СИД

Aurora              Вернувшись в комнату, завалился на кровать абсолютно счастливый. Мы вместе. Мы теперь вместе. И все у нас будет хорошо.       Повалявшись и помечтав о следующих совместных выходных с Даней, написал ему подбадривающие сообщения и занялся уроками.       Я уже заканчивал, когда соседская дверь шарахнула о косяк, отчего я вздрогнул. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это Кирилл. Разговор прошел не очень, наверное.       Не раздумывая на тему, нужно ли это делать или нет, выхожу из комнаты и тихо стучу в дверь соседей. В коридоре Влад с Серегой о чем-то шепчутся. Балаболки. Прям как бабки на лавочке.       В комнате у Дани тишина. Приходится постучать еще раз, прежде чем слышу тихие шаги, и дверь отворяют.       Даня оглядывает меня грустным взглядом и отходит, пропуская.       Захожу внутрь, закрывая за собой дверь, и обнимаю его. Не знаю, что именно произошло, но он расстроен, и я хочу как-нибудь ему помочь, только не знаю чем и возможно ли это.       Он молча прижимается, опустив голову на плечо, и мы стоим, не шевелясь, пока он сам не отстраняется.       — Спасибо.       Не думаю, что меня можно за что-то благодарить, я же просто пришел.       — Я могу что-нибудь для тебя сделать?       — Посидишь со мной? Мы поговорили. Точнее, я все ему рассказал. Он молча слушал, а потом просто ушел.       Конечно. Я буду рядом всегда, когда ты захочешь. Беру его за руку и утягиваю на кровать. Укрыв нас, прижимаю к себе, укладывая Даню себе на грудь, и перебираю волосы, пока он не засыпает. Следую за ним.              

***

      Уже наступил четверг, а Даня с Кириллом так и не разговаривают. Даня старается вести себя как обычно, но я же вижу, что его это гложет. Мы проводим время вместе, ходим гулять с Псом и однажды готовились к лекции у нас в комнате, но он все равно грустит, а я не могу ему помочь. Впору самому идти к Кириллу, но, боюсь, сделаю еще хуже.       На перемене перед последней парой, утягиваю Даню в нерабочее крыло. Поднимаю настроение, как могу.       Я уже прислонил его к стене, намереваясь поцеловать, как слышу шаги, что вынуждают отшагнуть от Дани.       Даже не удивляюсь, увидев Егора с Женей. Три дня прошли, а мы так и не придумали, что с ними делать.       — Часики тик-так. Чего ждем? — спрашивает Егор.       — Вас не спросили, — Даня отлипает от стены и делает пару шагов, собираясь уйти, но Женя хватает его за плечо, тормозя.       Мне не нравится, когда его кто-то трогает, тем более, если это делает такой придурок. Тоже делаю шаг вперед, и передо мной тут же возникает Егор.       Даня дёргается и шипит зло:       — Руку убрал.       — Ты всегда такой тупой или сегодня особый случай?       — Слышь, Женёк, фейс-то поправь, а то пафос потек. Я тебе в понедельник еще все сказал.       Егор сверлит меня злым взглядом, молчит, но пройти не даёт.       Что-то я начинаю жалеть о своем принципе никого не бить. Мне не нравится, что не могу подойти к Дане. Я нервничаю и паникую, и уже готов треснуть Егора, чтобы не мешался. Но, всё-таки взяв себя в руки, беру его за плечо и сдвигаю.       — Убери руки, — почти визжит Егор, дергаясь. Какой нервный.       — Да я тебе такую жизнь устрою, что из блока своего пидорского выйти не сможешь, не оглядываясь.       — Ага, сохраниться сначала не забудь, — Даня скидывает с себя Женину руку, брезгливо поморщившись. — Видел я дерьмо, но в первый раз вижу, чтобы оно мне хамило.       Женя замахивается, мне плохеет, Даня уворачивается и в этот эпичный момент, громкий ор на весь коридор:       — Рожаю! Помогите! Щас воды отойдут! Чего стоите? Несите тряпки!       Смотрю на Олю, которая держится за живот и откидывается на стену, охая. Я не умею принимать роды! Что делать?       — Чё зависли, придурки? В медблок бегом! — командует вдруг Даня, и Женя с Егором, переглянувшись, уносятся.       Перестав паниковать, понимаю, что срок еще маленький, чего бы она рожать-то начала?!       Оля прекращает гримасничать и улыбается.       — Всегда пожалуйста.       — Бедный Жеша, — качает головой Даня. — Они ж сейчас медсестру приведут. Опять дебилом себя выставит.       — Сам виноват. Пойдемте?       — Ну часть вины тут и на нас.       Мы отходим подальше и, когда крыло остаётся позади, Даня, повернувшись к Оле, спрашивает:       — А ты чего там делала-то?       — Любопытно было, сошлись вы, пока меня не было, или так дурью и маетесь.       — Почему дурью? Мы… — Даня тормозит резко, понимая. — Оль, ты ж с самого начала все знала, да?       — Ага. Саня так смотрел на тебя, тяжело было не понять.       Я скрывал это! Глаза-рентгены, блин!       — И молчала столько месяцев?       — Эм… А я тут при чем? Ваши же отношения, сами и разобрались.       — Меня окружают одни конспираторы, — Даня закатывает глаза и, улыбнувшись, продолжает путь. — Спасибо, Оль.       — Без проблем. Обращайтесь! А мы учиться-то пойдем?       — Естественно, когда мы прогуливали-то?       — Ну да, ну да.       Посмеявшись, мы направились в нашу аудиторию, вкушать знания.              

***

      Пятница оказалась очень активной, отучившись, забрали Пса и поехали на стройрынок, где закупились всем, что могло пригодиться для зодчества, да и в зоо заглянули. К Тане приперлись нагруженные выше крыши.       Стас был в восторге и лез под руки изо всех сил. Пёс носился по палисаднику, тоже явно под впечатлением. Таня вообще к нам не выходила, предпочтя гонять чаи и трещать по телефону с подружкой.       Даня — просто чудо, у него был опыт в подобном занятии, так что основная работа легла на его плечи, а я лишь пытался не подпускать к нему Стаса и собаку.       В итоге устали оба. Готовить что-то интересное даже руки не поднимались, и я просто нажарил котлет и сварил рис.       Мы поели и, приняв душ по очереди, что обидно, конечно же, завалились спать без задних ног.       Утром проснулись от дикого холода и злого топанья Тани в зале.       Вылезаю из постели, тут же покрываясь мурашками, и натягиваю кофту. Даню тоже утепляю сам. Ужас. Тут в куртке можно ходить и нормально будет.       Выходим в гостиную, где Таня ругается с кем-то по телефону.       — Придурки! — зло ворчит сестра, нажимая отбой и откидывает телефон на диван.       — Что случилось-то?       — Котел встал, ошибку выдает. Воды нет, отопления тоже. Газовщики говорят, что только перекрыть газ могут.       — Давайте, я гляну?       — Не выкай мне! А ты разбираешься? — сестра скептически смотрит на Даню, который уверенно кивает.       — Немного. Хуже точно не сделаю.       — Ну давай. Вариантов все равно нет.       Я провожаю Даню в бойлерную, где он, что-то погуглив, снимает крышку с котла, и, попросив посветить фонариком, присаживается на колени и разглядывает. Позже меня просят принести тряпку с отверткой, я не понимаю, чего он там шаманит, но поручения выполняю. Через полчаса, отряхивая руки от пыли, Даня поднимается и поясняет:       — Засорился просто, не прочищали давно. Я все сделаю, только прокладку б купить, поменять. Напишу тебе какую, сгоняешь? Я пока почищу тут.       Киваю и иду одеваться. Повезло мне с парнем. Я бы даже не полез.       Быстро сходив в магазин, возвращаюсь домой, где уже скачет Стас. Даня весь перепачканный, вызывает желание его помыть, забирает у меня прокладку и приступает к работе, а я иду на кухню, отвлекать Стаса, делая ему шоколадные шарики с молоком.       — Все, сейчас нагреется и через двадцать минут можно мыться, — говорит Даня, заходя к нам на кухню. — Я в частном доме раньше жил, пока родители не развелись и на квартиры не разменяли, у нас почти такой же был. А потом с батей во время стройки у бабушки тоже устанавливали. Она ж молодец, через газовую отказалась делать, мол, договор дорогой, а без него и гарантийного обслуживания нет.       — Спасибо, — благодарит Таня Даню. — Повезло тебе, Саш.       Щеки начинают гореть, но я даже сказать ничего не успеваю.       — Почему Саше повезло? — спрашивает Стас.       М-да. Ноу комментс.       — Друг у него хороший и руки растут из плеч, — отвечает Таня.       — А что, бывает, когда они растут откуда-то из другого места? А из какого? А где эти люди?       Ну все, началось…       Даня уходит мыться первым, а я забираю Стаса одеваться.       Следующие несколько часов мы провели в контактном зоопарке, где Даня затискал кроликов, которые сами к нему шли. А я бы очень хотел потискать Даню, но тут нельзя. Стас упрашивал разрешить ему покататься на лошади, но кое-как сошлись на пони. Нагулявшись, нагладившись и покормив животин, мы перекусили в ближайшем кафе. Быстро закинув Стаса домой, мы поехали в Луховицы. Меня уже начинало потряхивать без контакта с Даней. Поэтому я то и дело хватал его за руку или проводил рукой по его бедру.       Стоило переступить порог, как прижал Даню к стене и начал целовать. Я скучал! Сегодня вообще ни разика еще его не целовал. Это практически преступление!       — Ты будто неделю меня не видел, — смеётся Даня на мою активность в перерывах между поцелуями.       — Даже думать о таком не хочу!       Не прекращая целовать, стаскиваю с него куртку и забираюсь руками под кофту. Даня отзывчиво льнет и, чуть прикусив мою губу, срывает с меня верхнюю одежду, открыто показывая, что соскучился не меньше.       Перехожу на его шею, водя по ней языком, и расстегиваю его джинсы.       — Может, хоть разуемся и до комнаты доберёмся?       Вздыхаю, с трудом отрываясь от него, и быстро стаскиваю обувь. Даня тоже успевает разуться. И я подхватываю одной рукой Даню, другой — рюкзак и быстро-быстро буксирую их в комнату.       Все, не могу больше!       На диван падаем вместе, а я целую его, глажу и пытаюсь раздеть, что довольно проблематично из-за того, что не хочу от Дани отлипать.       Когда мы оба голые, припадаю к его соску, как оголодавший младенец. Даня притягивает меня ближе и шумно дышит, а я жадно жамкаю его ягодицу. Прям зверею рядом с ним.       — Саш, подожди, — он вдруг отстраняется, уперев руки мне в грудь.       Хмурюсь, но торможу и смотрю на него.       — Почему?       — Я тут у Вика ту книгу взял почитать. Кир ж со мной не разговаривает, теперь скучно и вроде как отвлечься хочется…       — И? Понравилась? Не понравилась? Хочешь почитать остальные?       — Да не, не о том. Я и эту еще не дочитал. Там… — Даня вдруг краснеет и переводит взгляд с моего лица на свои руки. — Там достаточно подробно секс описан… Хм… Я, вот, спросить хотел, это действительно так приятно и не больно?       — Ну да. Ты думаешь, я бы захотел повторять, если все было плохо?       — Я вообще об этом не думал. Точнее… Рад был, что тебе нравится, и не вникал. Я к чему это все… Давай попробуем?       Забываю как дышать и просто пялюсь на него секунд двадцать, пока до меня не доходит, что он не шутит. Целую его медленно и нежно.       — Давай, — соглашаюсь с ним и безмерно радуюсь, что не прыгаю сейчас до потолка. Я не ожидал, что он так скоро на это пойдёт.       Достаю из рюкзака все нужное и, положив в пределах досягаемости, заваливаюсь обратно к Дане, утягивая его в объятия — у отчаянного экспериментатора на лице написано, что ему страшновато.       — Ты ведь знаешь, что если тебе что-то не понравится, и ты мне скажешь, то я остановлюсь?       — Знаю. Я в тебе уверен. А ты сам уверен? Сможешь, если что?       — Я, может, и маньяк, но не до такой же степени. Я не собираюсь тебя мучить, наоборот, хочу, чтобы обоим было хорошо.       — Тогда действуй, — говорит Даня и утягивает меня в поцелуй.       То, что планируется, волнительно. Хочу этого до безумия и очень надеюсь сделать все правильно, так, чтобы ему понравилось. Поэтому начать решаю сильно издалека.       Покрываю поцелуями его лицо, выражая свою благодарность за оказанное доверие, спускаюсь ниже и облизываю шею. Перехожу на сосок, засасывая и покусывая затвердевшую горошину. Живот тоже без внимания не остается, и вот наконец-то я добираюсь до члена. Медленно провожу по нему языком снизу вверх и целую головку. Хочется засыпать Даню комплиментами, но смущать его сейчас явно не стоит, вдруг передумает.       Нащупываю рукой флакончик и выдавливаю на пальцы смазку, грея. Беру его член в рот и сразу ловлю нужный темп, который, как уже понял, Дане больше всего нравится. Он шумно дышит и зарывается в мои волосы, не принуждая, просто удерживая и меня, и себя, в этой реальности. Он тоже уже понял, что мне это нравится.       Прислоняю палец ко входу, массируя. Даня слабо дергается, но не останавливает, и я слегка надавливаю, попадая внутрь. Горячие стенки плотно обхватывают, и я начинаю движение, готовя его для себя. От одних мыслей, что скоро я буду в нем, голова кружится.       Замедляю движения ртом, а то он кончит слишком быстро, и сгибаю палец, удачно находя простату с первой попытки. Даня выгибается и вскрикивает. Опускаюсь ртом ниже и, почувствовав, что в нем стало свободнее, добавляю еще один палец. Моей выдержке можно смело ставить памятник! Он меня с ума сводит, а я все равно остаюсь нежным. Шевелю пальцами, слегка раздвигая в стороны, а потом сгибаю. Даню так сильно выгибает, что его член проскальзывает мне в горло. Отстраняюсь и посасываю сильно набухшую головку.       Когда внутри него сгибаются уже три пальца, он кончает на язык, и я проглатываю, напоследок облизываю головку, подбирая языком последние капли.       Привстав, медленно вытаскиваю из него пальцы и переворачиваю Даню на живот. Он расслаблен и тяжело дышит. Когда, если не сейчас?       Надеваю презерватив, хорошо сдабривая смазкой и, пристроившись, подаюсь вперед. Ужасающе медленно. До потемнения в глазах. Там так жарко и тесно, что хочется срочно зайти полностью и умереть прям так. Абсолютно великолепно.       Он сжимается, напрягаясь. Нет-нет-нет, только не это, не сейчас.       Опираюсь на локоть и целую Данину спину.       — Ты потрясающий. Я так люблю тебя. Хороший мой. Ты меня с ума сводишь.       Он понемногу расслабляется, а я пытаюсь зайти дальше. Но стоит вдвинуться до конца, как он снова стискивает меня до боли, спина напрягается, и Даня пытается отодвинуться. Молча! Он не просит меня остановиться! Ты нормальный? Так не пойдет. Угу, по-ванильному у нас явно не получается.       Отдаю бразды правления своей доминирующей половине и шепчу Дане на ухо:       — Расслабься и получай удовольствие.       Он выдыхает и послушно расслабляется. Медленно двигаюсь назад и вперед, постепенно наращивая темп, а он шумно дышит и тихо постанывает в подушку. Мне этого мало.       — Громче. Хочу слышать, как тебе хорошо.       Он слушается, переставая себя контролировать, отпуская, и комнату заполняют его стоны. Отчего у меня внутри все трепещет и ликует. Обалденно!       Сгибаю его ногу и продолжаю двигаться, теперь и глубже, и немного резче. Кажется, тактика выигрышная и так удается окунуться чуть-чуть глубже в этот упоительный жар. Немного смещаюсь для удобства и, видно, задеваю эпицентр удовольствия, Даня совсем уже кричит и карябает диван, шало запрокидывая голову. Какой же ты потрясающий! Обновляю на его лопатке засос, а то прежний уже почти незаметен.       — Я сейчас… — еле слышно выговаривает Даня.       — Нет. Терпи, — приказываю ему, хотя и сам уже на грани.       Просто до одурения обожаю его покорность.       Вхожу в него резче, оглушаемый его стонами. Я совсем схожу с ума сейчас, а он неизвестно как держится до сих пор, хотя весь взмок и дрожит весь.       — Пожалуйста…       — Нет, — я сейчас, кажется, умру. И ему не даю кончить, и себе. Перед глазами все плывет, и сдерживаться становится все сложнее.       — Саш… Не могу…       Да, я тоже не могу!       — Кончай, — выдыхаю, рывком входя до конца.       Даня выгибается, прижимаясь ко мне, и громко, отпустив себя, вопит.       Я так глубоко, что уже не понимаю, где он, а где я. Мы едины. Он сжимает меня собой, и я кончаю, теряясь в пространстве.              

***

      Чуп@кабра              Мне так хорошо и покойно сейчас, будто не сексом занимался, а мозги какому-нибудь психотерапевту на профосмотр сдал, где их хорошенько подрегулировали, поднастроили, простирнули-почистили, высушили на морозце, и мне отдали. Тело чуть ноет и, что странно, не внизу, а все целиком: каждая мышца, каждая жилка и косточка, как после труддесанта у бабки на даче.       Лежу на животе и даже пальцем лень пошевелить. Саня, кажется, тоже отключился. Чувствую его тепло, глубокое дыхание и громкое, размеренное сердцебиение в спину — и мне так замечательно от этого, однозначно он — лучшее одеяло.       А через мгновение, меня вдруг такая нежность к нему накрывает. Чуть сдвигаюсь, аккуратно перекладывая его на постель. Саня приоткрывает глаза в тот момент, когда мои руки касаются его плеч, и смотрит, смотрит на меня сквозь полуопущенные ресницы чуть расфокусированным, мутным взглядом. Целую легонько его веки, брови, скулы, еле касаясь, прохожусь по губам, спускаясь к шее. Хочется заласкать его всего, покрыть поцелуями каждый миллиметр его тела. Жмусь к нему, впитывая кожей его запах, нежно оглаживаю бока и живот. Я так погружаюсь в это, что уже ничего вокруг не замечаю, все, что мне сейчас надо — это чувствовать его, дышать им, любить его. Рядом, близко, вместе.       Расцеловываю его грудь и собираюсь снова уделить внимание его лицу, но тут Саша шевелится, его рука тянется ко мне. Трусь об нее, вновь погружаясь в запредельную тактильность, которой мне отчего-то сейчас так не хватает, хотя куда уж больше? Саня ласково оглаживает меня, проводит пальцами до подбородка и, подняв мою голову, заглядывает в глаза. Тону в янтарном океане, даже не пытаясь выплыть, как суицидник, погружаюсь в медовые волны, забывая как дышать.       — Люблю тебя. Очень, — шепчет он, не отрывая от меня взгляда, и я отвечаю, говоря то, что давно следовало сказать:       — И я тебя люблю, Саш.       И накрываю его губы своими, пытаясь вжаться в него ещё сильнее, пусть и некуда.              

***

      Aurora              Мамочки! Я и подумать не мог, что так ждал этих слов. Меня переполняют эмоции, сердце готово выпрыгнуть из груди. Я прижимаю его к себе, как ненормальный, и целую-целую-целую. Меня просто кроет. И секс потрясающий, и Даня рядом, обалденный, и слова эти самые лучшие. От всего этого, от безграничного счастья, хочется плакать и смеяться. И, наверное, слезы всё-таки полились, потому что Даня сцеловывает их с моего лица, а я не могу перестать улыбаться. Счастье мое! Он мой! Только мой!