СИД

Чуп@кабра              Разговор с Лисой прошел хоть и тяжело, но лучше, чем могло бы быть. Девушка оказалась понимающая. Я ей честно признался, что сошёлся с Сашей. Естественно, пояснять с каким не стал, даже пол не назвал, но ей и того хватило. Скорее всего, она подумала, что я просто вернулся в старые отношения. Расстроилась, конечно, но ничего плохого не сказала, даже удачи пожелала. Впервые я кому-то вот так в открытую отказывал, и это оказался достаточно неприятный опыт.       Пока мы разговаривали, в столовую потихоньку начал собираться народ. Поискав Саню, я того не обнаружил, зато наткнулся взглядом на Кира с компанией. Тот приветливо махнул мне рукой, подзывая.       — Я тебе поесть взял, пока ты занят был, — кивнул он на порцию гречки с подливой, когда я подошёл. Заметил меня разговаривающим с Лисой?       Ещё раз оглянув столовую в поисках Сани, и снова не обнаружив, я вздохнул и присел рядом с братом. Есть не хотелось, хотелось побыстрее найти Саню и успокоить. Он чёт так распереживался из-за этого разговора. Я до сих пор не знаю, насколько много он тогда услышал и в курсе ли, вообще, что между мной и Лисой было. Скорее всего, в курсе, не просто ж так он беруши тогда вставил и накурился.       Влад о чем-то беспрерывно трепался, но я не вслушивался, погрузившись в размышления и размазывание гречки по тарелке. Написать ему, может?       — Дань, а ты чего не ешь? — спросила Тина, заметив мои измывательства над едой.       — Аппетита что-то нет. Вы извините, я пойду, ладно?       Ребята удивлённо на меня глянули, но кивнули, и я, облегченно выдохнув, взял тарелку, собираясь ее сдать. И надо ж было у мусорки столкнуться с Жешей! Да не просто, а врезаться, уронив на него чертову тарелку.       Рядом, тут же, с какого-то перепуга материализовался и Егор. Не успел я извиниться за испорченную рубашку Женька, как Егор схватил его за рукав, и, зло зыркнув на меня, куда-то потащил. Это что вообще сейчас было? Они разве дружат? Ни разу не видел их вместе.       Отряхивая остатки каши с джинсов, вышел наконец из столовой и увидел Сашу. Парень, привалившись к стене, с интересом рассматривал свои ботинки.       Подхожу, встаю рядом.       — Можно на них цветочки налепить, — говорю, присоединившись к разглядыванию.       Саня вздрагивает и поднимает на меня грустные глаза. А я что… тону в этом янтарном меду, и так сейчас хочется его к себе прижать, кто б знал. Он молчит, и я понимаю, что он ждёт от меня каких-то объяснений.       — Мы поговорили. Все прошло не так плохо, как я думал, меня даже бить никто не стал.       — Ты ей сказал? — тихо спрашивает Саня, вглядываясь и пытаясь что-то найти в моих глазах.       — Сказал, что помирился с Сашей, она все поняла и пожелала удачи.       Саня облегченно выдыхает и улыбается. Он, что, реально думал, что я на полдороги передумаю?       Он наклоняется ближе и проводит носом по виску, прежде чем зашептать на ухо:       — Ты не представляешь, как я рад. Если бы мы были в моей квартире сейчас, то не выпустил бы тебя из постели до утра как минимум. Целовал и облизывал везде-везде, даже там, где ты смущаешься. Но я-то знаю, как тебе это понравилось.       От его слов чувствую, как краска резко приливает к щекам, а член заинтересованно шевелится. Да сколько можно-то, куда тебе ещё-то?! И так удовольствия за четыре дня больше, чем за всю жизнь! А Саня, игнорируя мое состояние, а возможно, и наслаждаясь им, продолжает:       — Хочу дарить тебе наслаждение всеми доступными способами. Губами, пальцами и даже членом. Ты бы так стонал, что к нам обязательно прибежали бы соседи.       Кажется, у меня даже уши загорелись, и дыхание чуть сбилось. Смотрю на него, очумевши, не в силах и слова вымолвить. И тут слышу очень злой голос брата:       — Я ж тебе сказал, к нему не приближаться! — Кир подлетает к нам, и резко дёргает меня за руку, притягивая к себе. Не ожидая такого, чуть качаюсь, едва не падая, но брат удерживает меня, отстраняя. К нам уже подходят Тинка с Аданной, и Влад с Серегой, видимо, закончили все вместе обедать.       Саня вздыхает и не двигается, даже руки из карманов не вытаскивает. И я вдруг четко понимаю, что у них это явно не первая стычка. Какого хера только я об этом не знал?       Кир делает шаг вперед и хватает Саню за рукав кофты, и тут-то я отмираю. Пора вмешаться, пока до чего плохого не дошло. Кладу руку брату на плечо в попытке успокоить.       — Кир, не надо, пошли отсюда.       Но он игнорит, впиваясь разъяренным взглядом в Саню.       — Я ж тебе четко дал понять, придурка-то ты кусок, неужто мало было?!       — Так я тоже сказал, — спокойно говорит Саня. — На хуй — это туда, — и кивает в сторону выхода.       Чувствую, что Кира сотрясает. Больше разговаривать он не собирается — замахивается свободной рукой, но я стою рядом и перехватываю. Поняв, что дело пахнет дракой, Серёга с Владом тоже тут же оказываются на расстоянии вытянутой руки.       И самый, сука, спокойный тут Саня, который даже позу не сменил.       — Какого хера ты его защищаешь? — рычит Кир уже на меня.       — А нах ты вмешиваешься? Я ж сказал, что сам разберусь!       — Видел я, как ты разбираешься! Этот извращенец тебя уже в коридорах зажимает!       А это вот уже совсем перебор.       — Ты чё, реально думаешь, будь я против, то послать бы не сумел? Или сомневаешься, что я в состоянии кому сам врезать?       Кир удивленно моргает разочек и смотрит на меня, как на явление чуда великого.       Отпустив и с силой оттолкнув Санька, Кир уже полностью разворачивается ко мне. Я все еще сжимаю его руку, отводя вниз.       — Хочешь сказать, тебе нравится, что к тебе пидорасы пристают?       Серёга удивленно ойкает, и они с Владом уставляются на Саню. Я не вижу, что он там делает, так как стою теперь к нему спиной.       — Никто ко мне кроме тебя не пристает! Кир, хватит концерты устраивать, мы уже зрителей собрали, не позорься. Вечером в общаге поговорим.       Кир прищуривается, а мне чёт так не по себе становится. Да, мы часто ругаемся, но больше шуточно. Впервые он смотрит вот так зло.       Вырвав руку, он резко разворачивается и уходит. Тинка сморит на меня виновато и, прихватив Аду, мчится за парнем. Вот и правильно, иди, успокой его.       — Ну… Ммм… мы, наверное, тоже пойдем, — мнется Серёга, не зная, что делать, и я машу парням рукой. Идите уж, толку от вас, нам с братом в любом случае вдвоем разбираться.       Оборачиваюсь. Саня, кажется, все это время вообще не шевелится. Все та же поза, то же лицо.       — Ты почему не сказал? Это же Кир тебе синяк поставил, — последнее не спрашиваю. Утверждаю.       — Не хотел, чтобы из-за меня у вас возникли проблемы, — Саня отмирает и вновь смотрит на свои ботинки.       — И как, по-твоему, эти проблемы должны были решиться?! Рассосаться? Само собой бы все прошло? — я реально начал закипать. Как же надоели эти недоговорки вечные!       Саня дергает плечом и, оттолкнувшись от стены, идет… ХЗ куда, просто идёт.       Меня аж трясет от злости. О чем он вечно думает? Неужели не понимает, что расскажи он мне сразу, я бы мог с братом нормально поговорить, пока не дошло вот до такого?! А что бы было, если б я брату вчера рассказал все? Убийство? А если б Кир, увидев что-то, подошёл к нам не сразу, а позже, чисто к Сане? Я б и дальше ничего не знал, живя в мире, где мой брат дерется с моим парнем? Зашибись перспектива!       Разворачиваюсь и иду в другую сторону, к лестнице. Но на полпути останавливаюсь. На пару идти желания нет, какая учеба, мне б успокоиться для начала. Повернув, топаю в раздевалку и, прихватив куртку, иду в курилку. Она у нас недалеко и, как и везде, неофициальная, но вполне приличная — тут даже есть на чем посидеть. Сейчас здесь пусто, пара начнется через несколько секунд, так что смогу вволю попсиховать. Развалившись на прохладной лавочке, достаю пачку и вдруг слышу за спиной знакомый голос.       — Огонька не найдется?       Оборачиваюсь резко. В шаге от меня стоит Жеша.              

***

      Aurora              Что делать в такой ситуации? Так-то ни разу не чувствую вины за то, что скрыл именно эту информацию от Дани. Я честно не хотел его ставить меж двух огней. Но с другой стороны братья из-за меня всё-таки поругались и что дальше — неизвестно. Поэтому я сделал самое дебильное из возможного… Молча ушел.       Я не боялся получить от Кирилла и дело не в том, что там был Даня. Я просто не боюсь. Да и отвечать бы ему не стал. Силой, в смысле. Да, я против насилия, но понимаю, что не у всех такие пунктики, как у меня. И откуда это взялось во мне, тоже вопрос сложный. Сколько себя помню, всегда таким был. Изначально. Может, мама как поспособствовала?! Не помню.       Так загрузился, что даже не обратил внимания, что выскочил на улицу без куртки. В себя меня привел Даня, который целеустремленно шагал в сторону курилки. Он был далеко, но не узнать или спутать с кем его невозможно. Нужно извиниться. Не хочу его терять из-за… Да вообще не хочу и все.       Ускоряюсь и иду следом, и первое, что вижу — Женю, который стоит напротив Дани. И мне это очень не нравится. Я не жду от него ничего хорошего. Мутный тип.       Не слышу, о чем они говорят, но явно на повышенных тонах. Я почти у цели, когда Женя хватает Даню за куртку. Аж плохо становится на секунду, и сердце замирает, пока Даня не выворачивается из захвата.       Подхожу ближе. Оба молчат, зло сверлят друг друга глазами.       — А вот и второй голубок пожаловал! — замечает меня Женя. Даня в мою сторону даже не поворачивается.       — Такое ощущение, что ты завидуешь. Хочешь, скинемся тебе на мальчика-бабочку? Подарок на день рождения, так сказать. Может, хоть тогда тебя отпустит.       Сейчас он меня прибьет, наверное. Ну, а что? Реально похоже на психоз из-за недотраха или ещё каких мегапроблем на сексуальной почве. На самом деле я даже не уверен, что в нашем городе есть парни, промышляющие подобной профессией.       Женя морщится и, игнорируя меня, поворачивается к Дане.       — Я все сказал! Три дня вам, извращуги хуевы! — бросает Женя и, развернувшись, уходит.       Вот и поговорили! Все интересное пропустил. На что три дня-то? На отчисление из института? На суицид? На что?       Даня сел и прикурил.       Уместно ли сейчас извиниться или лучше уйти? Так и не решив, что делать, застегиваю кофту. Холодно. Прячу руки в карманы джинсов и остаюсь стоять, смотря на курящего парня, которому даже дела нет до моего присутствия.       Он докуривает, встает, не смотря на меня, и, сняв куртку, накидывает мне на плечи. Да не нужна мне куртка! Мне ты нужен!       Хватаю его за руку.       — Дань, прости меня, пожалуйста. Я не хотел, чтобы вы из-за меня ссорились. Это же как поставить тебя меж двух огней. Я думал, что делаю правильно. Прости.       — Сань, ты как маленький. Делов наделал — само как-то разрешится. Проблемы появились — на самотёк пущу. Обидел — прости. Детский сад, трусы на лямках. Пошли, пара уже началась давно.       Отпускаю его руку и возвращаю ему куртку.       — Иди. Я не хочу.       — А чего хочешь?       — С тобой быть, но мне, наверное, уже не светит.       — Не светит, если меняться не захочешь. Единственное, о чем я тебя просил — о честности. Пошли, холодно же.       И я иду за ним.       — Я хочу, но не знаю как. Честность… Что, по-твоему, я должен был сделать? Прийти и пожаловаться?       — А как ты собирался решить эту проблему? Кир ж рано или поздно узнал бы. Сам бы не заметил, так я бы сказал.       — Ну, допустим, когда он до меня первый раз домотался, я вообще не думал, что это проблема, потому что ты смотрел на меня равнодушно. И я тогда не знал, что будет дальше. А в выходные вообще не думал. Точнее, думал, но о другом. Я думал, мы вернемся, и все закончится. Тогда какой смысл?       Даня резко остановился, не дойдя до универа буквально метр. Я, следовательно, тоже встал напротив.       — Почему ты думал, что все закончится, когда мы вернёмся?       — У тебя тут девушки и брат, и будущее распланированное, наверное. А я до этого все испортил и ты сказал, что нужно наслаждаться моментом. Значит, не планировал ничего такого…       — Я не пойму, Сань, ты меня по себе судишь, считая, что солгать, как «привет» сказать, или задницей меня слушаешь?!       — Даня, я не лгал, а просто не говорил! Не люблю я врать! Я все время был сам за себя и привык молчать. И это разное! Врать в глаза и просто молчать, когда тебя прямо не спрашивают, это разное! Ты тоже молчишь!       — Мы с тобой это обсуждали еще в октябре! Переписку в ватсап подними, если с памятью проблемы! И о чем, позволь узнать, я молчу?!       — Да обо всем, что касается лично тебя. Ты даже сказать, что любишь есть не можешь!       Саня, ты идиот! Собрался мириться, а в итоге ругаешься стоишь с ним, вместо того, чтобы целовать.       — А может, я просто разные вещи люблю, об этом ты не подумал?! И прям много ты спрашивал!       — Так в чем проблема? Можно назвать все или половину, да хоть что-нибудь! А смысл спрашивать, если я все равно не услышу ответа?       — Блядь! Раков я люблю, свежепойманных, с пивом, желательно на улице, летом, вечером! Пироги с ливером и борщ мамкин, и баклажаны жареные! Все, легче тебе от этого стало?       — А я тебя люблю, — и пока он не успел что-нибудь сказать или уйти, обхватываю его голову и целую. Он пихает меня, но куда там. А потом крепко обнимает, прижимая к себе. Так тепло сразу становится.       Отрываюсь от него и смотрю в глаза.       — Прости меня. Я буду меняться, если ты мне поможешь. Я что хочешь для тебя сделаю.       — Дурак ты мой, а вроде умный на вид, — Даня кутает меня в свою куртку, не выпуская из объятий. — Иди, шмотки свои забери, раз учиться не хочешь. Поедем, Пса заберём.       Улыбаюсь и, чмокнув его в нос, уношусь за курткой. Одевшись, беру телефон и быстро ищу доставку. Еще одну. Ну а что поделать? Не могу не отреагировать на это!       В ветеринарную клинику мы едем на общественном транспорте, что не способствует разговорам. Да мы и так за сегодня много всего наговорили.       Сегодня другой администратор — женщина лет сорока, и до меня ей нет никакого дела. Что не может не радовать. Та, Алевтина, или как ее, была слишком приставучая, хоть и улыбчивая. Нас оставили ждать на диванчике, а администратор ушла куда-то по коридору.       — Я не скрываю ничего, просто не хочу навязываться, — начинает вдруг Даня, стоит нам остаться вдвоем. — Меня иногда заносит, когда дело касается чего-то действительно любимого, и я заметил, ещё лет в десять, что моё речевое недержание вгоняет собеседников в сон. У меня, наверное, со всем так, если влюбляюсь в кого-то, то это надолго и полностью затягивает, не давая видеть ничего вокруг. Также и с вещами, и с увлечениями. Ты, если интересно, спрашивай, но потом не удивляйся, если я тебя замучаю.       — А я хочу этого. Хочу знать, что тебе интересно и почему, и все стопятьсот историй на эту тему. Мне нравится тебя слушать. И про корабли интересно, просто я начал загоняться. Не знаю, как у меня это работает. И больше не буду ничего замалчивать. Ну… Только, если это не про подарки. Неинтересно же будет, если буду раскрывать сюрпризы, да?       Я могу прямо сейчас рассказать, что его ждет сегодня, но это же тогда будет как-то не так.       — А ты, я смотрю, любишь позагоняться, да? Сам придумал, сам накрутил, сам расстроился.       — Ага, именно. Возможно, потому что рассказывать было некому. В Луховицах у меня был очень дружный и активный класс, но друзей я так и не завел. Ни одного. Егору было неинтересно, он и не спрашивал ничего личного. Оля, вон, сама все поняла, даже говорить не пришлось. Короче, как-то так. Я был всегда сам по себе, но теперь мы вместе, так что все мои мысленные глупости, да и вообще все, тоже будет разделено на двоих. Смотри, не придуши меня потом.       — Придушить мне тебя хочется, когда ты уже накрутишь себя и выводы свои безумные сделаешь. Так что рассказывай лучше, пока твои траблы ещё в зародыше. А у меня как-то наоборот всегда друзей-приятелей много было, вот только душу раскрывать никому не хотелось. Мы как-то всегда больше с ними в движении: куда-то пойти, что-то сделать, набедокурить. Собраться после экзаменов с одноклассниками и с тарзанки в озеро попрыгать — это да. А поговорить сесть, это только если с Киром.       — Я тоже люблю быть с тобой в движении, в горизонтальной плоскости. Но и говорить хочу обо всем. Может, приют поищем для Пса? А он сможет там жить, он же уличный? Интересно, как он тут. Надо ему поесть купить. Блин, плохо, что квартира моя далеко, можно было бы туда. Может, продать там и купить здесь?       — Мне кажется, приют это не для него, они ж там в загонах живут, а он вольный. Хозяина б ему найти, желательно с частным домом, да кто ж возьмет, он взрослый совсем. И большеватый.       — Плохая идея. Очень плохая идея. Меня, наверное, сейчас пошлют.       Достаю телефон и пишу эсэмэску Тане:       «У меня есть Пёс. Он хороший и добрый, и после операции. Но взрослый. Возьмешь?»       Показываю Дане.       — Она меня придушит, наверное. Никогда не замечал у нее сильной любви к животным.       — Жизнь за жизнь? Одному подарить, у другого забрать? Какие жёсткие у вас законы в семье.       Смеюсь.       — Да нет. Она…       Приходит ответная смс:       «Мой брат ненормальный. Что делать? Помогите кто-нибудь! Ты чего не учишься-то? Построишь будку ему в палисаднике и корма притащишь, вези. Но если он Стаса обидит, похороню тут же, рядом с твоей собакой!»       Дане и показывать не пришлось, рядом сидел и видел. Он меня обнимает, а я зарываюсь носом в его волосы, вдыхая обалденно родной уже запах и улыбаюсь.