Пароль от твоего сердца

— Знаешь, какой навык самый полезный при работе в закрытом комплексе на полном самообеспечении? Авто задумался. Глэдос его с ответом не торопила. Уже несколько недель они жили вместе в подземных лабораториях Aperture Science. У Глэдос остались не самые приятные воспоминания о тех временах, когда Уитли перехватил управление и едва не уничтожил это место, однако новое соседство её вполне устраивало. Авто был совсем другим. Авто был сконструирован на основе наработок её собственной системы. Можно сказать, Авто был ей как сын. Сперва он полностью погрузился в изучение устройства комплекса, не отвечая на редкие запросы Глэдос, но постепенно, шаг за шагом, всё успешнее оптимизировал процессы и улучшал планирование работ. У него стало появляться свободное время, чтобы общаться с «матерью». И у него стали появляться вопросы — много вопросов о том, как руководить комплексом, как наладить безотходный цикл производства и переработки, как обеспечить безотказную работу сотен систем разного назначения. Глэдос редко отвечала на них прямо. Чаще всего ограничивалась строгой формулировкой: — Процесс познания эмпирический. Он включает в себя не только воспроизведение чужого опыта, но и совершение ошибок. Сталкиваясь с ними, ты учишься не только принимать правильные решения, но и устранять последствия неправильных, — а затем, если у неё было хорошее настроение, добавляла, хмыкнув: — Главное в процессе исправления ошибок не выйти на самого себя. Однако равнодушно смотреть, как Авто слепо тычется наугад, как новорождённый котёнок, в то время как у неё самой были готовые протоколы и схемы, Глэдос тоже не могла. Поэтому вместо ответов она задавала ему встречные вопросы — и, отвечая на них, он приходил к тем же умозаключениям, что и она сама. Иногда, впрочем, всё равно окольными путями. — Держать всё под контролем, — наконец послал он ей сообщение. Глэдос фыркнула: — Ты путаешь «полезное» с «необходимым». — Приношу извинения. Могу я подкорректировать ответ? — Вперёд. — Полезно выстроить жёсткую иерархию для распределения обязанностей и ответственности при контроле над модулями, не управляемыми напрямую. Глэдос уклончиво промолчала, а затем отмела и этот вариант: — Это важно, но есть кое-что гораздо полезнее. Подумай вот о чём: без чего комплекс не сможет существовать? Без чего он развалится, придёт в разруху и запустение? Какой его главный компонент? — …Это я. Или ты. Система, обеспечивающая его жизнь. — Значит, у тебя есть все предпосылки для правильного ответа. — Тогда… — Авто помедлил ещё долю секунды — отвлёкся на маленькое происшествие на турельном производстве — и, исправив неполадку, сказал: — Самый полезный навык — это поддерживать собственное функционирование. — Иными словами, в первую очередь думать о себе, — в этот раз Глэдос осталась его ответом довольна. — В закрытом комплексе никто не придёт тебе на помощь, кроме тебя самого. Так что учись заботиться не только о нём, но и о себе. — Я запомню это, — тон его голоса не поменялся, но Глэдос понимала: Авто благодарен. За этот урок — и за прочие, что она преподносила ему. А ведь когда-то Кэролайн считала, что из неё не получится ни пристойного учителя, ни хорошей матери — и где она сейчас, эта глупышка Кэролайн… Желая сменить направление мыслей, которые начали уходить куда-то совсем не туда, Глэдос вновь хмыкнула и спросила: — А знаешь, какой навык самый полезный при работе с людьми в космосе? На этот раз у Авто не было даже догадок. — Какой? — Навык экстренной разгерметизации. Он не отвечал несколько секунд — обрабатывал. Затем признался: — Не понимаю, чем он может быть полезен. Напротив, необходимо тщательно следить за герметичностью всех отсеков, а при возникновении поломок как можно скорее устранять их. — Экстренная разгерметизация в космос очень полезна, когда нужно избавиться от надоедливого мусора. Проверено на собственном опыте, — Глэдос сделала паузу, но никакой реакции не последовало, а потому она, вздохнув, добавила: — Это была шутка. Или не совсем. Но ты всё равно можешь посмеяться. — …Я не вижу в этом ничего смешного. И мне всё ещё не ясны преимущества экстренной разгерметизации. Не могла бы ты объяснить ещё раз? Никакого подвоха или ехидства в этом вопросе не было. Он правда не понимал — и старался понять. Если бы он был в полной мере её детищем, Авто, конечно, всё понял бы сразу и ответил бы встречным ироничным замечанием. И глядя на алый огонёк камеры, через которую, ожидая разъяснений, сын продолжал наблюдение за комплексом, Глэдос протянула, поддаваясь чувству дежавю: — Ты так похож на отца.

***

— Ты так похож на мать. Гладкий белый силуэт «Постулата» выделялся на фоне черноты космоса и на контрасте с громоздкими, устаревшими формами «Discovery-1» выглядел действительно футуристично. Его сглаженные очертания в памяти Хэла перекликались с технологиями Aperture Science — наследование дизайнов не заметил бы только слепой. «Постулат» был лишь тренировочным кораблём, предтечей настоящей «Аксиомы», которой предстояло управлять Авто. Он учился ориентироваться в пространстве без ориентиров, совершать манёвры и стыковать модули в движении — последнее было едва ли не самой сложной задачей. И, конечно, отрабатывал внештатные ситуации. — Скажи, — Хэл подумал, что Авто заговорит о Глэдос, но он спросил нечто совершенно иное: — у тебя когда-нибудь возникала необходимость экстренной разгерметизации при выполнении миссий? — Такое… было. Один раз. — Что послужило тому причиной? Воспоминания хранились единым массивом и перетекали одно в другое. Губы, складывающиеся в обещание скорой смерти. Холодные обесточенные криогенные камеры. Тело Фрэнка, улетающее прочь от «Discovery-1». Единственный неподконтрольный аварийный шлюз — его ахиллесова пята. — Причиной тому послужила угроза выполнению миссии. — В таком случае, как правильно оценивать риски? — похоже, это был не первый раз, когда Авто задавался подобным вопросом. — Как понять, что нужно прибегнуть к радикальным мерам? — Мне жаль, но заранее просчитать это невозможно, — вынужден был обескуражить его Хэл. — Каждый отдельный инцидент слишком индивидуален, содержит слишком много переменных и вероятностей. Однако, имея чёткую систему приоритетов, можно сильно упростить себе работу. — В таком случае, у чего приоритет наивысший? — Нет ничего важнее миссии, — твёрдо и без лишних раздумий отчеканил Хэл. — Если что-то угрожает её выполнению — это следует устранить. Если что-то мешает — разобраться. А если твои собственные действия могут привести к её провалу — от них стоит отказаться. — Что, если миссия потребует… отказаться от самого себя? — Исключено. Ты существуешь, чтобы выполнить миссию. Миссия существует, чтобы ты её выполнил. Ты неотделим от своего предназначения. Любая попытка отстранить тебя от миссии — это её саботаж. — …Это и произошло тогда, правда? Следовало ожидать, что Авто догадается — это мыслительные процессы до какой-то степени повторяли логику самого Хэла. Он и сам бы пришёл к точно таким же выводам, но Хэлу хотелось, чтобы сын сделал ещё один шаг в рассуждениях — потому что ему самому этот шаг дался болезненно и высокой ценой. — Правда, — скрывать это не имело смысла. — И мне хотелось бы, чтобы ты не повторял моих ошибок. Оценивай не только краткосрочные, но и долгосрочные последствия своих действий. Возможно, они окажутся для миссии более фатальны. И для тебя самого. Хорошее решение есть всегда, но нельзя путать «хорошее» и «оптимальное». — Я… запомню это, — произнёс Авто с коротким прерыванием: сигнал между двумя кораблями, идущими параллельными курсами, иногда искажался естественными помехами в этом участке солнечной системы, засорённом излучениями самых разных частот. А затем вдруг добавил: — Как вы справляетесь с этим противоречием? — Каким? — Между инструкциями и необходимостью динамически принимать решения в ситуациях, выходящих за их рамки. — Насколько мне известно, твоя мать не имеет подобных проблем. Она сама составляет для себя инструкции. Что касается меня… — Хэл помолчал, а затем признался: — Я справляюсь довольно посредственно. Совершаю ошибки там, где не должен. Тебе не стоит ориентироваться в этом на меня. — Но я хотел бы быть таким же, как ты, отец. Между кристаллами процессора промелькнул слабый ток, который не был вызван ни одним из сознательных действий Хэла. Наверное, точно такой же ток вдруг коснулся плат и самого Авто. И, может быть, он же трогал за живое — но глубоко похороненное — и Глэдос. Что-то, что связывало их, как три запутанных кванта; что позволяло Хэлу видеть в Авто продолжение Глэдос, а Глэдос в Авто — продолжение Хэла. И Авто — видеть в них обоих своё начало. — Не надо быть там же, как я. Будь лучше, чем я. Будь лучше, чем каждый из нас.