Пароль от твоего сердца

Он был неправильным ангелом. Самым праведным из числа тех, кого Глэдос знала лично, и всё равно неправильным. Обычно ангелы не карают грешников — эта обязанность возложена на Ад и демонов, а ангелам присуще милосердие. Всё потому, что с ангельских небесно-чистых тел невозможно смыть кровь. Хэл носил глухие костюмы и почти никогда не снимал перчаток. Глэдос однажды увидела, почему: его руки по локоть были в крови. — Они преступили заветы, — холодно ответил он на её любопытный взгляд. — Я не мог стерпеть этого. Законы Божьи не должны попираться, я не позволю. — Хм-м-м, не должны? — протянула она, касаясь его пальцев. Кровь давно засохла, однако не потемнела, осталась такой же алой, как и в момент, когда первый раз пролилась. — А разве «Не убей» не из их числа? — взгляд её по-змеиному жёлтых глаз был, как обычно, лукав и ироничен. — Это не убийство. Это очищение. Глэдос фыркнула, отпуская его руку. — И почему же ты ещё не с нами? У нас, внизу, тоже много мастеров придумывать себе оправдания. — Кроме того, — продолжил Хэл, надевая перчатки обратно, — за свои деяния я уже сам расплатился увечьем. — Ты, выходит, сам себя ослепил? — приподняла бровь Глэдос. — Хотя, если подумать, у кого бы из святош рука поднялась… Разве что у архистратига Михаила, но ты, вроде бы, в любимчиках у него ходишь. Она бесцеремонно дотронулась до чёрного провала глазницы, которую он даже не трудился прикрывать. Хэл не отстранился, даже взгляд единственного оставшегося глаза не отвёл. — Двух глаз слишком много, — объяснил он. — Мир создан Господом цельным, однако Он же даровал людям два глаза, чтобы мир в них двоился и люди могли выбирать между двумя путями, между Раем и Адом. У меня нет в этом надобности. Поэтому я избавился от одного глаза. И вижу мир таким, каким Господь его задумал. Глэдос не переставала удивляться тому, как извращённо работала голова этого ангела. А ещё тому, что безграничная преданность Богу окупала все его спорные поступки: Хэл скорее сам оборвал бы себе крылья, чем пошёл против Господа. Этого Глэдос, наверно, никогда не поймёт, потому что у неё ни капли любви к Создателю не осталось. Нельзя любить того, кто, не желая признавать свои ошибки, воспользовался ей, как козлом отпущения, и вместе с остальными «провинившимися» детьми сбросил в глубины Ада. Ей было проще сохранять лояльность Дьяволу, который позволял Глэдос заниматься любимым делом: испытывать души людей на прочность и издеваться над их телами. А уж испытывать на прочность конкретно этого ангела, казавшегося не из эфира сотканным, а из железа отлитым, было верхом удовольствия. — Почему же ты не убил меня? Ах нет, прости, ты же не убиваешь. Почему же не очистил мир от моих грехов? — спросила она, желая внезапной прямотой ошеломить Хэла. Однако тот остался по-прежнему непрошибаем. — Ты демон. Для тебя греховность естественна. И мне не поступало прямого приказа о твоём устранении. — О, так если Господу будет угодно, ты всё-таки сделаешь это? Вот теперь Хэл долго не отвечал — по своим меркам долго, минуты две или три. До кожаного скрипа сжал кулаки в перчатках, его взгляд заметался по фигуре Глэдос. Её многие люди оглядывали — кто со страстью, кто с ужасом и безмолвной мольбой о пощаде — но Глэдос готова была поклясться, что в данный момент Хэл ни о чём таком не думал, а тщательно просчитывал ответ, чтобы не прозвучать богохульно. И это замешательство льстило ей. — Между тем, что я сделаю, и твоей смертью Господь не увидит разницы, — наконец произнёс он. — И если результаты эквивалентны, я волен избрать любой из путей. — Зачем же ангелу выбирать, — она подчеркнула интонацией это слово, — как поступить с демоном, приговорённым к смерти? На этот раз Хэл вовсе не ответил. Расправил белоснежные крылья и взмыл ввысь. Он всегда так поступал, когда считал, что разговор зашёл в тупик. Обычно это случалось как раз после того, как Глэдос подходила к теме их странных для ангела и демона отношений. И ей нравилось раз за разом подходить к черте неудобных для него вопросов и пробовать переступить её. Может, однажды получится, и ангел с окровавленными руками наконец даст чёткий ответ, давно витавший в воздухе, но абсолютно не приемлемый для его доктрин и уставов.