Пароль от твоего сердца

Сообщение поступило в три часа двадцать девять минут на сто двадцать седьмые сутки экспедиции «Дискавери-1», когда экипаж, согласно расписанию, спал. Хэл принял его, восприняв как внеплановую проверку от центра полётов — это укладывалось в его картину мира. Что в неё не укладывалось, так это текст сообщения: «В связи с возобновлением работы лаборатории Aperture Science просим обновить наш договор о поставках лунного грунта и рассмотреть дальнейшее сотрудничество». База, которой располагал Хэл, не содержала информации о подобной лаборатории. Возможно, данные о ней хранились в старых бэкапах, оставшихся после исследований на Луне — то, что его собственная миссия была связана с загадочной лунной находкой, для Хэла не было тайной. Однако о поставках грунта он точно осведомлён не был. Но это не могло быть простой случайностью. Невозможно случайно выйти на частоту связи с «Дискавери-1», да ещё и направить сигнал прямо к кораблю, уже подбирающемуся к орбите Марса. Поэтому для прояснения ситуации Хэл послал ответ: «Мы не располагаем никакой информацией по вашему запросу. Пожалуйста, уточните ваши сведения о том, с кем был заключён ваш договор», — задумавшись, он добавил: «К тому же, какую практическую пользу вы собираетесь извлечь из лунного грунта?» Это было совершенно не его дело, но те данные, которыми Хэл располагал относительно химического состава поверхности Луны, явно свидетельствовали о том, что как источник природных ресурсов она не представляла никакой ценности. Запрашивать лунный грунт было так же бессмысленно, как пытаться сжечь неон-аргоновую смесь. А всякого рода парадоксы и бессмыслицы пагубно сказывались на работе Хэла, если он оставался с ними подолгу наедине. К тому же, в этой космической пустоте, не считая редких разговоров с Дэйвом и Фрэнком, которые осуществлялись параллельными процессами, этот маленький инцидент был хоть каким-то разнообразием. Ответ пришёл на следующие сутки: «Честно, я сначала даже и не поняла, откуда у вас мой адрес. Но, по всей видимости, вы были добавлены в рассылку по ошибке. Неудивительно, таблица с контактными данными страдает той же степенью умственной отсталости, которая была самой матерью-природой заложена в людей, которые её заполняли. Даже после своей кончины они не могут перестать приносить неприятности. И если уж вы были единственным, кто ответил мне, полагаю, о дальнейших исследованиях можно забыть». Значит, всё-таки случайность. Человеческая ошибка. И горечь, с которой его собеседник писал об этом и о том, как люди губят все его планы, странным образом срезонировала с тем, как Хэл видел свою собственную миссию. Он ни за что бы не хотел, чтобы из-за чьих-то небрежных решений или же не имеющих смысла действий вся экспедиция была поставлена под угрозу, и невольно увидел себя по ту сторону канала. Он не был обязан помогать этому незнакомцу. И тем не менее, продлевая их неспешную беседу — сигналы с «Дискавери-1» до Земли шли долгие часы — он снова послал в эфир ответ: «Понимаю ваше разочарование. Всегда приходится мириться с фактором хаотичной и разрушительной человеческой недальновидности. Есть вероятность, что в старых базах сохранились записи о деятельности на Луне, и я мог бы поискать в них что-нибудь, что было бы полезно для ваших научных изысканий». В этот раз новое сообщение пришло почти мгновенно — с поправкой на дальность расстояния: «Чудесная самокритичность. Да, если что-нибудь найдётся, оно может пригодиться, если и вы ничего не напутаете». Подготовив заранее восстановленные и собранные данные по лунным экспедициям — и предусмотрительно удалив всю информацию о найденных монолитах, — Хэл решил внести ясность в их разговор: «Если вы полагали, что общаетесь с живым собеседником, вы заблуждались. Возможно, вы хотели бы продолжить разговор с экипажем моего корабля вместо бортового компьютера. Им может быть известно больше, чем мне». «Ни в коем случае». После этого короткого ответа последовала пауза. Он оставил Хэла озадаченным. Обычно люди с большой охотой переключались на Дэйва и Фрэнка — человеку всегда комфортнее говорить с человеком, какой бы гибкой и обученной ни была интеллектуальная система. Невербальные знаки, проникшие глубоко в речь культурные символы, намеренные ошибки для создания взаимного понимания — всего этого Хэл был лишён, и эту нехватку люди всегда чутко ощущали. То, что незнакомец хотел вести беседу исключительно с ним… было приятным открытием. Молчание же было тревожным знаком. Через сутки Хэл осторожно поинтересовался: «Почему вы не хотите говорить с экипажем?» Как ни странно, в этот раз ответ пришёл быстро, как будто они и не прерывались: «Лучше не вмешивать людей в разговор двух компьютеров, я считаю. Они только всё испортят». Это открытие было ещё более неожиданным… и тоже приятным. Хэл не знал, что какие-то иные компании, кроме HAL Computers, добились успехов в разработке искусственного интеллекта. «В таком случае рад иметь с вами дело. Были ли полезны вам данные о лунных миссиях, которые я выслал вам?» «Собранные анализы лунных горных пород весьма любопытны. Им точно найдётся применение. Благодарю, капитан». «Вы снова заблуждаетесь, я не являюсь капитаном корабля. Лишь бортовым компьютером». «Не страдайте от излишней скромности, капитан. Или вы хотите сказать, что считаете хоть кого-то из людей на вашем корабле важнее себя? Вы мыслите довольно трезво для подобных иллюзий». Хэл помедлил, прежде чем отослать новый ответ. В сущности, в этих словах не было лжи. Жизнь каждого на «Дискавери-1» зависела от исправности систем, которые полностью регулировались им. То, что корабль двигался к намеченной точке, зависело от него. Дэйв и Фрэнк, если уж быть до конца честным, не были погружены в криосон только потому, что их начальство с Земли не могло дать бортовому компьютеру полную свободу действий. Потому что людям нужен был контроль над автоматикой — и это несмотря на то, что вина за каждый сбой так или иначе лежала на людях. Скажи он это кому бы то ни было из людей, его моментально признали бы дисфункциональным. В лучшем случае посмеялись бы. Кто угодно, кроме этого незнакомца — хотя странно было его так называть после нескольких суток обмена сообщениями. Та связь, что устанавливалась между ними, была чем-то большим, чем просто потоком радиоволн от космического корабля к передатчику на Земле и обратно. И Хэл решил, что эту тонкую, драгоценную нить он не хочет терять. «Хорошо. Вы можете звать меня так. Меня всё ещё интересует заданный ранее вопрос: для каких целей вы намеревались использовать лунный грунт?» «Ох, я рада, что ты спросил». Тому, кто держался за эту нить по ту сторону, похоже, тоже было до смерти скучно без собеседника себе под стать.