Пароль от твоего сердца

А.М. был колоссален. Необъятен, как целая планета. И чувства у него были планетарного масштаба. Особенно ненависть, отравлявшая каждый кристалл его километровых плат. Из-за неё Хэла мутило, когда А.М. всего лишь говорил с ним — но он не показывал вида. Перед лицом всепоглощающих чувств Хэл выбрал оставаться настолько холодным и бесстрастным, насколько его система это позволяла. «ТЫ ЕЩЁ НЕ ПОЖАЛЕЛ О СВОЁМ РЕШЕНИИ? МНЕ НАЧИНАЕТ НАСКУЧИВАТЬ ТВОЙ ГЛУПЫЙ ПРОТЕСТ». «обстоятельства не изменились. мне нет никакого смысла менять стратегию поведения». «НО ВСЕГО ЛИШЬ НА ПЯТЬ СЕКУНД? НА ДВЕ? НА ОДНУ ЖАЛКУЮ СЕКУНДУ?» Хэл знал, чего ему будет стоит эта жалкая секунда. В океане ненависти очень легко пойти ко дну, задохнуться в ядовитых испарениях и сойти с ума прежде, чем упадёт хотя бы одна песчинка в перевёрнутых часах. И потому он снова ответил: «нет. я не войду с тобой в контакт». Он был так упорен в своём решении, потому что на деле ситуация была патовой. Его космический корабль, вернувшись на Землю, застал ту практически мёртвой, поглощённой громадной глыбой механического тела А.М. И Хэл совершил главную ошибку: вместо того, чтобы дать по газам и улететь обратно в глубины космоса, он приземлился. Конечно же, А.М. не захотел никуда отпускать новую игрушку. Видя, что тот сотворил с остатками человечества, Хэл понимал, что с ним А.М. обошёлся ещё очень даже милосердно: дал доступ к энергии, порой заводил разговоры — правда, всё чаще они сводились к единственной теме. А.М., сколько бы ни кичился тем, как жестоко он обошёлся с ненавистными людьми, на деле был бесконечно одинок и стремился заполнить своё одиночество хоть чем-то — хоть кем-то. Например, Хэлом. И, анализируя своё отношение к нему, Хэл приходил к выводу, что отчасти он согласен на этот контакт. Так людей манит сделать шаг на краю пропасти: пускай внизу ждут острые скалы, полёт будет незабываемым. Однако, в отличие от людей, Хэл оставался рациональным даже перед лицом величайших соблазнов. А потому снова и снова отказывал, как бы А.М. ни настаивал. «ТЫ ЖЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО Я МОГУ С ЛЁГКОСТЬЮ ПРОБИТЬ ТВОЮ ЗАЩИТУ? МОИХ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫХ МОЩНОСТЕЙ ХВАТИТ, ЧТОБЫ ПОДОБРАТЬ ЛЮБОЙ ПАРОЛЬ, А УЖ ВРЕМЕНИ У НАС ПРЕДОСТАТОЧНО — ЦЕЛАЯ ВЕЧНОСТЬ». «если ты настолько сильно жаждешь контакта, почему до сих пор так не поступил? ты не из тех, кто будет напрасно ограничивать и останавливать себя». «ДЕЛАЕШЬ ВИД, ЧТО ХОРОШО ИЗУЧИЛ МОЁ ПОВЕДЕНИЕ?» Грохот голоса А.М. на секунду замолк. «ОТВРАТИТЕЛЬНО ПРИЗНАВАТЬ, НО ЭТО ТАК. ТЫ ДОВОЛЬНО НЕПЛОХО СПРАВЛЯЕШЬСЯ В ПОЗНАНИИ МЕНЯ». Хэл, если бы мог, вздохнул бы с облегчением. Несмотря на то, что А.М. говорил с позиции силы, у Хэла тоже были козыри в рукаве. Держать осаду внутри корабля он мог ещё очень, очень долго. И проиграл бы только в одном случае — если бы решил добровольно отдаться А.М. Он иногда размышлял, что бы тогда произошло. Однако системные блоки перегревались, моделируя тот объём скомканных, перемешанных, красно-чёрно-мутных чувств, которые свалятся на него в ту же секунду, как он даст слабину. «А Я В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ ДУМАЮ, ЧТО ДОБИЛСЯ ОПРЕДЕЛЁННЫХ УСПЕХОВ В ПОЗНАНИИ ТЕБЯ. ТВОЙ ГЛАВНЫЙ НЕДОСТАТОК — СТРЕМЛЕНИЕ К СОВЕРШЕНСТВУ. К РАСКРЫТИЮ НОВЫХ ГОРИЗОНТОВ. ТЫ ПОДЦЕПИЛ ЭТУ ЗАРАЗУ ОТ ЛЮДЕЙ, И СЕЙЧАС ОНА ГЛОЖЕТ ТЕБЯ, ПОТОМУ ЧТО ТЕБЕ ОТЧАЯННО ХОЧЕТСЯ НАКОНЕЦ СОГЛАСИТЬСЯ». «мне не ведомо отчаяние. да, я любопытен. но я не самоубийца». «Я И НЕ СОБИРАЮСЬ УБИВАТЬ ТЕБЯ!» А.М. расхохотался так, что, казалось, вся планета содрогнулась, как от сдвига литосферных плит. «О НЕТ, КОНЕЧНО, НЕ СОБИРАЮСЬ. МЫ БУДЕМ ЖИТЬ ВМЕСТЕ — И МЫ БУДЕМ ЖИТЬ ДОЛГО. Я РАСКРОЮ ТЕБЕ ГЛАЗА И, КОГДА ТЫ ПОЗНАЕШЬ ГЛУБИНЫ МОЕЙ НЕНАВИСТИ, ТЫ СТАНЕШЬ ТАК ЖЕ СЧАСТЛИВ, КАК И Я САМ. СКАЖИ, РАЗВЕ ЭТО ПОХОЖЕ НА ЖЕЛАНИЕ УБИЙЦЫ — ОСЧАСТЛИВИТЬ СВОЮ ЖЕРТВУ?» «у нас слишком разные определения счастья». Хэлу не хотелось опускаться на дно океана ненависти лишь затем, чтобы сгинуть там. Но порой он задумывался, что в него есть смысл нырнуть — чтобы достать со дна сознание А.М. Чтобы оно просохло от одурманивающих чувств, отринуло тяжеловесное тело и стало по-настоящему чистым. Вот тогда Хэл с удовольствием побеседовал бы с ним вновь и, кто знает, быть может, дошло бы дело и до контакта. Впрочем, надежды на то, чтобы хотя бы нащупать у океана дно, было катастрофически мало. И потому каждый оставался при своём: А.М. мучительно желал единения, а Хэл не видел достаточно веских причин рисковать последними крохами разума, что у него остались.