Возьми меня за руку

Когда сознание Моны обрело чёткость, первым, что она почувствовала, был холод. Вездесущий и раздражающий, он просачивался под одежду, мокрую насквозь до последней нитки, веял от длинных влажных прядей, облепивших продрогшую спину. Инстинктивно астрологу хотелось убрать волосы подальше от обнажённой кожи, но руки словно налились свинцом и отяжелели. Даже пальцы не желали шевелиться. Голова так отчаянно гудела, что у Моны не было ни одной внятной мысли. В плену беспомощной неподвижности оставалось бездумно рассматривать изумрудный мох, растущий клоками на плавном изгибе стен. Его покрывала молочная россыпь люминесцирующих наверший: то ли головок цвета, то ли коробочек с семенами. Пол плотным одеялом устилал ворох пожухлой листвы. Подложка из листьев выглядела мягкой, но Мегистус отчётливо ощущала щекой металлические грани небольшого плоского предмета. А лежала она не иначе как на груде камней. Покатых и гладких, как речная калька, и покрытых шелковистой тканью. Мону словно обдали ледяной водой. Странник. Она распласталась прямо на нём, а под щекой девушки была его диковинная подвеска. После титанических усилий кусочки логического пазла сложились в единую картину. Похоже, Странник нашёл способ противостоять тлетворному влиянию джинна и вытащил девушку из бури. Полёт их был краток, вряд ли они покинули пределы леса. И наверняка угодили в старый пересохший колодец или в глубины древних развалин. Сверху доносилось утробное завывание, – а значит, снаружи до сих пор свирепствовали тёмные ветра. Но всё же… Под конец был не полёт, а беспорядочное падение. И выходило, что так бесивший Мону высокомерный выскочка при приземлении принял на себя весь удар, осознанно или случайно спасая астролога от неминуемых последствий. Ресницы Моны дрогнули. Металл подвески под щекой успел потеплеть, когда как её хозяин не подавал признаков жизни. И сколько бы Мегистус не старалась, она не смогла уловить его дыханье, – грудная клетка Странника была неподвижна. Неужели он?.. Едва уловимое касание к шее Моны там, где обыкновенно проверяли пульс. – Очнулась? – удивительно спокойный голос для человека, который должен был переломать себе все кости, вынудил девушку предпринять новую и более решительную попытку подняться. Кожа прилипала к тонкому шёлку, ноги дрожали, но Моне удалось сесть с третьего раза. Непослушными пальцами она смахнула с лица какую-то размокшую труху. – Теперь и ты запачкала меня кровью, – пробормотал Странник. – Выглядишь неважно. Иди-ка ты сюда… Молодой человек с пугающий лёгкостью сел и загрёб побелевшую от резкости Мону. Прежде чем она возразила, Странник начал то, что астролог поспешно окрестила про себя вынужденным осмотром. Прикосновения молодого человека не были ей неприятны. Но Мона попросту не успевала отследить руки, скользящие по всему её телу, и это порядком сбивало с толку. – Где мы? – как можно спокойнее спросила Мегистус. Её плечо обожгло, стоило Страннику до него дотронуться. Но куда больше Мону беспокоила не неожиданная боль, а полное отсутствие стеснения, с которой действовал её спутник. Пусть она не до конца пришла в себя, и после потери сознания была бы не против показаться врачу, но Странник, как она подозревала, не имел никакого отношения к медицине. Так какого демона он строил из себя не пойми кого и трогал её, где только вздумается? – Мы в безопасности. От бедствия нас отделяет с метр ширины мёртвое дерево, в полом стволе которого мы находимся. Или метра три земли, если считать от поверхности. Или двадцать – от выхода наружу наверху. Странник несколько раз щёлкнул пальцами перед глазами Моны, наблюдая за реакцией зрачков. Затем цепко схватил за подбородок, и под изучающе пристальным взглядом астролог предпочла сделать вид, что её больше интересовал мох на стенах. Своей здравой частью она прекрасно понимала, что её нынешнее состояние оправдывало действия Странника. Но в его руках было слишком тесно. – Ты могла удариться об меня животом, а я куда жёстче, чем можно подумать. Было бы неплохо, если бы ты… Молодой человек выразительно махнул кистью свободной руки. – Разделась?.. – выдохнула Мегистус, стремительно побагровев. – Ну уж нет! Во мне ещё осталась толика гордости, знаешь ли! – Да больно мне нужны твои кости! – рыкнул Странник, и глубоко вздохнул. – Неважно. Не применять же к тебе силу, и мучить уши твоими воплями. В любом случае, кажется, тебе всё же повезло. Мои силы кончились едва мы попали внутрь дерева. После свободного падения с приличной высоты ты отделалась всего-то содранной кожей на плече и разбитым носом. Впрочем, если ты повредила внутренние органы, нам потребуется некоторое время, чтобы выяснить это. Раз условности тебе важнее. – Удивительно, что ты хотя бы спросил. Твоё представление о вышеупомянутых условностях поразительно размыто, – пробормотала астролог, на краткий миг обжигая Странника взглядом. – Я всего лишь желал убедиться, что ты цела. Молодой человек, продолжая удерживать девушку за подбородок, бесцеремонно стёр с кожи и губ Моны засохшую кровь. – Подумай лучше о себе, – хрипло проговорила она, вновь разглядывая стену. Оказалось, прежде ей было намного проще смотреть в глаза Странника во время их обычной ссоры, чем когда она была абсолютно беспомощна, и к тому же сидела на его коленях. – Со мной всё хорошо. – Сам же по сути только что сказал, – мы упали с высоты пары десятков метров. Ни за что не поверю, что ты в порядке! – Так и сказал?.. – медленно потянул Странник, оставляя в покое её лицо. – Как и ты, я ненадолго отключился, но в остальном, как видишь, цел. Сколько там должно быть метров, чтобы человек, упав на спину, не сломал себе хребет, мм?.. Астролог покачала головой. Способность абсолютно ясно мыслить пока к ней не вернулась, а слова Странника только путали, и Моне отчётливо показалось, что она упускала из виду нечто важное. – Как ты вообще выстоял в буре? Я потеряла контроль в тот же момент, как всё началось. – Разве не очевидно? Я выносливей тебя, – хмыкнул молодой человек. – Но заслуга невелика, у тебя все рёбра пересчитать можно. Похоже ты из тех девиц, что не умеют останавливаться и морят себя диетой, пока не начнут терять сознание. Для наглядности он ткнул пальцем астрологу пониже груди. Она тут же рассерженно взвилась, игнорируя тупую боль в мышцах. – Прекращай немедленно дурацкий балаган!.. Всё шутки шутишь, и веселишься. Если всё дело в массе тела, то от меня ты недалеко ушёл! Странник коротко рассмеялся. – Хорошо-хорошо. Определённо, ты чувствуешь себя лучше, чем кажется со стороны. Так что вместо того, чтобы праздно размышлять, каким образом мы остались живы, займись лучше делом, и направь энтузиазм на гадание. Пусть твоя вода покажет, что с Люмин и остальными. – Люмин!.. Пока они со Странником пререкались, Мона и думать забыла, в каком положении оставила подругу, её маленькую компаньонку и всех других членов исследовательской группы. За неимением иного выбора девушка опёрлась на грудь Странника и непослушной рукой воссоздала водный круг. От излишнего напряжения и невозможности Моны полноценно сконцентрироваться кончики её пальцев дрожали, предательски бередя поверхность гадательной чаши. Но мешало не это. Вместо ярких точек созвездий под зыбким кружевом ряби плескалось мутное марево, будто пролили чернила. – Твоя вода обычно выглядит иначе, –заметил Странник. Он с любопытством наклонился ближе, практически положив подбородок на плечо астролога, и Моне стало вновь не по себе. Он что, ничего не слышал о личным пространстве? Церемониться было глупо, но Странник даже не пытался воссоздать хотя бы иллюзию приличий. И упорно пересекал грань, что негласно пролегала в вынужденном соприкосновении двух людей, которых столкнули друг с другом обстоятельства. – Так бывает, когда вся информация закрыта, – нехотя проговорила Мона. – Как объяснить… Мы под куполом, где ничего не разобрать из-за влияния тёмной силы. Водная карта истаяла брызгами, и девушка сделала бессмысленную, иррациональную попытку подняться. Гидромантия оставалась её последним козырем, а без астрологических способностей Мона уже ничем не могла быть полезна посреди бури, вызванной столь могущественной сущностью. Странник без лишних сантиментов дёрнул Мону вниз, водружая обратно на свои колени. – Прекращай и включи уже свою пустую голову. Что насчёт твоей хвалёной телепортации? Должна же ты хоть на что-то здесь сгодиться. Сможешь переместить нас в подземелье, где мы были утром? – Если я ничего не вижу в воде, то как мне прикажешь нас перемещать? Наугад? – с издёвкой спросила астролог. – Ты же тоже там был! Такие магические волнения исказят любое воздействие. В лучшем случае у меня ничего не выйдет. В худшем – наши тела навсегда развоплотятся. – Вот как. Странник откинулся на лиственную подложку, больше машинально увлекая Мону за собой. Она зажмурилась, мысленно его проклиная. Молодой человек определённо вёл себя так, словно она безвольная игрушка, стерпящая любое обращение. – Отпусти меня, наконец, – процедила девушка. – Здесь достаточно места для двоих, чтобы сесть раздельно. – Разве не в твоих же интересах, чтобы я тебя не отпускал? – Чего-чего?! – Бездна. Ты не только абсолютно бесполезна, но и холодна как ледышка, – не поднимая головы, откликнулся Странник. От обескураживающего заявления глаз Моны дёрнулся. Прежде чем она набрала в лёгкие достаточно воздуха, чтобы высказать всё, что думает по поводу абсолютно неприемлемых и неуместных намёков, Странник размеренно продолжил. – …Наверняка ты не в полной мере ощутила это, но температура воздуха заметно опустилась с тех пор, как поднялись ветра, и продолжает падать. Мы оба мокрые насквозь, нам нужно поберечь тепло. Я сам, конечно, ко многому привычен, но ты и так обуза. Так что оставляй своё ослиное упрямство и прекращай ломать сцены. Мегистус тихо радовалась, что Странник не видел, как она пристыженно покраснела. Множество раз она мысленно обвиняла его в отсутствии такта, а в итоге здесь она одна и думала не пойми о чём. Что за мнительность. Не могло же быть, что даже такой скользкий человек, как он, воспользовался бы случаем, когда они едва избежали смерти и до сих пор оставались в опасности. Если хорошенько подумать, раньше Странник только и делал, что задирал её. У Моны никогда не было повода подозревать его в каком-то ином, особом к себе интересе. Пронизывающий холод беспокоил астролога с самого начала, пусть и заботил меньше прочих неприятностей. И будь на месте Странника кто-то более предсказуемый, надёжный и, главное, нормальный, она бы с готовностью поддержала разумную идею держаться ближе, чтобы не замёрзнуть. Но сама мысль, что именно с ним ей придётся провести некоторое неопределённое время едва ли не в обнимку, вызывала оторопь и внутренний протест. – Не спорю, сейчас я бесполезна, – признала Мона, облизнув губы. – Но это вовсе не означает, что мне нужна твоя опека. – Да что с тобой, и правда всерьёз решила окоченеть? – раздражённо фыркнул Странник. – Или собираешься ждать, пока температура упадёт достаточно низко, чтобы твоя гордость позволила со мной согласиться? – Я о другом, – Моне потребовалось взять паузу, чтобы её голос звучал приемлемо ровно. – Ты же смог двигаться в буре. Есть шанс, что сможешь и добраться до панели управления… Оставь меня, и попробуй починить механизм или хотя бы понять, что именно произошло. Ничего со мной не будет, как-нибудь я протяну. – Вынужден тебя расстроить, я торчу здесь не из-за желания стать твоей персональной грелкой. Да, это дерево по счастливой случайности оказалось рядом, я хорошо изучил местность и действовал быстро. Мы смогли укрыться. Но эта тварь снаружи слишком быстро высасывает силы. Я вряд ли успею добраться до лагеря, и не отключиться. – А как же исследовательская группа… – Не тешь себя призрачными иллюзиями, вполне вероятно, все они уже мертвы, – жёстко сказал Странник. – Или разве что спрятались в том самом подземелье, где, возможно, опаснее чем в буре. Мегистус опешила. Нет, она допускала плохой исход событий, но говорить так прямо у неё не повернулся бы язык. – Сначала ты рьяно печёшься о безопасности своих людей, а затем с лёгкостью ставишь на них крест. – Покачала головой Мона. – Не то чтобы я удивлена, но… – Мёртвым ничем не помочь. – Но среди них Люмин. Я думала, она твой друг. Неужели… – За неё не стоит так переживать, – резко оборвал её Странник. – Не ставь Люмин в один ряд с обыкновенными людьми. С неё по-прежнему немного толку, но если бы не её уникальная способность выживать, вряд ли бы она смогла зайти так далеко. Странник вдруг повернулся набок, прижав вмиг оцепеневшую Мону к себе, потянулся к ленте на своём плече и движением распустил прежде собранный плащ. – Укройся. На тебе так немного одежды, что даже не промокни бы она, тебе бы это не помогло. – Так мы будем бездействовать и просто ждать? – необычно тихо спросила Мона, не узнавая собственный голос. Она на автомате подхватила краешек плаща и натянула на себя. Видимо, дело было в особом материале, потому что мягкая шелковистая ткань оказалась практически сухой. – Были бури, которые длились столетия. Но на нашей стороне вездесущая и упёртая Люмин. К тому же и Дендро Архонт скоро узнает, что здесь творится. Поэтому давай просто оставим все геройства уже прославленным героям… Девушка не сдержалась и хмыкнула. Подход Странника к сложившейся ситуации совсем не нравился Моне, но его холодная рациональность обескураживала прямолинейностью. И, как бы астролог не пыталась, в его логике было крайне сложно найти изъян. – …Просто будь паинькой, Мона Мегистус, и прижмись ко мне ближе. Наперёд понимая, что упрямая девушка не собиралась следовать его указаниям, Странник перехватил её под талию и привлёк вплотную. Под распахнутым кимоно оказался такой тонкий шёлк, словно его и не было вовсе. И Мона чувствовала оголённой спиной весь рельеф груди Странника и идущее от неё живительное тепло. Не просто было не думать об этом. – Спасибо, конечно, но твоя преувеличенная забота так напориста, что пугает, – астролог попыталась выдавить улыбку. – Пусть я и важна для твоего проекта, но постарайся всё же не перегибать. – Проект? Проект здесь ни при чём. После моего просчёта Кусанали, должно быть, отстранит меня. – С видимым безразличием ответил Странник. Его дыханье опаляло Моне затылок. – Поэтому все твои навыки и роль в исследованиях теперь не имеют для меня значения. Но мне будет куда проще рассчитаться с Люмин, если ты останешься цела. Какая же морока. – Рассчитаться? Ты чем-то обязан Путешественнице? – Это касается только меня и Люмин. Странник неспешно убрал вбок несколько влажных прядей с шеи Моны. – Вот ты чучело, столько щепок насобирала в причёску, – с язвительной насмешкой сказал он, и затем добавил чуть тише. – А ещё твои волосы горько пахнут корой. От неуместной претензии Странника по потеплевшей спине Моны пробежала россыпь мурашек. Где-то наверху с новой силой взвыла буря.