СИД

Чуп@кабра              Пёс встречает нас радостным хвостовилянием, счастливый и на вид здоровый, только брюхо побрито и шов жутковатый виднеется, непонятным бурмалином залитый. Нам выдают рекомендации по уходу, и уже втроём мы выходим на свежий воздух. К сожалению, эту неделю Псу ещё придется пожить на улице, но совсем скоро у него появится дом, и это одна из лучших новостей за последнее время. Главное, чтобы до выходных с ним ничего не приключилось. Обсудив этот момент с Саней, мы решили влезть в очередную авантюру и поселить на четыре дня Пса в бункере. У меня, конечно, глаз дернулся, при мысли о том, сколько говна придется убирать — Пёс-то не приучен, и даже если выгуливать его, один ж хрен не поймет, куда в туалет ходить. Но, как говорил Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Вгрохать столько сил, времени и денег в собаку, чтобы потом её, после операции, выгнать на улицу, идея, конечно, своеобразная, но ебанутая.       — Дань, а чего Женя-то хотел? — спрашивает Саня, когда мы уже почти дошли до зоомагазина.       — Да его ж стебут теперь все, после того, как он по общаге бегал, трезвоня каждому встречному о взбесившихся пидорах, которые спят и видят, как его бедного изнасиловать. Переборщили мы, наверное, малец. А теперь он с Егором скорефанился, видимо, на почве общих интересов. Тот ему про нас рассказал. Вот Жеша и требует, чтобы я обелил его доброе имя.       — Это каким же образом?       — Публично извинился, признался в голубизне и в покушении на его прекрасную девственную задницу.       — Нужна она кому… И что делать будем?       — Не знаю. Пока я его просто на хуй послал. Большой, толстый, ну или можно на Федоровский, мне без разницы.       — Как теперь это развидеть? Фу, блин!       — Клин клином? Могу самоотверженно предложить свой на рассмотрение.       — Это я всегда за. Только не тут. Холодно, — Саня улыбается и сворачивает в зоомагазин. Как будто его хоть что-то, хоть когда-то останавливало, если дело касается секса!       Мы покупаем корм, миски, ошейник, поводок и на вид вкусную косточку, это уже чисто я не сдержался. После Саня тянет меня в соседний павильон — пункт выдачи интернет-магазина.       Пока он забирает посылку, я стою, разглядываю яркую рекламную вывеску, не вникая в его диалог с девушкой.       — Я не уверен, что тебе данный сюрприз понравится. Но, я подумал, что от этого будет пахнуть лучше. Ужас, изъясняюсь как идиот! Это тебе!       И сует мне в руки маленькую коробочку. И смущается.       — Если тебе не понравится, я его продам.       — Пахнет? От меня воняет? — не, если ему так не нравится мой запах, мог сказать, я б духи какие купил.       — Я про сигареты. Твой запах мне очень нравится.       Выходим на улицу и я, честно говоря, ничего не понимая, вскрываю коробку.       Английские надписи ясности не вносят, лишь запутывая, а вот внутри лежит… Эм… Флешка?       — Это чё, Сань?       — POD-система или электронный испаритель, штука, которую курят. Я не знаю как правильно. Я начитался, а там много названий было. Как я понял, там нет табака, только никотин вроде… А еще быстро выветривается. Зимой не придется на улицу вылезать и мерзнуть. И вообще, на тот балкон опасно выходить.       Я не совсем уж дикий, и про электронки слышал, и даже пробовал. Но не такую, там стикеры вставлялись, и привкус был отвратный, как кошачья моча. Не, я не пробовал чьи-либо ссаки, но вот уверен, что так же гадко.       Тот, что лежал в коробке, был маленький, намного меньше, чем те, что у нас курили, и, кажется, ничего там никуда не вставлялось.       — А как парить его ты вычитал? Заправлять же, наверное, чем-то надо.       Саня останавливается и смотрит виновато.       — Прости. Я не подумал. Давай, может, найдём магазин и там спросим? Должны же они где-то продаваться. Может в ТЦ?       Опять эти его простишки. Он когда-нибудь прекратит?       — Погоди, есть у меня друг один…       Мы доходим до ближайшей лавочки и, присев, я фотографирую новую игрушку, отправив фотку Дэну со знаком вопроса. Он давно на них подсел, перепробовав все что можно. Если б Саня сказал заранее о том, что собирается купить, или просто обсудил это со мной, я б точно пошел именно к Дэну экспериментировать. До этого, после пробы той штуки со стикерами, данная тема меня абсолютно не интересовала, разочаровав. Я б и сейчас пробовать не стал, но расстраивать Саню не хотелось. Короче, скептически к этому отношусь, вот.       Через десять минут я стал «счастливым обладателем» туевой кучи сообщений с разнообразными описаниями разных подсистем, всевозможных курительных «жиж», вернее, жидкостей, разбором отличий и тонной терминов, от которых шарики укатились за ролики. На хрена мне вся эта информация без понятия, зато теперь в курсе лучших, по мнению Дэна, магазинов с «жижами». И ближайший в пятнадцати минутах ходьбы, куда мы и направились.       А там меня ждал очередной мозговынос. Консультант попался болтливый, а видов «жиж» было аж три витрины. В конце концов, тыкнув в первую попавшуюся марку, попросил клубничную. Саня при этом хихикнул, и с таким видом, будто сражаться со мной за право оплаты собрался, бросился на кассу. А я и спорить не стал. Забил. Че ругаться-то по каждому поводу? Нравится ему платить, пусть развлекается, может, у него такой способ ухаживать, кто его знает? Куплю ему просто потом что-нибудь нужное, и все.       Консультант любезно объяснил, как этой системой пользоваться, и даже залил все, за что я был очень благодарен — сам бы не справился, а идти к Дэну мне чет страшно, опять загрузит.       Опробовать новинку решил прям сразу, стоило выйти на улицу.       — Ну как? — любопытно спрашивает Саня, заглядывая в глаза.       А черт его знает. В отличие от того, что пробовал раньше, этот вкусный, даже чересчур сладкий, наверное. Но ссаками не воняет, уже хорошо.       — Не знаю, — неуверенно пожимаю плечами. — Распробовать надо. Вроде вкусно, но не уверен, что смогу с нее накуриться.       — Ну распробуешь, скажешь. Я поищу, где можно это продать, — говорит Саня, а я, повинуясь внезапному порыву, приближаюсь и целую его.       — Вкусно?       — Да, — Саня облизывается. — У тебя губы сладкие. Еще хочу.       — Тогда не надо продавать, — улыбаюсь ему и, чиркнув в нос, отстраняюсь, под недовольным взглядом. Эй, мы вообще-то на улице.       — Ты все же по себе смотри, а не по мне. Тебе же это употреблять. Пойдем еще воды Псу купим, вон палатка стоит.       — Пойдем.       Не буду я ее в любом случае продавать. Терпимо и ладно, мне ж никто не мешает курить обычные, когда мы не вместе, а так ему не противно хоть будет.              

***

      Сначала мы решили обойти общагу, потому что тащить Пса мимо охранника к бункеру — довольно проблематично. Наш поход увенчался успехом — мы нашли вход в подвал. Спустившись по полуразрушенной лестнице, замерли — дверь была закрыта на ключ, мы проверили. Саня обратил внимание, что внизу есть щель, и, присев на корточки, дернул. Створка поднялась, и оказался вполне нормальный лаз.       — Видно, кто-то тоже зверушек жалеет. Пёс пролезет, и я без куртки, наверное, тоже. Блин, если застряну, не смей меня тут бросать!       — Да конечно, вместе полезем. И вообще, я чуть худее. Если что, будем изображать Винни-Пуха.       — Я буду волноваться, если ты пойдешь туда первым, — Саня хмурится и снимает с себя куртку, положив ту на кирпичи.       — Хм. Ползи ты. Если застрянешь, мне ж такой доступ к твоему филею откроется — делать смогу, что захочу!       — Ты и так можешь. В любое удобное для тебя время. Я всегда за.       — А так бы ты смог. Но… Дамы вперед!       — Это случится, когда ты будешь готов, и явно не тут, — Саня целует меня в нос и лезет в лаз. Готов… кто сказал, что я вообще буду готов?       — Ну чё, как там, Пса можно запускать?       — Да. Тут тепло. Трубы всякие. И еду с мисками дай, пожалуйста.       Подзываю собаку, но он явно не в восторге от нашей идеи. Приходится его чуть не силком запихивать, подталкивая в зад.       — Сань, позови его, он не хочет от меня уходить!       — Пёс, иди ко мне, у меня есть еда! — глухо вопит Саня.       Не знаю, понял ли его Пёс, но от голоса чуток успокоился, и мне удалось его затолкнуть. Скинув куртку, ныряю следом, прихватив пакет с продовольствием.       Саня светит фонариком, а я оглядываюсь. Помещение просторное и действительно теплое. Надеюсь, Пёс отсюда не свинтит к любимому магазину.       Достав миски, ставлю их на пол и наполняю кормом. Вторую Саня заливает водой.       — Надо бы какое-нибудь одеяло ему надыбать, чтоб помягче было…       — Я не поеду домой за одеялом.       — У коменданта спрошу, по-любому должны быть старые или рваные. Сань…       — А? — он подходит ближе и притягивает меня к себе.       — Ты думаешь о том же, о чем и я?       — Только если ты собрался пуститься со мной в разврат прямо тут.       — Да ты мысли мои читаешь! Хотя, есть у меня подозрение, что ты тупо все время об этом думаешь. С перерывами на самобичевание с загонами, — обвиваю его за пояс, чуть прижавшись начавшим подниматься членом. Он у меня теперь что, по щелчку пальцев, как бравый солдат, вставать будет?       — Какой ты догадливый. Невозможно находиться рядом с тобой и не думать ни о чем таком. Сразу скажи, мне рюкзак сюда тащить или что-то простое будет?       Я прям зависаю удивлённо.       — Ты все с собой таскаешь?       — Ну а вдруг понадобится?!       — Ты же в универ шел?!       — И? Ты же тоже там учишься.       — Собирался заниматься этим на парте? Ты прям не перестаешь меня удивлять!       — Везде, Дань. Ну так что?       У меня чет слов нет, одни эмоции. Это он на полном серьезе утром собирался в универ, планируя там сексом заняться? Все, конечно, замечательно, но одна вещь меня волнует уже второй день.       — А ты уверен, что этим можно заниматься так часто?       — Можно, если осторожно.       — Может, стоит делать перерывы в несколько дней? Не, мне-то все нравится, но вдруг у тебя проблемы начнутся?       — Ты слишком переживательный, — говорит Саня уже где-то на уровне моей ширинки. Конечно, это ж задница твоя! Как я могу не переживать? Я ж хоть и не интересовался никогда этой темой, но что-то мимо моих ушей пролетало, и поверь, не было там ничего хорошего, только гадость всякая типа геморроя.       Сане на мои переживания глубоко наплевать. Он убрал фонарик в карман, оставляя нас в полумраке, и опустился на корточки, тут же расстегивая мои джинсы.       Вытащив член, Саня берет его в рот и начинает сосать. Второй минет за день, а, когда ты до этого восемнадцать лет, считай, жил без этого…       Но Саня не даёт мне подумать — пальцами сжимает бедра и быстро двигает головой, выбивая из загруженного сознания все ненужное.       Сжимаю его волосы, пытаясь удержаться и не рухнуть от подкашивающих меня ощущений. Черт, какой же он…       Когда я уже думаю, что скоро конец, Саня вдруг выпускает член изо рта и резко приподнимается, я от шока из-за прерванного удовольствия и слова сказать не успеваю. Он проводит рукой по моей щеке, не давая никак отреагировать, и, схватив меня за плечи, с силой разворачивает к себе спиной. Что, блин?!       Берет мои руки и упирает их в стену.       — Не смей убирать!       Оу, давно я не слышал эти повелительное нотки в его голосе. Уж не знаю, что со мной не так, но у меня от такого Сани мурашки по всему телу, а член прям разрывается.       Позади вжикает молния, какой-то непонятный звук, и с меня стягиваю штаны. А через мгновение чувствую его член на своих ягодицах. Я к такому вот совсем не готов! Он ж там говорил, когда сам готов буду?!       Надо бы развернуться и высказать все, что думаю насчет таких вот экспериментов без предварительного сговора, но руки как прилипли к стене. Если б он их «Супермоментом» присобачил, эффект и то слабее был бы!       Чувствую, как он ведёт членом по моей заднице, а когда легонько подраздвигает ягодицы и вовсе испуганно вздрагиваю.       — Сань, я не…       — Дань, я не собираюсь делать это с тобой в подвале. По крайней мере, в первый раз. Не бойся.       Чёт ни хрена это не помогает успокоиться, но тут меня целуют в шею и горячий влажный член удобно устраивается в ложбинке. Санины пальцы проводят по бедру и устремляются дальше, обхватывая приунывшую, но не опавшую часть моего тела.       Ладонь размеренно скользит вверх и вниз, Саня шумно дышит на ухо, а я чуток расслабляюсь, поняв, что ничего криминального со мной делать не собираются. Рука на моем члене движется в такт, и я забываю обо всех страхах. Это же Саня. Он не сделает мне плохо. Только хорошо.       Я уже был на пределе во время минета, но неожиданная вспышка страха чуть охладила желание. Теперь же удовольствие вновь возвращается, и я вдруг понимаю, что получаю наслаждение не только от его руки, скользящей по моему члену, но и от того, как ощущаю его сзади. Мне нравится слушать его дыхание, уютное сопение прямо в ухо, вызывающее легкую дрожь, нравится чувствовать его тело, вжатое мне в спину, и даже, что совсем неожиданно, нравится ощущать его вздыбленный член меж своих ягодиц.       Чуть прогибаюсь, не отнимая ладоней от шершавой кладки, давая ему больше простора для маневра, А Саня вдруг задирает мою футболку вместе с рубашкой до самой шеи, и проводит пальцами по позвоночнику. Меня уже начинает потрясывать, слишком много тактильности. Везде. Член, задница, теперь ещё и спина… Саня наклоняется, вдавившись ещё сильнее, и слегка кусает в левую лопатку. У меня от этого аж разряды по телу, а из груди вырывается звонкий стон. Я и сам прифигел от того, какой он громкий. Зубы сменяются губами, он сильно всасывает кожу, а я уже не могу. Все. Край.       С еще одним, не менее громким стоном, изливаюсь в его руку, запрокинув голову. Вокруг все плывет, и единственное, что сейчас связывает с реальностью, это чертова стена, которую я до сих пор не отпустил. Сквозь пелену слышу хлюпающие звуки и короткий, тихий стон.       Так и стою, тяжело дыша, и вдруг… Саня звонко шлёпает меня по ягодице, и говорит:       — А кончать я тебе не разрешал. В следующий раз накажу за непослушание. Можешь убрать руки.       Невидимый клей, что пригвоздил меня к стене, исчезает, и я оседаю, не в состоянии больше держаться. Сильные руки подхватывают, не давая рухнуть на грязный пол, и прижимают к груди, на которую я с удовольствием откидываюсь.       — Ты в порядке? — спрашивает Саня уже своим обычным голосом и целует за ухом.       — Да… — выговариваю, приходя в себя. Я малец в шоке, но точно в порядке.       Мы так и стоим пару минут, после чего Саня одергивает мою рубашку, и мы выбираемся из подвала, оставив Пса в новом временном пристанище.       Не уверен, что хочу обсуждать произошедшее, поэтому, накинув куртку, молча тянусь к сигаретам, но, вовремя опомнившись, беру POD. Саня притягивает меня к себе и целует. Точно, а поцеловаться-то мы и забыли, а я ведь с этого начать хотел. Обнимаю его и углубляю поцелуй. Какой же он охренительно разный!       Когда мы заканчиваем, всё-таки включаю POD и закуриваю. Сладко, очень сладко, но за второй раз, вроде, умудряюсь накуриться. Не уверен, правда, тяжело понять, когда закончить, сигарета-то сама кончается, а этот бесконечный.       — Пошли, Дань, у меня еще кое-что есть для тебя.       Киваю, и мы выходим на улицу. До общаги идём молча. Прокручиваю в голове сцену из подвала, а Саня… А Саня не знаю что. Молчит. Тоже задумался, наверно.       Заходим в общежитие, но Саня не идёт со мной наверх, а просит подождать, и отходит к охраннику. Я так заморочился в своих мыслях, что, не задумываясь, просто киваю, притормозив у лестницы.       Он перекидывается парой фраз с Геннадием Артёмовичем и возвращается, держа в руках коробку. Мне кажется, или там кто-то шебуршит?!       — На убийство я ради тебя не пойду, так и знай, — говорит Саня, вручая мне коробку.       Оно живое?       Чуть приоткрыв край коробки, обалдеваю. По-крупному, так. Прям стою и, как дебил, глазами хлопаю.       — Я не могу организовать тебе лето. А пиво ты и сам можешь купить. Ну, или ладно, я куплю. Но готовить их точно не буду.       — Сань… Ты где раков-то в марте нашел?!       — В ресторане.       — Живых? Их ж в марте не ловят…       — Не знаю, откуда они их берут. Вообще, так не продают, пришлось попросить, там Танин друг работает. Повезло просто. Ты же хотел именно свежих. Не нравится? Я не возьму назад! Я их вообще боюсь!       Смотрю на него, такого милого. Нос чуть сморщил, и на коробку боязливо косится. Хочу ему сказать, что я вообще не то имел в виду, что не стоило, что для меня никто и никогда так не заморачивался, а вместо этого начинаю смеяться.       Абсолютно счастливо.       Саня смотрит на меня удивленно и улыбается.       — Я не понимаю, что смешного в раках, но ладно.       — В раках — ничего. Спасибо. Правда, спасибо. Это… Крайне неожиданно и безмерно приятно.       — Все для тебя. А проведешь со мной выходные, еще и пирог испеку. С ливером.       — Конечно проведу, нам же ещё будку строить, забыл?       Как же мне сейчас его поцеловать хочется, аж скулы сводит.       — Не забыл. Но будка-то в Рязани, а я тебя потом в Луховицы зову.       — Куда ж я от тебя теперь денусь-то, — перевожу взгляд на коробку, счастливо ее прижимая. Надеюсь, я сейчас с ними на маньяка не похож. Раки, блин! В марте!       Эх, целоваться в общаге затея стремная, поэтому приходится разойтись так. Саня — в блок, а довольный я — на кухню, раков варить, пока не передохли. На халявное развлечение слетаются все, кто был на кухне и мимо проходил. Под мое недовольное бурчание народ устроил рачьи бега, пока вода закипала. Но я успел забрать их до того, как сыграла первая ставка. Вот еще выдумали, с едой играть! Эх, помню в детстве у бабы Зои на даче со свиньей подружился, даже имя ей дал. А ее на убой растили. Потом неделю рыдал над Гришкой, когда бабка его на Рождество запекла. Нельзя общаться с теми, кого есть собрались.       Когда раки уже в кипятке, а народ грустно вздыхает над тем, что вредный я обломал им гонки, на телефон от Сани приходит сообщение:       «Приятного аппетита и удачи с братом. Если что, приходи. Я тебе всегда рад».       Вообще-то я хотел его на пиво позвать, ну или слинять куда-нибудь с ним и раками, если с братом совсем разоремся, но не успеваю ответить, потому что прилетает ещё одно сообщение:       «Мне понравилось в подвале. Хочу еще. Обожаю тебя покорного и стонущего».       Как я телефон в кипяток не уронил, одному богу известно. Сообщение вызвало прилив крови к паху и трепет внизу живота. С ума меня сведёт.       Раков уже пора доставать, и я, сложив их в выпрошенный контейнер, иду в блок. Прекрасное настроение портится с каждым шагом. Закинув раков в холодильник, перевожу дух и иду в комнату.       Кир уже тут. Неудивительно, семь вечера, мы почти весь день прошлялись.       — Привет, — здороваюсь первым, усаживаясь в компьютерное кресло. Он отрывается от монитора и смотрит. Тяжело и выжидательно. Молчу и жду, пока брат что-нибудь спросит, но глаза в глаза зырю уверенно. Это моя жизнь, и я имею право сам принимать решение.       — Дань, — говорит он вдруг на удивление мягко. Я-то криков ждал. — Что у тебя с Князевым?       Вопрос так вопрос, прям сразу и в дамки. И что ответить? Я полюбил его душу, познакомился с его демонами и теперь занимаюсь сексом с его телом, кайфуя от этого как нимфоманка?       — Мы помирились, — без подробностей признаюсь я.       Кир с шумом выдыхает, и я замечаю, как он сжал столешницу.       — И?       — И провели вместе выходные.       Костяшки его пальцев белеют, но он не двигается больше.       — Так это он?..       — Да.       Мне кажется, что я слышу треск электричества, что теперь тут вместо воздуха. Жду ора, матов, обвинений, но… Ничего не происходит. Кир все так же, не шевелясь, молчит, рассматривая меня.       Проходят минуты, ничего не меняется. В конце концов не выдерживаю и начинаю путано объяснять. Рассказываю брату про Пса, про то, как испугался, увидев его в крови, про то, как уснул на улице, потому что не мог зайти в помещение, про Саню, который появился как по волшебству. Перескакиваю с события на событие, путаясь во времени и датах. Про Лису, про то, как сегодня Пса забрали, про бриг, Стаса, батуты. Выкладываю все-все, опуская лишь интимные подробности. Не потому что боюсь рассказать и это, нет. Просто это настолько сокровенно наше, личное, что хочу оставить это лишь между мной и Саней, не хочу даже краем пускать в это никого. Под конец я так выдохся, будто кросс бежал. Чувствую опустошение и дикую усталость.       Брат так и молчал, внимательно слушая, не шелохнулся ни разу, только стол сжимал все сильнее. А когда я закончил и замолк окончательно, вдруг подскочил и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью, да так, что на косяке трещина появилась.       Отваливаюсь в кресле, прикрыв глаза. Правильно ли я сделал, что все рассказал? Может, нужно было соврать? Не, никогда не умел и учиться не хочу. Но ведь все меняется, да?..