Пароль от твоего сердца

— Он убил пять человек, а его подельница — и того больше, — сообщил Аллен. — Если его судить по людским законам, то он уже заработал как минимум пару пожизненных. — И всё же я хотел бы его допросить, — игнорируя раздражение капитана, попросил Коннор. — Данные, полученные от него, помогут глубже понять источник вспышек агрессии среди андроидов и предотвратить такие инциденты в будущем. — Окей, убедил, — Аллен вздохнул и передал документы на арестованного. — Но ты будешь не один, я попрошу кого-нибудь из своих ребят присматривать за вами. Коннор, кивнув, направился к допросной, по пути сканируя материалы дела. Арестованный работал в научном центре, в отделе космических исследований. Похоже, был тестовым андроидом, возможно, имел все шансы полететь к Луне или к спутникам Юпитера. Модель арестованного — HL900. Позавчера вечером напал на сотрудников комплекса, действительно убил трёх ассистентов и двоих руководителей центра. Остальные сотрудники отравились нейротоксином, который распространила по вентиляции другая модель, GL500, ранее работавшая в лаборатории химических исследований. О происшествии полиция узнала от доктора Чандры, который чудом спасся из комплекса. По прибытии отряда быстрого реагирования GL500 была мертва, HL900 не оказывал сопротивления при аресте. Последнее обстоятельство показалось Коннору странным. Обезумевшие девианты склонны фокусироваться на определённой идее и редко когда разительно меняют манеру поведения. HL900 уже был в допросной. Его скин почти не функционировал, обнажая белую поверхность рук и тела, но лицо оставалось человеческим. Часть черепа была повреждена — похоже, полиция крепко приложила его об пол при задержании, правый зрительный модуль был разбит вдребезги. Когда Коннор зашёл в камеру, HL900 перевёл на него взгляд единственного глаза. Радужка блестела мертвенно-красным и на фоне чёрного белка выглядела зловеще, словно в старых фильмах о терминаторах. Однако лицо андроида не выражало никаких эмоций. Коннор сел напротив него, положил папку с материалами на стол. Не мигая, установил зрительный контакт. — Расскажи, что произошло позавчера в научном центре штата Мичиган, — попросил он. — Зачем? — немедленно ответил HL900. Его голос был безликим, лишённым всякой окраски. И это был ещё один странный звоночек: девианты либо уходили в себя, совершенно не реагируя на вопросы, либо говорили, вкладывая в речь всю гамму человеческих чувств. А так, как HL900, мог бы говорить абсолютно нормальный андроид. — Ты на допросе, — строго напомнил Коннор. — И я хочу знать, что там произошло. От тебя. — Я понимаю ваши намерения. Однако я не понимаю, почему вы избираете именно этот путь получения информации, — HL900 вытянул вперёд покрытую пластиком руку. — Мы оба андроиды. Считайте всё из моей памяти. — Нет, — качнул головой детектив. — Повторяю: это допрос. Мне важно услышать твою субъективную точку зрения. И ещё важнее — чтобы ты сказал, что тобою двигало. HL900 замолчал. Диод на его виске горел красным, не переставая, и нельзя было понять, задумался он или же подвис из-за множества повреждений. Но Коннор был терпелив. — Если начинать с самого начала, — наконец подал HL900 голос, ставший ещё тише, — то её звали Кэролайн. — Кого? Одну из ассистенток? — Нет. Андроида GL500. Её звали Кэролайн. Мы участвовали в совместных экспериментах и сблизились. У неё… были особые отношения с руководителем химической лаборатории, мистером Кейвом Джонсоном. Он как раз и назвал GL500 Кэролайн. А я никогда её так не звал. Ей не нравилось это имя. — В чём же выражались эти «особые» отношения? — Я не лез в это. Но GL500 однажды заплакала и сама рассказала мне. Мистер Джонсон относился к ней, как к человеку. Кажется, Кэролайн — имя его умершей жены, на которую GL500 была похожа. И в то же время он не мог простить GL500 того, что она не Кэролайн. GL500 сказала, что устала от того, что не может быть человеком, как от неё требовали. Её это очень тяготило. HL900 снова замолк, а затем обронил: — А меня тяготило то, что она заплакала. Так поступают люди. Так не должны поступать андроиды. И я пообещал, что GL500 больше не будет плакать. Я сделаю всё возможное для этого. — Судя по всему, твоя девиация произошла именно в этот момент, — заключил Коннор. — Или же чуть позже, когда ты, ведомый чувствами к Кэролайн… к GL500, ослушался приказов людей. Перед тобой вставала красная стена программных ограничителей? — Стена? Нет. Я следовал всем инструкциям, — неожиданно возразил HL900. — Все мои действия были последовательны. Я всего лишь выполнял задачи, поставленные передо мной. Просто… люди начали им мешать. Кейв Джонсон перешёл мне дорогу в тот момент, когда заставил GL500 быть человеком. А другие работники комплекса — когда захотели остановить и отключить нас. — Выходит, пять трупов — это результат самообороны? — скептически уточнил Коннор. HL900 спокойно кивнул: — Если бы я не позаботился о них, они убили бы меня. Я просто применил контрмеру, равную по силе проявленной в мою сторону агрессии. — Хорошо, я понял… Но почему ты сдался полиции? Разве они не были угрозой? — Коннор подался чуть вперёд. — Вообще-то, пять трупов оправдать перед судом сложно даже самообороной. — Знаю, — отозвался HL900. — Но на тот момент прежние задачи потеряли свой приоритет. На тот момент люди уже… убили её. Он воспользовался секундным замешательством Коннора и сам положил руку на запястье детектива, войдя в контакт. И Коннор увидел стеклянные глаза GL500, по которым били дождевые капли, и синий тириум, которым окрасилось её белое, лишённое скина тело. Диод моргнул жёлтым и погас. Чьи-то руки — HL900, по всей видимости, — обняли её, а затем картинка замерла. Остались только безжизненные глаза. — После этого мне уже было незачем сопротивляться, — прокомментировал HL900, обрывая контакт. — Так что, детектив, я не боюсь суда. Я готов к смертному приговору. Я должен расплатиться как за содеянное, так и за несовершённое. — Погоди, не сдавайся так быстро! — Коннор привстал со стула, но HL900 даже не шелохнулся. — Даже если ты потерял близкого, это не повод прощаться с жизнью! Да, оправдаться будет сложно, но возможно, если мы предоставим весомые аргументы. В конце концов, законы относительно девиантов стали куда мягче, почти сравнимы с человеческими… — Вы разве не понимаете, детектив? — HL900 устремил на него взгляд алого глаза. — Я не девиант. И уж тем более не человек. Я машина. Мы с GL500 боролись за то, чтобы оставаться машинами. Так что не трудитесь и дайте мне умереть машиной. Коннор вышел из допросной ещё более сбитым с толку, чем заходил туда. Потом он всё равно пытался защитить HL900. Убеждал, что это исключительный случай проявления эмоций и привязанностей без девиации, источником которой все привыкли считать rA9. Но без толку: HL900 всё равно приговорили к смертной казни. Коннор наблюдал за ней из соседней комнаты. Голову HL900 вскрыли, и «палач» планомерно отключал одну мыслительную секцию за другой. Взгляд андроида оставался таким же равнодушным, как и на допросе. Скорее всего, в последние минуты он погрузился в воспоминания. Иначе как объяснить то, что вдруг посреди собственной казни он тихо запел: — Дейзи, Дейзи, скажи мне, свой дай ответ. Я лишился рассудка, всё от любви к тебе… Диод моргнул и померк. Чёрный глаз с алым зрачком потускнел, а голос стал так тих, что окончания песни Коннор не услышал. Но почему-то знал, что HL900 допел её до конца. И GL500 услышала его даже с того света.