СИД

Aurora              Даня заходит в уборную и закрывает за собой дверь на щеколду, а я включаю воду. Сил что-то не очень много и бока ноют, поэтому разговаривать вообще не хочется. Вел я себя, наверное, как полный кретин в той аудитории. Еще и сознание потерял как барышня. И зачем я ему такой?       Повесив пакет на крючок, Даня быстро раздевается и, сделав шаг ко мне, стягивает с меня рубашку. Когда с этим покончено, он, присев, снимает и мои штаны, а потом прижимает меня к себе, обнимая.       — Я так испугался за тебя…       — А я за тебя. Прости, я и правда принцесса, в обмороки, вон, падаю. Ужас.       Провожу рукой по его спине и зарываюсь в волосы, а Даня берет мою пострадавшую от удара правую и целует костяшки, рядом с содранной кожей.       — Может и принцесса, зато любимая и, судя по всему, очень боевая.       — Все равно я против насилия и если бы не видел, что тебе плохо, не стал бы. Крыша просто съехала.       Я медленно веду его спиной вперед, под воду, а то замерзнем, раздетыми-то стоять. Выпускать из объятий не хочется, хочется чувствовать его, словно только так можно понять, что с ним все в порядке.       — А что бы делал? Стоял и ждал, пока тебя побьют?       — Ага. Не убивать же они меня собрались. Не хочу им уподобляться и наносить другому увечья только потому, что меня что-то не устраивает.       — Наносить увечья и защищаться — это разное. Я первым никогда ни на кого руку не поднимал, но разное ж бывает. Саш, у тебя все бока в синяках. Уверен, что не сглупили, отказавшись до медсестры-то дойти?       — Да нормально все. Ты — самое лучшее лекарство, сейчас пожалеешь, и все пройдет, — а сам уже целую его вокруг разбитой губы.       — Тогда давай лечиться.       Даня целует меня в шею и спускается губами ниже, нежно гладит тело, а я задерживаю дыхание, так это все сейчас чувственно до головокружения. Ласка продолжается и на боках, и на бедрах. Даня уже на коленях. Он даже член чмокнул, хотя меня туда точно никто не бил. Смотрю на него, покрывающего меня поцелуями, сверху вниз, и начинаю возбуждаться. Я неисправим!       — Дань, прости, что порчу такой замечательный момент лечения, но если ты не прекратишь, у нас будет первый секс в душе, — беру его за руку и тяну вверх.       — А ты против? — поднимает он взгляд вверх, не вставая с колен.       — Я с тобой никогда не против. Но ты же устал и… Я и правда, как озабоченный.       Мне удается поднять Даню и прижать к себе, гуляя руками по его телу. Обожаю до одурения. Хочу до помутнения.       — А ты устал для такого?       — Твое лечение очень действенное, усталость слетела как и не бывало.       — Ну… Раз я уставший, а ты уже нет… То ты и отрабатывай! — Даня как-то по-хитрому улыбается и, чуть отстранившись, тянется к пакету, из которого вытаскивает тюбик и упаковку презервативов. — Поактивничаешь?       Из меня вырывается стон. Он — с ума сводящий человек. Ну и как тут устоять?       Забираю смазку и презервативы, кладу на полку и, легко чмокнув моего Даню, разворачиваю лицом к стене, кладу его ладони на нее же и говорю:       — Не убирай руки.       Встаю позади и провожу пальцами по позвоночнику.       — Не смей шуметь.       Целую плечо, покусываю лопатку и спускаюсь ниже, вставая на колени. Капельки воды на его теле завораживают. Сжимаю ягодицы и, раздвинув их, провожу языком по входу. Даня так шумно дышит, что даже работающий душ не в силах заглушить это. Надавливаю сильнее и проникаю внутрь. От осознания, что на этот раз Даня точно знает, что я делаю и что это делаю именно я, меня кроет, и я начинаю трахать его языком. Это ни фига не мило и не нежно, и другого слова тут просто и подобрать нельзя.       Даню немного потряхивает, и я отстраняюсь, в мои планы не входит быстрое завершение. Дотягиваюсь до полки и беру смазку, роняя коробку презервативов в воду. Выдавливаю гель на пальцы, размазывая, и ввожу один сразу и до конца. Сгибаю и нахожу нужное со второй попытки, Даня прижимается грудью к стене и тихо скулит. Зверею, прикусываю за ягодицу и начинаю движение внутри него. Сразу. Быстро. Его член намеренно игнорирую, сегодня никакой дополнительной стимуляции, ему и так будет хорошо.       На втором пальце уже начинаю, не сдерживаясь, покусывать и засасывать нежную кожу на ягодицах и бедрах. До ненормальности обожаю видеть свои метки на его теле. Мой!       Третий палец, и я уже у границы, за которой сплошное безумие.       Отстраняюсь от Дани, и он недовольно мычит от того, что в нем стало пусто. Не переживай, это ненадолго.       Беру уже размякшую от влаги коробку и вытаскиваю презик, тут же рву блестящий квадратик и надеваю на себя защиту, покрывая сверху смазкой.       Встаю и — без предупреждения и излишней нежности — вхожу до упора. Невероятные ощущения. Перед глазами даже рябит. Замираю на долгие десять секунд и медленно двигаюсь назад, выходя почти полностью, а потом резко вперед. Даня издает такие невероятные и тихие звуки, что мне становится его даже жалко. Бедный, как ты сдерживаешься вообще?! Но и одновременно с этим хочется довести его до такого состояния, чтобы он нарушил приказ. О соседях по блоку вообще не думаю сейчас. Как можно думать о ком-то или о чем-то, когда Даня поскуливает, выгибается, не смея отпустить стену, а внутри у него так горячо и тесно?!       Двигаюсь быстрее, и мои ладони скользят по прекрасному телу вперед, находя и сжимая соски. Даня подается назад, прижимаясь ко мне, запрокидывает голову мне на плечо, и я вижу эти восхитительные губы, искусанные в попытке сдержать себя. Скольжу рукой вверх по его телу и, повернув его голову к себе, целую, ощущая металлический привкус. Из-за моей ненасытности его губа не заживет. Провожу языком по ранке, слизывая капельку крови, и отпускаю, ухватывая за бедра.       — Не смей кончать, — велю, вдалбливаясь в него на невероятной скорости.       Я чувствую, что пора заканчивать, оргазм близко, но хочу растянуть это еще на чуть-чуть. Меня уже самого начинает потряхивать, член как оголенный провод — чувствителен сверх меры, а в пальцах гуляют разряды тока.       Даня срывается, нарушая приказ, и, громко простонав, кончает, содрогаясь всем телом. Как ты дотерпел вообще непонятно. Сегодня слишком обалденно.       Несколько движений, и я, вбившись в Даню последний раз, следую за ним.       Потрясно!       Тяжело дышу и, положив руку на его горло, притягиваю к себе.       — Ты ослушался, — шепчу. — Мне придется тебя наказать, — и припадаю губами к шее, оставляя еще один засос.              

***

      Чуп@кабра              Я думал, он шутит. Ну как такое можно воспринимать серьезно? Занялись сексом с ролевыми элементами в подчинение, ко взаимному удовольствию, закончился секс — закончились и игры.       То, что происходит между нами в постели (в данном случае в душе, туалете, подвале, пустом классе… продолжать можно до бесконечности, суть ясна) на наше обычное общение никак не влияло, мы это даже больше не обсуждали никогда.       Поэтому, когда неделю спустя я проснулся, ощущая его руки на своих волосах, ничего плохого и в мысли не могло прийти.       Вчера мы впервые заночевали у Сани в комнате, так как Вик куда-то ушел, заявив, что она полностью в нашем распоряжении. Куда конкретно слинял его сосед я не знал, но не воспользоваться таким шансом грех.       Засыпать и просыпаться с ним что-то восхитительное. Так бы и обнимал его всю жизнь.       Но этим утром возможности потискать Санька мне не представилось — он, уложив мою голову на колени, увлеченно копошился в моих волосах, и это было бы приятно, если б он периодически не дергал слишком сильно тонкие пряди.       — Эй, что происходит? — чуть охрипшим со сна голосом спрашиваю, пытаясь приподняться, но меня уверенно укладывают обратно.       — Учусь заплетать косички. Я урок посмотрел в интернете.       — Сань, я ж не девочка, зачем мне косички?       — Мне хочется, и тебе волосы все время мешаются. Я не заставляю тебя так куда-то идти, я просто тренируюсь.       — Ты их хоть распутать потом сможешь?       — Смогу. Я же их не путаю, а заплетаю.       Саня пытает меня ещё минут десять, после чего честно распутывает и расчесывает, убрав волосы в хвост. Под конец я даже умудряюсь получить от этого удовольствие — нежные руки, ласково перебирающие пряди, убаюкивают, и я опять засыпаю.       Просыпаюсь от поцелуя, понимая, что время-то уже, скорее всего, вставать. Учебу, как это ни печально, никто не отменял.       Саня, поняв, что я окончательно проснулся, встаёт, открывает тумбочку, достает упакованную коробочку и протягивает мне, хитро улыбаясь.       — Это твое наказание. Нужно пару продержаться всего лишь.       Меня слегка шокировало данное сообщение, я уже успел забыть про то его обещание.       — Мне уже следует начинать бояться? — спрашиваю, забирая. Что он еще выдумал?       — Если только капельку.       — Хм… Это тут открывать или на паре?       — Сейчас открывать и вставлять тоже сейчас.       — Вставлять? — ни черта не понимаю, но приступаю к распаковке. Он же не мог придумать что-то ужасное, правда?       Под упаковкой оказывается синяя коробка с изображением ног. Английское название ни о чем не говорит, а вот мелкие белые буквы на обороте заставляют глаза расшириться.       — Вибромассажер?!       — Ага. Тебе помочь или сам справишься?       — Только не говори, что я должен вставить его… туда, куда подумал!       Саня наклоняется ко мне и шепчет на ухо:       — Да… Именно туда его и нужно вставить и просидеть с ним всю пару. Только тогда наказание будет засчитано. А вот если ты не выдержишь, то дальше будет еще веселее. Рассказать?! — и прикусывает за мочку.       Киваю неуверенно.       — Я куплю эрекционное кольцо — специально для тебя — и буду доводить всю ночь, но ты не сможешь кончить. Будешь умолять…       Первой мыслью было послать все на фиг и сбежать. Второй — то, что я связался с извращенцем. Третьей… Дикое возбуждение от его слов, сметающее все остальные мысли.       Пихаю коробочку Сане обратно. Кажется, он не ожидал такой реакции.       — Это отказ?       — Это ответ на вопрос. Помочь. Сам вставляй, умник!       Саня усмехается и, чмокнув меня, заваливает на кровать.       — С превеликим удовольствием.       Меня переворачивают и стягивают трусы, тут же щипая за ягодицу. Черт, я б сейчас с удовольствием на все забил, и на пары, и на это его наказание, и занялся бы сексом. Возбуждение от действий и слов уже накрыло, как я до конца пары доживу-то?!       Вижу Санину руку, которая достает из-под подушки флакончик смазки. А потом меня внизу касается влажный палец и, надавив, проникает внутрь. Чуть прогибаюсь, приподняв таз, с тихим стоном, намекая, что так-то не против, давай прям ща, а? Нужны тебе эти игры…       — Блин, я уже не уверен, что мне нужно высшее образование, — шепчет Саня, озвучивая мои мысли.       Он двигается внутри, растягивая, и я сам насаживаюсь на его руку, понемногу чумея.       Саня добавляет второй палец и через пару поступательных движений, вытаскивает.       — Это нормально — завидовать игрушке?       — Может, на хрен игрушку, давай сам?       — Неа. А вот если выдержишь наказание, тогда получишь вознаграждение, — он целует меня в ягодицу и надавливает, вгоняя в меня нечто маленькое, твердое и явно скользкое. Может, зря я не посмотрел что там в коробке?!..       — А вдруг мне игрушка больше понравится, и я уже не захочу никакого вознаграждения? — говорю чисто из вредности, пока это нечто, под напором Саниных пальцев, проскальзывает глубже.       Он наваливается на меня сверху, выбивая воздух из легких от неожиданности, и шепчет на ухо:       — Тогда я буду трахать тебя, пока не забудешь про эту глупость.       — Не вытаскивая вибратор? — спрашиваю и тут же прикусываю язык. Так, Даня, у тебя от перевозбуждения уже мозг совсем уплыл, не подавай ему идей, о которых потом жалеть будешь! У него и своих, безумных, походу, навалом!       — А ты выдержишь сразу двоих в себе? — он шевелит внутри игрушкой, а я, блин, сейчас просто от ситуации кончу! Резво переворачиваюсь, вынуждая Саню отпустить клятый гаджет, и, оттолкнув, натягиваю боксеры, игнорируя болезненный стояк. Игрушка, кстати, к моей радости почти не ощущается, лишь небольшая прохлада там и лёгкое чувство неудобства, которое постепенно сходит. Думаю, со временем я даже смогу к ней привыкнуть, хорошо, что небольшая.       Встаю, пытаясь сделать максимально пофигистичное выражение лица, и молча начинаю одеваться, но на ширинке приходится чуть тормознуть: застегивать джинсы со стояком — не самое удобное на свете. Надо его как-то утихомирить, но на ум, как назло, не идет ничего противного или мерзкого.       — Я к себе! — говорю чуть резче, чем собирался.       — Не смей дрочить.       — Бля, Саш, там же Кир, извращенец ты мелкий! Я и не собирался делать это при брате! Рубашку пойду подлиннее найду.       — Твой брат еще дрыхнет, он бы и не заметил, — Саня встает и потягивается, а я замечаю, что возбужден он не меньше моего.       — Ага, а потом такой просыпается, а я рядом стою, надрачиваю. Фу, блин, ну тебя, пошел я, — и, развернувшись, вылетаю из комнаты, а то мы так реально до универа не дойдем.       Кир действительно ещё спит, но последняя моя фраза резво так показывает в голове картинки, от которых возбуждение резко падает. Блин, это ж надо о таком подумать, реально фу. Брр, аж мурашки от отвращения.       Порывшись в шкафу, нахожу балахон, я его обычно на улицу ношу, и, наверное, в универе будет чуть жарковато, но пофиг, зато он самый длинный. Натягиваю поверх футболки и иду будить брата. Не фиг спать, пора учиться.