГ, помогите мне кто-нибудь!       Веду руку по его бедру вверх и несильно сжимаю. Он не реагирует. В смысле? Ты вообще заметил?       Начинаю гладить его пальцами.       Даня дописывает, возвращает тетрадь и благодарит. Да ты чего? Хоть как-нибудь можешь отреагировать? Я же остановиться не могу!       Он смотрит на доску и слушает профессора. Тц! Ты нормальный вообще?       Веду руку выше. Должна же где-то быть реакция. Не от Дани, так от его члена. Правда, я, скорее всего, тогда точно не смогу остановиться, и будет у нас секс на парте или под ней.       Реакция есть, крепнет под моей рукой, и я продолжаю медленно поглаживать, иногда чуть сжимая. Даня смотрит на преподавателя. Что у него за железная выдержка вообще?       Даня все-таки не выдерживает и, наклонившись, шепчет мне на ухо, правда, совершенно не то, что я предполагал:       — В туалет не хочешь?       Выдыхаю. Ты меня сводишь с ума.       — С тобой — очень.       И Даня, прикрыв блок, поднимается и выскальзывает из аудитории. Лечу следом под удивленный взгляд профессора и смеющийся — Оли. Ох, а я ее и не заметил.       Даня стоит прямо за дверью, пользуясь тем, что тут никого нет, ибо все учатся, обнимаю его.       — Кто ты, извращенец, и куда дел отличника Саню?       — Он просто сошел с ума, — отвечаю и целую в шею.       Кошмар как я соскучился.       — Пошли?       Беру его за руку и чуть не бегу в сторону уборной. Я точно сумасшедший.       Мы закрываемся в кабинке, и я сразу же его целую, расстегивая молнию на его джинсах. Даня тоже не отстает и проделывает с моими штанами то же самое. Стоит его пальцам оказаться на моем члене, как из горла вырывается стон наслаждения. Естественно, от заигрываний под партой, у меня тоже встал.       Обхватываю его ствол, и мы доводим друг друга до невменяемости, не прекращая целоваться.       Я чувствую, что он уже скоро. Дыхание совсем сбилось, он толкается все сильнее в мою ладонь. Но, если кончим прям так, то все угваздаемся, поэтому резко отстраняюсь от его руки и сажусь на корточки, вбираю член, по которому невыносимо скучал, в рот. Данины пальцы в моих волосах и он, кажется, ударился головой о стенку кабинки. Двигаюсь быстро, за что получаю вознаграждение — он выгибается, дергает бедрами вперед и, закусив губу, надрывно стонет. А я проглатываю его удовольствие и провожу языком. Обожаю его.       Встаю и тяжело дышу.       Тут хлопает дверь, и в уборную кто-то заходит. Даня прыгает на унитаз ногами и, обхватив за шею, смеется мне в макушку.       А потом присаживается и, утыкаясь головой мне в спину, протягивает руку и начинает мне дрочить. В обалдении пялюсь на дверь за которой кто-то есть.       Пытаюсь быть тихим и вообще не издавать никаких звуков. Но эта рука…       М-да. В общем, дверь я заляпал, но сдержался и почти не стонал в конце. Так, разик только. Но тот, кто был за дверью и мыл руки, скорее всего, не услышал.       Некто уходит, а я облегченно выдыхаю. Даня это что-то!       Застегиваю штаны и вытираю дверь. Нехорошо так оставлять.       — Пошли? До конца пары еще сорок минут. Теперь-то дашь мне доучиться?       — Возможно я продержусь до обеда. Посмотрим, — говорю на полном серьезе, намыливая руки.       — Маньяк, — закатывает глаза Даня, присоединившись. Ополоснув ладони, он целует меня в щеку и выходит из туалета абсолютно спокойный.       Маньяк не маньяк, но ему-то это нравится. Я точно знаю. Глаза-то счастливые.       Остаток пары даже умудряюсь ни разу его не потрогать. Ну и выдержка у меня! Я прям кремень!       Наконец пара заканчивается, мы собираем вещи и идем менять дислокацию.       К Дане подходит какая-то поганка! Ну, блин, серьезно. Белая какая-то вся, и кожа, и волосы, глаза голубые, как вода в грязной речке. И ростом… метр с кепкой в прыжке с табуретки.       — Привет, Даня, — странное произношение какое-то.       Теперь она в пол пялится и краснеет. Помидорина фигова! Это Лиса или еще кто?       Саня, вспомни — ты против насилия, ты не бьешь людей! Саня, держи себя в руках! Дыши, Саня, дыши!       — Ой, Лис, привет, — Даня неуверенно замер. — У вас тут пара?       Лиса отрицательно вертит головой. Конечно, блин, она к тебе пришла!       — Нет, я поговорить хотела…       Бесишь меня!       А Даня касается ее локтя, отчего так сжимаю зубы, что, боюсь, сломаю их к фигам!       — Давай не тут? Подходи перед обедом в столовую, ладно?       Не тут? Не тут, блин? Да ты издеваешься! Тебе мало, что ли? Давай будем трахаться вообще без остановки, чтобы у тебя не было времени думать о ней и ей подобных!       Девушка кивает и убегает, а я что? Я тоже ухожу. В противоположную сторону. Если он так хочет, то пожалуйста! Я ничего не могу поделать, если он хочет их! Бесит!       Слышу за спиной шаги, и меня хватают за руку, разворачивая.       Даже не думай, что если будешь так на меня смотреть, то забью на эту девку! Нет! Это так не работает!       — Сань! Да подожди ты. Не злись.       Как, блин, не злиться-то? Я не могу!       Хмуро смотрю на него, но молчу. А что тут скажешь? Да, ок, я все прощу, спи с кем хочешь? Ну уж дудки!       — Саш! Ну прости! Не мог же я ее посреди коридора при всех бросить? Это неправильно, я и так перед ней виноват сильно. Поговорю с ней спокойно и все объясню.       Бросить? Вы что же, вместе были, а не просто…       Пытаюсь успокоиться. Ничего, к слову, не получается. Он хочет ей объяснить, но я не уверен, что все закончится именно так. Короче, меня просто штырит, и я никак не могу взять себя в руки.       — Я же говорил тебе, что не буду от тебя ни к кому скакать. Но поговорить нам в любом случае придется. Эй, Саш, я ж тебе никогда не врал.       Сгребаю его в объятья. Меня всего потряхивает. А он гладит по спине, и я успокаиваюсь.       — Конспираторы из нас, Сань, огонь. Ещё денёк и нам даже никому рассказывать не придется, все и так поймут. И никакое алиби от Жеши нам не поможет.       — Прости, — отстраняюсь неохотно и оглядываю коридор. Тут нет никого. Чего он паникует-то?       Мы идем учиться, но я все равно не могу прекратить волноваться о предстоящем разговоре Дани и Лисы-крысы. Поэтому сижу как на иголках и даже к Дане не пристаю.       На обеде делаю вид, что у меня просто море вопросов к Оле, и иду к ней за стол.