Возьми меня за руку

– Вот дела, – бормотал Бахрам, комкая в ладонях мягкую студенческую шапочку. Он с непреодолимой любознательностью молодого учёного разглядывал открывшийся в земле проход, ещё ранним утром спрятанный под россыпью камней и толстым пластом почвы. Горячее полуденное солнце проникало сквозь прорехи зелёных крон и лизало широкие ступени на входе, когда как мрак надёжно скрывал глубину спуска. Из темноты не доносилось ни звука, но Мона знала, что длинная лестница вела прямо в зал, где сейчас громко и монотонно гудела панель управления древним архивом. – Хватит тут околачиваться, Бахрам! – строго сказала Паймон, грозя ассистенту Моны пальцем. – Сколько можно повторять, – мы должны полностью убедиться в отсутствии скрытых ловушек и монстров, прежде чем пускать кого-то вниз. Не подходи так близко! Напутствие малышки звучало бы чуть убедительнее, если бы не пятна соуса на её маленьких щёчках. Она, Люмин и Мона с комфортом устроились на огромном узловатом корне и завтракали питами неподалёку от входа в подземелье, чтобы одновременно с перекусом отгонять особенно неугомонных членов экспедиции. Первое время те в полном составе возбуждённо толпились вокруг свежего провала в земле всего в паре десятков метров от лагеря, и высказывали самые дикие предположения, но затем, получив более-менее удовлетворительные ответы, нехотя разбрелись по своим делам. Бахрам из всей исследовательской группы оказался самым назойливым и упорным. Он нахохлился и в очередной раз завёл речь примерно о том же, о чём талдычил последний час, для убедительности сопровождая каждое слово яростными взмахами широких рукавов. Будь он птицей, устало подумалось Моне, то давно бы улетел за Драконий хребет. – …Да понял я, понял! У вас на всё один ответ. Сначала с грохотом перебудили весь лагерь, а теперь хотите, чтобы мы сохраняли спокойствие, словно ничего и не произошло. Но от этого подземелья веет сенсационным открытием! И, если я верно понимаю всё, что вы соизволили нам рассказать, – пересмотром представлений о технологиях, используемых столетия назад на землях Дендро Архонта. Разве не преступно заставлять так долго ждать? И тем более как ни в чём не бывало уплетать еду, когда внизу нас ждут небывалые... – Перечитай-ка договор, разговорчивый птенчик. Если хоть крупица информации о том, что ты здесь увидишь, просочится в массы без согласия Архонта, то будешь иметь дело с мантрами. Или, что много хуже, – лично со мной. Думаешь, мы здесь в игрушки играть собрались, желторотый? Мона не поняла, откуда именно появился Странник. Он с пакостной ухмылкой прошёл мимо девушек и остановился между Бахрамом и ступенями. Рослый студент был значительно выше, но Странник так мастерски с высокомерным уничижением смотрел на бедолагу сверху вниз, словно прежде регулярно проделывал нечто подобное на протяжении многих лет. Бахрам явственно побледнел. Пока руководитель проекта не нагнал ещё больше ужаса на её ассистента, Мегистус решила вмешаться. Она мимоходом оттряхнула колени от крошек и встала. – Да бросьте. Сколько пафоса, и всё из-за каких-то развалин, которых полно по всему Тейвату. Кстати, Бахрам. Когда я ходила за завтраком, заодно передала Лейле подписанные выпуски «Паровой птицы». Тебе стоит скорее забрать свой экземпляр, пока она не присвоила его себе. Бахрам обернулся. Первые мгновения он вовсе не понимал, о чём говорила астролог, но затем с благодарностью кивнул и неровным шагом направился к лагерю. Мона не могла не признать, что Странник порой имел гипнотическое влияние на большинство своих подчинённых и без особых усилий вызывал необъяснимый парализующий страх. Подобный тому, что испытывает маленький кролик, смотрящий в глаза огромной тропической змее. И где он такому научился? – Как мило, что ты стараешься разрядить обстановку. Но, Мона, ты правда считаешь, что твой автограф хоть сколько-то отвлечёт его от жажды великих открытий? – спросил Странник, складывая руки на груди, когда студент скрылся за палатками. – Вот увидите, этот недотёпа ещё доставит нам проблем. – Я считаю, что Бахрам не сделал ровным счётом ничего плохого, – ответила Мегистус с прохладой. – А ты накинулся на него, запугал и, кажется, получил массу удовольствия от своего положения. И я выслушаю твои рассуждения о значимости моего автографа только после того, как хоть кто-то попросит твой, – вероятность чего, увы, близка к нулю. Странник пренебрежительно хмыкнул, не скрывая злорадного веселья. – Похоже, защитница слабых и убогих, ты сильно переоцениваешь значимость популярности. Но что с тебя взять, – ты известна лишь среди небольшой кучки оголтелых любителей астрологии. Довольно далеко от истинной и повсеместной славы. – Да как ты… – Мона с досадой цыкнула. – Твои гнилые остроты уже в печёнках сидят! – Правда обыкновенно сильно задевает. Мона с силой сцепила зубы. – В край надоело вступать в бессмысленные перепалки… Быть может, хотя бы моя вода тебя угомонит?! Кто-то же, наконец, должен научить тебя следить за языком! Астролог дёрнула пальцами, и над её ладонью заплясали блестящие пузырьки, порождённые элементальной силой. На лице давно притихшей Паймон мелькнул испуг, и Мона поймала предостерегающий взгляд Люмин. Но останавливаться она не собиралась. Пусть и сама не понимала, с чего так сильно завелась. Очередная острая шпилька Странника ударила по её самолюбию, но была недостаточно ранящей, чтобы вопреки субординации лезть в драку и ставить жирный крест на всех усилиях наладить отношения с этим сумасбродным выскочкой. К его подначкам она почти привыкла. Возможно, всё дело было в нападках на безобидного Бахрама. Астрологическое чутьё подсказывало, что Мона стала свидетелем проявления лишь верхушки айсберга, меньшего из привычных злоупотреблений её нынешнего руководства. А может, прорвалось раздражение, вызванное настойчивыми попытками инадзумца доказать, что Мона слаба и нуждается в его исключительно прагматичной защите. Что это, как не манипуляция и способ получить контроль, вряд ли предусмотренный полномочиями главы исследовательской группы? – Остынь. Мне некогда с тобой возиться, – с неожиданным равнодушием сказал Странник. – Этот студентишка и так отвлёк от неотложных дел. Мона растерянно опустила ладонь, роняя пузырьки. Было бы значительно проще и понятнее, если бы он разозлился. – О чём ты? – Люмин ухватилась за новую тему, как утопающий – за спасительную соломинку. – Что-то случилось? – Ещё утром в лесу я кое-что заметил. Ничего особенного, я скоро вернусь. Качнувшиеся за спиной Странника ленты растаяли среди густого подлеска с лёгким позвякиванием колокольчиков. Причина его ухода показалась Моне столь смехотворна, что она не сдержала скептической улыбки. – Вы видели? Да он сбежал от меня! Заметил он… как же!.. – Мона, – негромко прервала её Люмин. – Ты же помнишь своё обещание, которое дала мне в Академии? – И что с того? – тряхнула длинными хвостами Мона. – Я, выходит, должна молчать, пока Странник болтает, что вздумается? Надменен, как отпрыск кровей королевских среди лакеев, никакого уважения! А как он говорил с Бахрамом? – Мона, ты ничего не понимаешь… Ни в коем случае его не провоцируй! Этот парень силён, и у него проблемы с контролем гнева, уж мы-то с Люмин знаем, – затараторила Паймон. – Если вы сцепитесь не на шутку… Ой!! Она вдруг вздрогнула всем тельцем. – Бросаться водой нехорошо, – жалобно пискнула малышка и тут же упёрла в бока крохотные пухлые ручки. – Мона, тебе не стыдно? Ужасно меня напугала! Говоришь про Странника всякое, а сама ничуть не лучше! Ничуть! – Я ничего не… – начала Мегистус и вслед за Паймон вздрогнула. Тяжёлая капля рухнула астрологу прямо на темечко. Мона смахнула влагу и взглянула вверх. Новые крупные капли упали ей на лицо. Сквозь разрывы в пологе зелёной листвы темнели налитые свинцом тучи. Из-за всей этой болтовни легко можно было многое упустить, но девушка прекрасно помнила, как ещё несколько минут назад ярко светило солнце. – Странно… Ступени в зияющем провале выцвели и посерели. Пока Мона оглядывалась, капли зачастили. Астролог поёжилась и пожалела, что не захватила шляпу или накидку, пока ходила за провизией в лагерь. – Местные дожди непредсказуемы, – непринуждённо сказала Люмин, сворачивая остатки завтрака. – Давайте укроемся внизу. Не будем ждать Странника, сами пройдёмся по ходам, может и найдём что-нибудь интересное. К тому же я бы хотела снова взглянуть на древний механизм. Но Мона не слушала подругу. Дурное предчувствие, что прежде лишь вскользь коснулось астролога в подземном зале, хлынуло тягучей смоляной волной. Чужое присутствие было столь ярким, что Мегистус обернулась даже вопреки осознанию смехотворности любых попыток воочию увидеть то, что надвигалось. Астролог даже не была уверена, имело ли оно когда-нибудь физическую форму. – Не нравится мне всё это, – постаралась как можно спокойнее сказать Мона. – Такая резкая смена погоды чересчур даже для тропических широт. Она призвала водный круг гадательной чаши. В тайне Мегистус надеялась услышать успокоительные в своей логичности возражения бывалой путешественницы, но беззаботное выражение схлынуло с лица Люмин. Порыв холодного ветра подкинул пшеничные локоны. – Тёмная аура… сгущается. И так похоже на Лилупар, – медленно и отстранённо проговорила девушка, немного наклоняя голову. – Но Лилупар мертва. Тут некто, подобный ей. Озноб ледяными иглами вонзился в спину Мегистус. – Да что с тобой не так? Ты выбрала не лучшее время для пространственных загадок! – разозлилась она. – А что говорит твоё гадание? – резко повернулась к ней Путешественница. Она была сосредоточена и собрана, словно вот-вот собиралась драться. Астролог закусила губу. – Пока ясно вижу только то, что скоро начнётся страшная буря. И вызвана она магическим воздействием. Пальцы астролога порхали над картой, быстро высчитывая градус и прокручивая звёздное блюдце. – Раз будет буря, предупредим людей, – взволнованно подлетела Паймон. – Мы укроем всех в подземелье! – Но по моим расчётам, непогода вызвана тем, что там сокрыто, – возразила Мона. – Кажется, причина в работе древней… как вы её называете? Программы. Мы запустили сбор данных, и что-то пошло не так. Перегрузка? Утечка энергии? Тяжело толковать результат гадания, когда я до конца не понимаю принцип работы той штуки. Сложно признать, но без Странника нам быстро не разобраться. – Согласна. Путешественница с готовностью дёрнулась к лесу, но Мона перехватила её за плечо. – Постой! Предупреди с Паймон людей в лагере. В форме воды я догоню Странника быстрее. Путешественница помедлила, определённо сомневаясь насчёт предложения Моны, но затем уступила. Мегистус обернулась потоком и нырнула в потемневший подлесок. Тем временем дождь усиливался, как и хлёсткие порывы ветра. Пушистые лапы кустарника и тонкие ветви молодых деревьев задевали элементальную форму Моны и проходили насквозь, оставляя лёгкую щекотку. Густота зарослей мешала ливню в полную силу добивать до земли, но влажность росла, и астролог будто плыла в туманной водной дымке. Она следовала по пути, где они втроём проходили утром. Странник вряд ли успел уйти далеко, но его по-прежнему не было видно. Ничего не говорило о присутствии и других живых существ: исчез назойливый стрекот насекомых, не слышалось отдалённого хрюканья кабанят или глухого уханья птиц. Лес затаил дыханье. Или опустел, почуяв подвох в надвигающейся непогоде. Чем глубже Мона забиралась в чащобу, тем яснее понимала, что без гадания ей не обойтись. Время играло против них, а после следующего пригорка начиналась чехарда оврагов, где легко разминуться под ливнем. Астролог ступила на землю, материализуясь. Дождь лил сплошным потоком, видимость снизилась до пары-тройки метров, плотные тугие капли больно барабанили по плечам и голове. Паника, которую прежде удавалось гасить, участила биение сердца. Присутствие неизвестной тёмной сущности нарастало, до бури осталось всего ничего, а астролог носилась как сумасшедшая в поисках этого!.. Сам Странник наверняка и представить не мог, какую опасность влекла за собой его прогулка. Не то чтобы судьба её заносчивого руководителя заботила Мону, и вообще, она пошла за ним не ради его спасения, но… Астролог пресекла раздражающий ход мыслей. Нужно было ненадолго отвести от себя дождь, чтобы тот не помешал воспользоваться гадательной чашей. Мона подняла руку, судорожно вспоминая заклятье для сотворения преграды, и через мгновение вскрикнула, когда её локоть перехватили. Астролог испуганно моргнула, скидывая с ресниц капли, и натолкнулась на синеву злого ультрамарина. – Женщина, ты в своём уме?! Не видишь, что творится, и вздумала шляться по лесу?! Мегистус дёрнулась, но Странник, призраком появившийся из полотна ливня, крепко держал её руку. Он был настолько вне себя, что его бледное лицо кривилось от гнева. – Наглухо больной, – выдавила девушка. – Больной на всю голову, да отпусти меня! В подземелье что-то не так с механизмом, и я пошла за тобой... – Дура! – выплюнул Странник. С краёв его широкополой шляпы ручьями стекала вода, а на белой скуле алело пятно. Словно поставленный наотмашь мазок кисти. – У тебя кровь на щеке, – вдруг поняла Мона. – Ты… ты ранен? – Она не моя, – буркнул молодой человек, резко остыв. – Неважно, тебя это касаться не должно. Странник стёр пятно тыльной стороной ладони, и Мона нахмурилась. Зачем же Странник отлучался в лес? Разве Люмин не разобралась с хищниками и монстрами, которые бродили по ближайшей округе? – И дальше будешь стоять тут столбом? Ты, ведьма, неужели не чувствуешь? – прошептал Странник, неожиданно для Моны оказавшись у самого её уха. – Как воздух вокруг наполняется тёмной сверхъестественной силой. Как она растёт и множится от ярости могущественного существа, которого мы пробудили? Мона мгновенно забыла про алый мазок на бледной щеке. Вкрадчивый шёпот Странника проникал под кожу и холодил кровь, подтверждая все гонимые астрологом предчувствия. Стоило молодому человеку, самому того не ведая, сформулировать их вслух, как они тут же попытались взять вверх и вынудить склониться перед неумолимостью фатума. Судьбу нельзя изменить, её можно только принять. Они не упредят беду. Девушка тряхнула головой, сбрасывая наваждение. – Не мы пробудили это… существо, а ты! – едко заявила астролог. – Вся ответственность только на тебе, сам же потащил нас к архиву! Ещё и жути нагоняешь, словно заняться больше нечем! Конечно, я чувствую, что происходит… – Если чувствуешь, то какого чёрта сюда притащилась?! Если бы не ты, я бы уже был на полпути к лагерю… – Ты, как всегда, горазд болтать… Лицо Странника окаменело. Сильный ветер мощно набрал обороты, и воздух вокруг почернел. А затем Мона ощутила болезненную судорогу и её разом покинули силы. В беззвучном крике она рухнула на колени, вслепую хватаясь за шёлковые одежды Странника. Блеклое мерцание Глаза Бога цвета бирюзы кратко вспыхнуло и погасло, увязая в плотной мгле. Ветер рвал волосы, хлестал по лицу. Натужно и страшно скрипели деревья. Тело по неизвестной причине стремительно теряло чувствительность, и только свист в ушах свидетельствовал о том, что астролог ещё жива, а не сгинула в чёрном небытие. Время замедлилось и будто исчезло, и неспешные мысли пугали своей отстранённостью. Что происходит? Какую силу они на себя навлекли? Джинны… Верно, Люмин и Странник упоминали джиннов. Темные дети пустыни и повелители ветров. Смутная сказка из детства, которая пришла в Фонтейн из когда-то очень далёкой страны зелени и песка. Но если свистящей и клокочущей тьме суждено стать их последним пристанищем, то в догадке Моны не было смысла. Да и наверняка она распознала источник бедствия последней из их троицы, распечатавшей подземелье. Какая глупость, – тратить оставшиеся мгновения на подобные сожаления. Когда возникло слабое ощущение полёта, приятное самим фактом своего существования, астролог решила, что граница этого мира пройдена, и она навсегда простилась с жизнью. Но, оказалось, сведённые судорогой руки сжимали скользкий шёлк. Мона вдруг ярко почувствовала фактуру ткани подушечками пальцев, и от этого открытия неожиданно захотелось рассмеяться. Плечо мимоходом задело, в нос ворвался запах трухлявого дерева, и время забежало с ускоренной силой, бешено нагоняя упущенное. Свет бирюзы, короткая брань и удар плашмя. Мегистус с размаху врезалась лицом в грудь Странника, и боль хлынула кипучим морем, разом перечёркивая сбывшееся желание вернуть утраченные телом чувства.